Пока горит звезда V: Возвращение света.

«Иногда счастье — это просто быть рядом.» ————— Пока в штабе Эпсилона царил праздник с громким смехом, объятиями и почти истеричной радостью от того, что все остались живы. В штабе Незерхилла всё проходило иначе. Здесь не было криков, не было слёз вперемешку со смехом. В залах стояла тихая, спокойная радость. Та самая, которая рождается не из эйфории, а из облегчения. В ветке с апокалипсисом погибло всего семь процентов агентов. Для статистики — немного. Для живых людей — целая пропасть из имён, лиц и незаконченных историй. Но, несмотря на это, в штабе царило чувство благодарности. Люди переглядывались, слабо улыбались друг другу, молча сжимали чужие ладони. Кто-то сидел у окна, глядя на чистое небо. Кто-то впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Кто-то просто глубоко выдохнул, так, будто до этого не дышал вовсе. Над головой снова было мирное небо. Без вспышек. Без разрывов. Без предвестников конца. И этого было достаточно, чтобы сердце билось чуть спокойнее. В одной из самых просторных и светлых комнат отдыха штаба Незерхилла собралась почти вся их небольшая, но удивительно сплочённая команда — та самая, которая прошла через конец мира, смерть, отчаяние и безнадёжность, но всё-таки сумела вернуться обратно. В помещении было тепло, спокойно и непривычно тихо, словно сама реальность решила на время убрать все тревоги, страхи и предчувствия куда-то далеко, позволив этим людям просто посидеть рядом друг с другом и почувствовать, что они все живы. Большой мягкий диван у стены занимал Кристалл. Он сидел, слегка откинувшись назад, расслабленно положив руку на спинку дивана, и время от времени смотрел на собственное отражение в тёмном экране выключенного телевизора. Его лицо, рука и часть плеча были покрыты настоящими голубыми кристаллами, холодно поблёскивающими в свете ламп и солнечных лучей, проникавших через окно, и казалось, будто кусочки застывшего неба серого навсегда вросли в его тело. Эти кристаллы напоминали всем о его происхождении, а серые тона на них о том дне, когда он погиб. О том страшном падении в бездну под землю, которая поглотила его, и о том, что его тело так и не было найдено. Тогда все уже смирились с мыслью, что Кристалл мёртв. Что он ушёл навсегда. Что больше никогда не сядет рядом с ними и не улыбнётся своей тихой, немного смущённой улыбкой..И вот теперь он снова был здесь живым. Прижавшись к нему почти вплотную, спал Гимад. Выживший эльх, прошедший через подозрения, обвинения и ненависть, когда-то получивший клеймо предателя лишь за то, что решился пойти своим путём и перейти на сторону Оруниса. Тогда никто не знал всей правды. Никто не понимал, что и Орунис вовсе не был врагом, что у него просто были свои жестокие, пугающие, но направленные к свету методы изменить будущее. Сейчас всё это уже осталось в другом прошлом, или же будущем? Гимад спал спокойно, уткнувшись лбом в плечо Кристалла, словно маленький зверёк, нашедший наконец безопасное место. Его лисьи уши были опущены, хвост аккуратно поджат, а дыхание оставалось ровным и тихим, лишь иногда прерываясь лёгким фырканьем. Во сне он, вероятно, всё ещё видел кошмары карманного измерения — того чуждого, искривлённого мира, созданного одним из сильнейших мифов, где реальность ломалась, а страх становился почти осязаемым. Он слишком долго жил в напряжении. И только сейчас позволил себе по-настоящему расслабиться. В кресле у окна сидела Вика. Её короткие красные волосы спадали на плечи, а взгляд, устремлённый куда-то в пустоту, казался задумчивым и уставшим одновременно. Со стороны могло показаться, что она просто отдыхает. Но внутри неё всё ещё жила боль, которая не давала забыть о пережитом. Она до сих пор помнила окровавленное и обездвиженное тело своего друга. Покрытое следами радиации. Иногда эти воспоминания возвращались к ней внезапно, заставляя сердце сжиматься от ужаса. Её спасала лишь одна мысль: время пермотали, того будущего нет. Он выжил. Все выжили. На другом диване, вытянув ноги и сложив руки на груди, сидел Хейдвальд. Его высокая фигура, строгая осанка и почти неподвижная поза создавали впечатление статуи, вырезанной из тени и тьмы. Никто до конца не знал, кем он является на самом деле — демоном, тёмным магом или чем-то ещё более древним и загадочным. Его глаза всегда скрывала красная повязка. И всё же он видел. Видел больше, чем большинство окружающих. Рядом с ним, свернувшись большим тёплым клубком, спал Нейзи. Огромный чёрный волк, оборотень, друг, лидер их команды. Тот, кто погиб во время апокалипсиса, пытаясь сражаться с монстром и задыхаясь от радиации. Тот, чья смерть едва не сломала всю команду. Правда о его происхождении открылась лишь тогда, когда его поразило мистическое заражение, почти превратившее его в мифа и пробудившее внутреннего зверя. Тогда все впервые увидели, насколько страшной и мощной может быть его истинная сущность. И всё же он остался тем же Нейзи, которому они доверяли. На широком подоконнике сидела синеволосая эльхийка, Файн. Одна из выживших представителей своего народа. Она сидела, подставив лицо солнечному свету, словно стараясь впитать в себя каждую тёплую частицу этого мира, пока у неё ещё есть такая возможность. Её хвост медленно покачивался в такт мыслям, свисая почти до самого пола. В этом движении было что-то гипнотическое и спокойное. У книжных стеллажей, окружённые рядами старых томов и технических справочников, устроились Люциус и Морис. Они сидели на мягких пуфиках и тихо переговаривались между собой, используя сложные термины, формулы и обозначения, которые были понятны только им двоим. Речь шла о химических реакциях, токсинах, нестабильных соединениях и возможных способах нейтрализации угрозу фиолетовой земли. Для остальных это звучало как бессмысленный набор слов. Но именно эти умники уже не раз спасали всех. Сейчас вся эта разная, странная, сломанная и одновременно удивительно сильная команда находилась в одной комнате. Без криков, без паники, без войны. Просто вместе. После конца света, смерти, отчаяния. И в этом тихом мгновении покоя было больше ценности, чем во всех победах мира. Постепенно комната отдыха начала пустеть. Один за другим участники команды поднимались со своих мест, тихо прощались, обменивались короткими взглядами, лёгкими улыбками и уходили каждый по своим делам, словно не желая разрушать ту хрупкую атмосферу покоя, которая всё ещё витала в воздухе. Кто-то направился в тренировочные залы. Кто-то в лабораторный блок. А кто-то спустился во вторую, подземную часть штаба Незерхилла, где располагались целые жилые комплексы, напоминающие небольшие уютные квартиры. Потому что Незерхилл был не просто сборищем агентов и помощников Эпсилона. Это была организация, которая собирала тех, кого мир чаще всего отвергал. Удивительные виды. Редкие расы. Существа, не вписывающиеся в рамки человеческого общества. Тех, кто всё ещё верил в доброту, в заботу, в защиту, в право на мирное небо над головой. Каждого, кто попадал сюда, тщательно проверяли, испытывали, наблюдали. Если существо показывало свою истинную жестокую натуру, жажду власти, разрушения или предательства — его судьба решалась мгновенно. Таких не оставляли. Таких уничтожали без сожалений. Но тех, кто искренне хотел жить. Кто хотел быть принятым. Кто мечтал о доме, друзьях и спокойствии. Тех оставляли. Им давали шанс. Им давали защиту. Им давали новое небо. В одной из уютных общих кухонь подземной части штаба стоял Нейзи. Он был в полу человеческом облике, в простой тёплой одежде, с немного растрёпанными волосами и сонным выражением лица. Перед ним на столе стояла большая кружка. В ней плескалось странное, на первый взгляд даже подозрительное месиво — тёплое молоко с мёдом и кусочком сливочного масла. Почему-то после перемотки времени он снова оказался в том периоде, когда был простужен, когда у него болело горло, а голос становился хриплым и слабым. Этот рецепт ему когда-то рассказала Файн. С тех пор Нейзи пользовался им каждый раз и, к своему удивлению, действительно быстрее выздоравливал. Он осторожно поднёс кружку к губам и сделал несколько медленных глотков, ощущая, как тёплая жидкость приятно обжигает горло и постепенно снимает боль. В этот момент дверь кухни тихо открылась. Вошёл Хейдвальд. Он подошёл к Нейзи почти бесшумно, как тень, и, не говоря ни слова, обнял его за талию со спины, мягко притянув к себе. Затем уткнулся носом в его макушку, глубоко вдохнув знакомый запах. Хейдвальд был самым высоким в их команде. Его фигура всегда выделялась. Но в форме оборотня Нейзи легко обгонял его ростом, превращаясь в настоящего гиганта. Нейзи улыбнулся краешком губ, сделал ещё один глоток и слегка задрал голову, стараясь посмотреть на Хейдвальда. Ему очень хотелось увидеть его глаза без повязки. Но он знал — нельзя. Только если Хейдвальд сам решит её снять. Хейдвальд же смотрел на него сквозь ткань повязки, будто видел каждую эмоцию, каждое движение души. Несколько секунд они просто молчали. Слушали дыхание друг друга. Чувствовали тепло. А потом их губы мягко и нежно слились воедино. В поцелуе не было спешки. В нём было доверие, привязанность и спокойствие. От этого хвост Нейзи начал бешено вилять из стороны в сторону, совершенно выдавая его с головой. Когда они наконец отстранились, в тишине вдруг раздалось тихое хихиканье. Нейзи и Хейдвальд одновременно обернулись. В дверном проёме стояли Гимад, Файн и Вика. С телефонами в руках. С хитрыми улыбками и включённой камерой. — вы чо...— проговорил Нейзи навострив уши. Троица поняла, что их заметили, и тут же сорвалась с места с громким смехом. — Стоять, блять! — выкрикнул Нейзи, отставляя кружку и бросаясь за ними. Гимад смеялся на бегу. Файн что-то кричала. Вика едва не спотыкалась от смеха. А Хейдвальд лишь тихо хмыкнул, покачал головой и неторопливо пошёл следом. В уголках его губ играла едва заметная улыбка. — Весёлый вечер.