Пока горит звезда V: Возвращение света.

«Иногда любовь — это не спасение. Иногда это то, что медленно разрушает вас обоих.» ————— Эннон гнал вперёд с такой скоростью, словно пытался вырваться не из города, а из собственной головы, в которой с каждой секундой становилось всё теснее от мыслей, вопросов и чужих слов, внезапно обрушившихся на него тяжёлым, невыносимым грузом. Мотоцикл под ним рвался вперёд, двигатель надсадно рычал, а стрелка спидометра поднималась всё выше и выше, заходя за ту грань, за которой скорость перестаёт быть просто быстрой и становится опасной, почти смертельной, но Эннон даже не смотрел на приборную панель. Он проносился через перекрёстки, не обращая внимания на сигналы светофоров, вылетал на красный свет, заставляя машины резко тормозить и уходить в сторону, а люди, оказавшиеся слишком близко, отскакивали с дороги, выкрикивая что-то вслед, полное раздражения, страха и злости. Гневные сигналы, резкие тормоза, чьи-то крики — всё это сливалось в один далёкий, глухой шум, который тонул в реве двигателя и в тяжёлом стуке его собственного сердца, и чем дальше он уезжал, тем меньше этот шум имел значение. Позади него, не отставая, мчался Рунбора. Он держался на пределе, стараясь не потерять Эннона из виду, но при этом не подлетать слишком близко, потому что понимал — одно резкое движение, одна ошибка, и эта безумная гонка закончится катастрофой. Его пальцы до боли сжимали руль, плечи были напряжены, а взгляд не отрывался от фигуры впереди, которая становилась всё более размытым силуэтом в потоке скорости и света. Он почти не чувствовал ветра, который бил в лицо, не замечал, как начинают слезиться глаза, потому что всё его внимание было сосредоточено на одном — не потерять его. Не снова. В голове, как назло, всплывали обрывки мыслей, и каждая из них была тяжелее предыдущей. Почему он так отреагировал? Почему убежал? Почему вообще всё пошло именно так? И ответ был слишком очевиден, чтобы его игнорировать. Страх. Именно страх заставляет людей ломаться, делать резкие, необдуманные вещи, говорить то, о чём потом жалеют, и бежать туда, где нет ни ответов, ни спасения, лишь бы не оставаться на месте, где приходится сталкиваться с правдой. Рунбора знал это. Он видел, как страх меняет людей. Но он никогда не думал, что однажды окажется в ситуации, где будет смотреть на это со стороны, понимая, что человек, которого он любит, сейчас тонет в этом чувстве, не в силах остановиться. Эннон тем временем продолжал набирать скорость, будто пытался перегнать не только дорогу, но и самого себя, и Рунбора, бросив быстрый взгляд на стрелку спидометра, почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Слишком быстро. Настолько быстро, что любое неверное движение может стать последним. Мысль об этом ударила резко и неприятно, заставив сильнее сжать руль и чуть наклониться вперёд, увеличивая скорость, несмотря на внутренний протест. Он что, делает это специально? Эта мысль возникла сама собой, пугающе чёткая и холодная, и Рунбора не смог сразу её отогнать. Неужели он пытается убежать настолько, что ему уже всё равно, чем это закончится? Или… Эта догадка была ещё хуже. Рунбора резко выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть её из головы, и прибавил скорость, сокращая расстояние между ними. — Эннон!!! — сорвалось с его губ, хотя он прекрасно понимал, что тот его не услышит. Город постепенно оставался позади. Высокие здания сменялись более низкими, плотный поток машин редел, огни становились реже, а шум улиц растворялся, уступая место пустоте и редким звукам дороги. Асфальт тянулся вперёд, извиваясь, уводя их всё дальше от людей, от привычной жизни, от всего, что могло бы их остановить. Впереди уже начиналась окраина. Тёмная линия леса постепенно вырастала на горизонте, превращаясь из размытого пятна в плотную стену деревьев, за которой скрывалось что-то неизвестное и тихое, почти пугающее своей пустотой. Эннон не сбавлял скорость..Он ехал так, словно точно знал, куда направляется, и в этом было что-то тревожное. Рунбора чувствовал это. И именно поэтому не мог остановиться. Не мог отстать. Не мог позволить ему уехать туда одному. Он уже однажды потерял его. И больше не собирался. Ветер становился холоднее, дорога пустее, а расстояние между ними всё ещё держалось на грани, достаточной, чтобы видеть, но недостаточной, чтобы достать. — Только не исчезай снова… — тихо выдохнул Рунбора. Дорога вела их дальше. К лесу. К границе, за которой город уже не имел власти. И туда, где всё, что между ними осталось, должно было либо окончательно разрушиться, либо впервые столкнуться с правдой, от которой больше невозможно будет убежать. Когда впереди показалась знакомая дорога, уходящая к обрыву и дальше, в сторону тёмного леса и склонов, Эннон будто вынырнул из какого-то другого состояния, словно до этого ехал не он сам, а лишь тело, ведомое паникой и страхом. Его пальцы чуть сильнее сжали руль, дыхание всё ещё оставалось сбитым, но взгляд стал более осознанным, цепляясь за очертания дороги, за поворот, за край, который он уже знал. Скорость начала постепенно падать, словно он всё ещё не до конца контролировал себя, но всё же возвращался. На повороте, где дорога уходила вправо и слегка поднималась вверх по склону, рядом с обрывом, открывающим вид на тёмную, уходящую вниз пустоту леса, Эннон свернул к обочине и остановился. Двигатель ещё несколько секунд тихо урчал, прежде чем окончательно заглох. Тишина навалилась резко. Та самая, в которой слишком хорошо слышно собственное дыхание. Эннон не слез с мотоцикла. Он просто опустил руки на руль, сложил их друг на друга и медленно уткнулся в них лбом, закрывая глаза, будто пытаясь спрятаться от всего сразу — от дороги, от мыслей, от самого себя. Дыхание было тяжёлым. Он пытался его выровнять. Пытался успокоиться. Пытался понять, что вообще происходит. Через полминуты рядом остановился второй мотоцикл. Рунбора припарковался так, что полностью перекрыл возможный путь назад, словно заранее исключая даже саму возможность побега. Двигатель заглох. Они молчали. Долгое время. Минуты текли медленно, почти незаметно, растягиваясь в ощущениях куда сильнее, чем должны были. Рунбора не подходил сразу. Он просто стоял рядом со своим мотоциклом, не сводя взгляда с Эннона, и пытался унять собственное сердце, которое до сих пор билось слишком быстро после погони. Потом его взгляд поднялся выше. На небо. Луна уже поднималась, медленно входя в своё полное право, освещая дорогу мягким, холодным светом, от которого всё вокруг казалось чуть нереальным. Время, наверное, было около девяти вечера. Он не смотрел на часы. Не хотел. Потому что сейчас значение имело совсем другое. Позади него шумел лес. Внизу, за краем, лежала темнота. А впереди — человек, которого он чуть не потерял снова. Эннон всё ещё молчал. Только дышал глубоко и неровно, словно с каждым вдохом пытался вытолкнуть из себя страх, который всё ещё цеплялся за грудную клетку и не отпускал. И это было особенно заметно. Потому что Эннон никогда не превышал скорость выше девяноста. А то, что произошло сегодня… Рунбора сжал пальцы. Он видел. Понимал. И от этого становилось только хуже. Наконец он сделал шаг вперёд и остановился рядом. — Как ты себя чувствуешь?.. — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, мягко, без дрожи. Эннон не сразу ответил. Он медленно выпрямился, не поднимая взгляда, словно боялся встретиться с ним глазами. Несколько секунд он просто сидел, смотря куда-то в сторону, а затем тихо сказал: — Я… не знаю. Голос был хриплым. Чужим. После этого он слез с мотоцикла. Руки едва заметно дрожали, когда он убирал их от руля, и Рунбора сразу это заметил, но ничего не сказал. Эннон сделал несколько шагов вперёд. К краю. Слишком близко. Настолько, что это выглядело опасно. И в этот момент в голове Рунборы пронеслось слишком много мыслей сразу. Он не стал думать. Реакция была почти мгновенной. Он резко подлетел к нему, схватил за руку и оттащил назад, одновременно обнимая за талию, прижимая к себе так, будто боялся, что если отпустит — тот исчезнет. — Ты что творишь?! — голос сорвался, выдав всё напряжение, которое он пытался держать внутри. Эннон вздрогнул. Он резко повернул голову, встречаясь взглядом с сапфировыми глазами Рунборы. И на секунду в его лице мелькнул настоящий испуг. Не из-за обрыва. А из-за того, что он сам даже не осознавал, что делал. — Я… — он запнулся. — Прости… Он действительно не думал об этом. О смерти. О прыжке. Ничего подобного не было в его голове. Он просто шёл. Потому что не понимал, что делать дальше. Но Рунбора не дал ему договорить. Он лишь сильнее сжал его, будто боялся, что слова сейчас разрушат ещё больше. — Тебе не нужно больше ничего скрывать, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не нужно бояться. Не нужно стыдиться. Эннон замер. — Уже все знают, — продолжил Рунбора, и в его голосе звучала усталость, боль и какая-то тихая обречённость. — Весь Орден. Он сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Они знают, что ты отдал душу. Что перешёл на сторону мистики. Знают, ради чего ты это сделал. Он вздохнул. — Ради них. Чтобы капитаны снова могли радоваться своему Ордену. Чтобы рыцари… снова жили. Голос становился тише. Но тяжелее. — Орден жив, Эннон. Благодаря тебе. Эннон не двигался, но и отвечать не спешил. — Орден под крылом Незерхилла. Мы не сможем исчезнуть снова. Рунбора на секунду закрыл глаза. — Все… счастливы. Тишина повисла между ними. — Почти все, — тихо добавил он. Эннон едва слышно вдохнул. — Потому что если не жив ты… — голос Рунборы дрогнул, но он не остановился. — То не жив и я. Он не отстранялся. Не отпускал. — Ты стал мифом — и во мне что-то сломалось. Слова звучали спокойно. От этого становилось ещё больнее. — Если тебя нет рядом… меня тоже нет. Эннон закрыл глаза. — И даже если ты снова станешь нечестью… — продолжил Рунбора почти шёпотом. — Я всё равно буду тебя любить. Эннон больше не выдержал. Он прижался к нему сам. Так, будто это было единственное место, где он сейчас мог удержаться. Слёзы уже текли по его лицу, тихо, без звука, и он даже не пытался их остановить. Он хотел что-то сказать. Извиниться. Объяснить. Сказать, что не знал, что не хотел, что не думал, что так получится. Но слов не находилось. Рунбора держал его крепко. Не позволяя отстраниться. И, кажется Эннон даже не пытался. Он просто уткнулся в него, позволяя себе впервые за всё это время не держаться. Они стояли так ещё несколько минут. В тишине, которую нарушало только дыхание и редкие порывы ветра, гуляющие по краю обрыва и шевелящие одежду, будто напоминая, где именно они находятся. Постепенно дыхание Эннона выровнялось. Слёзы перестали течь. Руки, которыми он держался за Рунбору, медленно ослабли. И в какой-то момент он всё же аккуратно отстранился. Будто боялся сделать это слишком больно. Он отвёл взгляд, провёл рукой по лицу, стирая остатки слёз, и сделал небольшой шаг назад, оставляя между ними расстояние, которое тут же показалось слишком большим. — Ты не можешь быть со мной, — тихо сказал он. Рунбора нахмурился почти сразу. Слова прозвучали спокойно, но в них было что-то окончательное, что-то, что он не собирался принимать. — Могу, — коротко ответил он, не отводя взгляда. — И буду. Эннон медленно покачал головой. — Нет. Он глубже вдохнул, будто собираясь с мыслями, и всё так же не смотрел прямо на него. — Ты сам сказал, что я… — он запнулся на секунду, но всё же продолжил, — что я связан с мистикой. Что я уже… не тот. Рунбора сделал шаг вперёд. — Мне плевать, кем ты станешь, — его голос стал жёстче, увереннее. — Хоть мифом, хоть нечестью — я всё равно... — А мне нет. Эннон резко поднял взгляд. И в этот момент в нём уже не было той растерянности, что была раньше. Теперь там была твёрдость. И страх. — Это твой долг, Рунбора, — сказал он чуть громче. — Убивать нечесть. Слова повисли в воздухе тяжело. — Орден жив, — продолжил он. — Значит и наши обязанности тоже вернулись. — Я не буду тебя убивать. — Придётся, — спокойно, почти жёстко ответил Эннон. — Если я стану тем, о чём ты говоришь. — Нет. — Да. Они смотрели друг на друга, и напряжение между ними становилось почти осязаемым. Рунбора резко шагнул ближе, сокращая расстояние. — Я готов пойти против этого, — его голос стал ниже, опаснее. — Против правил. Против ордена. Даже против бога. Эннон замер. На секунду. А потом его лицо резко изменилось. — Не смей, — почти сразу сказал он, и в голосе впервые за всё время прорезалась настоящая злость. Рунбора не остановился. — Если это единственный способ— — Я сказал, не смей! — перебил его Эннон, и теперь в его голосе было больше, чем злость — там был страх, почти паника. Он сделал шаг вперёд, резко, почти врезаясь в него. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Я понимаю, что не собираюсь тебя терять. — А я не собираюсь быть причиной того, что ты откажешься от веры! — резко ответил Эннон. Его руки сжались в кулаки. — Ты… ты вообще слышишь себя? — голос дрогнул, но не ослаб. — Всё, чем ты был, всё, во что ты верил… ты готов выбросить это ради меня? Рунбора не отступил. — Да. Ответ прозвучал слишком быстро и уверенно. И именно это окончательно выбило Эннона. Он резко отвернулся, проводя рукой по волосам, будто пытаясь собраться. — Нет… — тихо выдохнул он. — Нет, я этого не хочу. Он снова посмотрел на него. — Я не хочу, чтобы ты ломал себя из-за меня. Рунбора сделал шаг к нему. — Это не ломать— — Это именно ломать! — сорвался Эннон. Тишина после этого крика показалась оглушающей. Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. — Если ты откажешься от своей веры… — продолжил он уже тише, — ты перестанешь быть тем, кого я знаю. Он сделал паузу. — Тем, кого я… — он не договорил..Но смысл был ясен. Рунбора сжал пальцы. — А если я стану нечестью… — тихо добавил Эннон, — ты перестанешь быть тем, кто должен меня остановить. Они замолчали. Слова повисли между ними, как приговор. — Мы не можем быть вместе, — наконец сказал Эннон. Не потому что не хотят. А потому что понимают. Рунбора смотрел на него долго. — Я не приму это, — тихо ответил он. Эннон закрыл глаза на секунду. Будто ему было больно это слышать. — Тогда… — он медленно выдохнул, — ты будешь страдать. Рунбора едва заметно и грустно усмехнулся. — Я уже... По другую сторону дороги, на склоне, скрытом тенью густого леса, на высокой ели сидел Мимик. Он устроился на толстой ветке так удобно, словно находился не на высоте нескольких метров над землёй, а в кресле у себя дома, и с откровенно скучающим видом наблюдал за происходящим внизу. Одна его нога лениво покачивалась в воздухе, свисая с ветки, а взгляд скользил между двумя фигурами на дороге, где продолжался их напряжённый, почти болезненный разговор. Он всё слышал. Каждое слово. Каждую паузу. Каждую попытку удержаться и не сорваться. И, честно говоря понимал обоих. Мимик чуть наклонил голову, подперев щёку рукой, и тихо вздохнул, словно ему стало откровенно скучно. — Ну да… конечно, — пробормотал он себе под нос. Он перевёл взгляд на небо, затем снова вниз. Достал телефон, посмотрел на время..И хмыкнул. — И нахера меня сюда вообще отправили?.. Внизу разворачивалась классическая драма двух влюблённых, которые с упорством пытались разрушить собственные отношения, вместо того чтобы просто не делать этого. И это начинало раздражать. Если так подумать… Айвен — капитан Ордена. По всем правилам, по всем законам, по всей их вере он должен был убить, или выгнать с Ордена Лоргона. За ложь длиной в тысячу лет. За то, кем тот на самом деле является. За душу, отданную матери погребённых. За кровь, в которой течёт ад. Полудемон. Сын короля ада. Живое противоречие всему, во что они верят. И что в итоге? Они вместе! И им, ебать, нормально. Они не отказались от веры. Не разрушили себя. Не устроили трагедию на пустом месте. Мимик снова посмотрел вниз. На Рунбору и Эннона. Которые стояли друг напротив друга, словно на грани очередного взрыва. И чуть прищурился. А эти даже не попытались подумать в ту сторону. Он фыркнул, скривив губы в лёгкой усмешке. — Вам просто скучно, да? — тихо пробормотал он. — Спокойно встречаться не вариант, надо обязательно драму устроить… Он на секунду задумался. А затем его усмешка стала шире. В глазах мелькнуло что-то озорное. — Ну ладно, — тихо протянул он. — Я вам сейчас добавлю остринки. Он лениво провёл пальцами по воздуху, словно что-то нащупывая в невидимом пространстве. И в следующее мгновение тени вокруг дороги начали двигаться. Сначала едва заметно. Потом чётче. Из темноты леса начали выползать силуэты. Нечёткие. Ломанные. Нереальные. Они были не настоящими и при этом выглядели слишком убедительно, чтобы это сразу понять. И в один момент они сорвались вперёд. Напали. Реакция последовала мгновенно. Эннон резко развернулся, уже вытаскивая пистолет, словно это было отработано до автоматизма. И, в какой-то степени, так и было. После одного случая он больше никогда не выходил без оружия. Рунбора же отреагировал иначе. Крест на его лбу вспыхнул мягким, но ярким светом, и в воздухе перед ним буквально из ничего начала формироваться его оружие. Большая, золотисто-белая коса. Рунбора на секунду замер. Буквально на долю мгновения. Коса?.. До распада Ордена у него были парные катаны. После — он вообще перестал использовать оружие, живя как обычный человек. В той временной ветке у него было копьё. А сейчас какая-та коса. — Что за… — едва слышно выдохнул он. Но времени разбираться не было. Тени уже были слишком близко. Он перехватил оружие и сразу вступил в бой. Столкновение было резким. Слишком быстрым. И, что самое абсурдное — даже в этот момент они не замолчали! — Отлично, — сквозь зубы бросил Рунбора, отражая атаку и срезая тень одним резким движением. — Бежишь от разговора, а теперь ещё и от теней? Эннон выстрелил, почти не целясь, но точно попадая. — Я хотя бы не строю из себя святого мученика! — резко ответил он. — «Я откажусь от всего ради тебя», серьёзно? Рунбора усмехнулся, коротко и почти ядовито. — А что, не нравится, когда жертвенность не твоя? Он резко развернулся, делая шаг вперёд и рассекая ещё одну тень. — Ты же у нас в этом мастер, да? Душу продал, жизнь поставил на кон — красиво, героично! — Заткнись, а! — сорвался Эннон, делая ещё выстрел. — Я хотя бы понимаю, что делаю! — Да неужели? — Рунбора резко приблизился, отбивая тень, которая метнулась между ними. — Тогда объясни мне, почему ты сейчас убегаешь как испуганный ребёнок? Эннон замер на долю секунды. И этого было достаточно, чтобы его задело. — Потому что я не хочу тащить тебя за собой! — резко бросил он, сжав пистолет сильнее. — В отличие от тебя, я понимаю, что не всё можно просто… перечеркнуть! Рунбора шагнул ближе. — А я понимаю, что ты просто боишься, — тихо сказал он, но в этом было больше давления, чем в крике. — Боишься, что я выберу тебя. Тишина. На долю секунды. Даже среди боя. Эннон сжал зубы. — А ты слишком слаб, чтобы отпустить, — холодно ответил он. И вот это уже было настоящим и самым больным ударом. Рунбора резко замолчал. Но затем только сильнее сжал косу. — Может быть, — тихо сказал он, разрубая очередную тень. — Зато я хотя бы не прячусь за этим. Тени начали рассеиваться. Одна за другой. Словно бой закончился так же внезапно, как и начался. И на дороге снова остались только они. Двое. С оружием в руках. С тяжёлым дыханием. И с тем, что между ними стало только хуже. А где-то в темноте леса Мимик тихо усмехнулся. — Мда… — пробормотал он. — Даже это не помогло. Он лениво поднялся с ветки. — Безнадёжные влюбленные дебилы. И, не спеша, исчез в тенях.