VALENTINE'S DAY COLLECTION

      Во время обеда Гермиона сидела за столиком у окна и рассеянно водила вилкой по тарелке, словно спагетти могли сами сложиться в осмысленный узор и подсказать ей решение. Мысли путались: отчёты, совещания, бесконечные письма. Но ни одна из них не держалась дольше нескольких секунд. Всё неизбежно возвращалось к одному и тому же.       К сегодняшнему дню.       Она отправила в рот фрикадельку, почти не почувствовав вкуса, и подняла взгляд на окно. Снежные хлопья лениво кружились в воздухе и мягко ложились на вычищенные дорожки. Февраль в этом году был необычайно мягким: не кусался ветром, не сковывал дыхание холодом. Впрочем, какое значение погода имеет для волшебников, когда они способны прошептать согревающее заклинание. Так и сделала Гермиона, когда добиралась до скромного кафе, предпочитая не использовать трансгрессию на глазах у простых смертных.       — Гарри, не хочешь составить мне компанию за обедом? — спросила она чуть раньше, когда заметила знакомую фигуру у входа.       — Извини, Герми… Я отпросился и очень спешу.       — И куда же? — поинтересовалась Грейнджер.       — Домой, к Джинни и нашим деткам. Я приготовил сюрприз. Сегодня ведь День Всех Влюблённых! — с теплотой пояснил Поттер. — Неужто жизнь с суровым профессором заставила тебя позабыть о таком празднике?       Гермиона на мгновение замерла.       — Передавай им привет, — успела бросить она, прежде чем Гарри исчез в зелёном пламени.       И теперь этот короткий разговор прокручивался у неё в голове снова и снова.       Жизнь с суровым профессором.       Гермиона медленно выдохнула. Северус никогда не скрывал своего отношения к подобным датам.       — Коммерциализированная сентиментальность для тех, кто не способен выразить чувства иначе, — сухо произнёс он однажды, когда в витрине лавки появились алые ленты и блестящие открытки. — Любовь не нуждается в напоминаниях от календарных дней, — добавил тогда, почти не глядя на Гермиону.       И она тогда, разумеется, кивнула. Потому что в его словах, как обычно, было рациональное зерно.       Гермиона всегда предпочитала глубину поверхностным жестам, которые часто выглядели наигранно. Но сегодня сегодня ей хотелось глупого жеста: милой записки или цветочный букет на подушке. Она в третий раз за день машинально проверила пустой карман мантии. С утра не было ни совы, ни каминного сообщения, ни даже краткой записки на кухонном столе. Он бесшумно ушёл в Хогвартс раньше неё, оставив лишь лёгкий шлейф трав в прихожей.       Сегодня была первая их совместная праздничная дата. Они только-только научились делить одно пространство без острых углов и оборонительных пауз. И Гермиона прекрасно понимала: для него любое проявление открытой нежности является актом уязвимости. И всё же сердце, вопреки разуму, ожидало.

***

      К вечеру в Министерстве стало особенно шумно. Коллеги переговаривались, спешили закончить дела, кто-то уже исчезал, оставляя за собой ароматы духов и лёгкое волнение предстоящего вечера.       — Ты идёшь? — спросила её коллега из соседнего отдела, заглядывая в кабинет.       — Иду, — тихо ответила Гермиона, укладывая документы в папку.       Трансгрессия перенесла её в знакомый переулок Паучьего тупика. Фонари мягко освещали мостовую, а дом казался таким же тёмным и строгим. Она поднялась по ступеням, задержав руку на дверной ручке. Дверь тихо скрипнула, и Гермиона замерла на пороге. В гостиной горел мягкий свет от нескольких свечей, расставленных вдоль каминной полки. Пламя отражалось в стеклянных колбах с зельями, превращая их в мерцающие рубины и янтарь. Воздух был наполнен тонким ароматом трав и едва уловимой ноткой ванили. На столе стояли два бокала и бутылка вина, рядом — аккуратно сложенная салфетка, серебряные приборы и блюдо с её любимым вариантом пасты, приготовленным по рецепту, который она когда-то вскользь упомянула.       — Ты опоздала на три минуты, — рядом раздался голос возлюбленного.       Северус стоял у камина, облачённый в чёрную рубашку вместо привычной мантии. Его волосы были аккуратно убраны назад, а взгляд, как всегда, оставался непроницаемым.       — Я… — Гермиона растерялась, не зная, что сказать. — Я не знала…       — Очевидно, — сухо ответил он, но уголок его губ едва заметно дрогнул, выдавая его. — Иначе ты бы выглядела менее изумлённой.       Она шагнула внутрь, закрывая за собой дверь.       — Северус… ты же говорил, что такие праздники — пустышка…       Он прищурился, и его взгляд стал острым, но в то же время в нём промелькнула едва заметная теплота.       — Я и сейчас так считаю.       — Тогда что это? — она обвела взглядом комнату.       — Адаптация к обстоятельствам, — ответил он безупречно ровным тоном. — Я пришёл к выводу, что игнорирование даты, значимой для большинства, способно вызвать у тебя… нежелательные эмоции.       — То есть ты сделал это ради меня? — Её губы невольно тронула улыбка.       Северус отвёл взгляд.       — Я предпочёл бы формулировку «чтобы избежать излишних осложнений».       Гермиона подошла ближе, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.       — И всё же ты помнишь, — тихо сказала она, глядя ему в глаза.       Северус посмотрел на неё долго и внимательно перед тем, как снова заговорить.       — Я помню всё, что касается нас, — произнёс он с ноткой раздражения, будто сердясь на самого себя за слова.       Сердце Гермионы пропустило удар.       — Ты не получила от меня письма, — добавил он спустя мгновение. — Потому что разговор наедине в данном случае предпочтительнее.       Он сделал шаг вперёд.       — Гермиона, — его голос стал ниже. — Я не склонен к публичной сентиментальности. И, вероятно, никогда не буду. Но не думай, что отсутствие открытки означает отсутствие чувств.       Гермиона почувствовала, как весь день состоящий из ожиданий, сомнений и глупых мыслей растворялись, подобно снежинкам на горячей ладони. Она смотрела на него, и впервые за весь день ей стало неловко за собственную неуверенность.       — Я и не требовала открытки, — тихо сказала она. — Просто мне хочется знать о том, что ты чувствуешь.       Северус склонил голову чуть набок, изучая её выражение лица. Он медленно провёл рукой по каминной полке и взял что-то, что девушка сначала не заметила. Тонкая цепочка скользнула между его пальцами, блеснув в свете свечей.       — Я не намерен разбрасываться громкими словами. Они обесцениваются при частом употреблении.       Он сделал ещё шаг вперёд и протянул ей небольшой кулон из серебра, с крошечной каплей тёмно-синего камня внутри стеклянной сферы.       — Держи. Здесь защитное заклинание, вплетённое в артефакт.       Гермиона подняла на него глаза.       — Ты… сделал это сам?       — Разумеется. Я не доверяю магазинным безделушкам.       — Северус… — прошептала она и тут же с благодарностью прильнула к его губам, заключая в свои объятия. — Помнишь, ты говорил про чёрное кружевное боди?       — Про которое ты сказала: «Фу-фу-фу! Я ни за что не надену эту вульгарщину»? — ухмыльнулся Снейп.       — Оно самое. И я для тебя сделаю это, — лукаво взглянув на мужчину, хихикнула она.