Воскресный завтрак (Heinz Doofenshmirtz x Reader)
27 февраля 2026 г., 10:20
Ты просыпаешься в воскресное утро от вкусного запаха, которым пропиталась квартира. Определенно панкейки. На часах девять утра. Рядом с тобой пусто, но подушка Хайнца ещё хранит тепло. Ты накидываешь халат и на цыпочках идешь на кухню. Картина, которая открывается тебе, заставляет сердце сжаться от нежности. Хайнц Дуфеншмирц, злой учёный, мечтающий о мировом господстве, стоит у плиты в пижаме и сосредоточенно выливает тесто на сковороду. На столешнице возвышается стопка готовых, идеально золотистых панкейков. На столе стоит твоя любимая кружка с дымящимся чаем и баночка с малиновым вареньем.
— Доброе утро, — тихо говоришь ты, обнимая его со спины и целуя в шею.
Хайнц вздрагивает от неожиданности, но почти сразу расслабляется, накрывая твои руки своей ладонью.
— О, [Т/И]! Ты уже проснулась! — Он поворачивает голову и виновато улыбается. — Я надеялся успеть до твоего пробуждения и принести завтрак в постель.
— Ничего страшного, милый. Увидев тебя здесь за готовкой, я уже обрадовалась.
— Я просто подумал… ты вчера так устала на работе…
Ты не даешь ему договорить и разворачиваешь его к себе. В его глазах смесь нежности и лёгкого волнения: достаточно ли он старается? Вкусно ли получилось? Не зря ли он проснулся раньше, чтобы замесить тесто?
Ты притягиваешь его и целуешь, пытаясь вложить в этот поцелуй всю привязанность и трепет.
— Люблю тебя, — говоришь ты, отстранившись.
— И я тебя, солнышко, — улыбается он.
Хайнц отворачивается к плите, пряча смущение, и быстро перекладывает последний панкейк в стопку.
— Садись за стол, — бормочет он, выключая плиту.
— Только после тебя.
— О чём ты? — замирает он в недоумении.
Вместо ответа ты тянешь его за руку, усаживая на стул, а потом просто забираешься к нему на колени, обвивая руками шею.
— Я хочу завтракать вот так.
Хайнц улыбается и кладёт руки на твою талию.
— Ух ты, — шепчет он, ухмыляясь. — Ты точно хочешь позавтракать? А то похоже на провокацию.
Ты тихо смеёшься и целуешь его в кончик носа.
— Нет, я хочу кушать. И если ты сейчас же не накормишь меня, я расстроюсь.
Хайнц усмехается и тянется за стопкой, чтобы поставить её прямо перед вами. Вы едите по очереди: он кормит тебя с вилки, а ты его. Панкейки невероятно вкусные, тающие во рту. Когда последний кусочек был съеден, Хайнц, откинулся на спинку стула, придерживая тебя за талию, чтобы ты не соскользнула.
— Ну как? — спрашивает он с надеждой в голосе.
— Вкуснее не ела, — честно отвечаешь ты, облизывая губы. — Спасибо, милый.
Хайнц провожает это движение взглядом. Секунду он смотрит на твои губы, потом снова в глаза.
— Знаешь… — начинает он и замолкает, явно собираясь с мыслями.
— М-м?
— Я теперь тоже очень голоден, — говорит он и осторожно проводит большим пальцем по щеке.
У тебя перехватывает дыхание от этого жеста.
— Неужели? — шепчешь ты.
Хайнц смотрит на тебя так, будто видит впервые, и не может насмотреться.
— Накормишь ли ты меня в ответ? — мурлыкает он, и в его голосе появляются хрипловатые нотки, от которых у тебя слабеют колени.
Ты прикусываешь губу, чтобы не улыбнуться слишком широко. Но улыбка всё равно пробивается вместе с жаром, разливающимся по телу от его взгляда.
— И чем же мне тебя накормить? — шепчешь ты, медленно проводя ладонью по его груди вниз, очерчивая контуры тела через тонкую ткань пижамы. — Всё самое вкусное уже съели.
Хайнц перехватывает твою руку, не давая ей опуститься дальше, и мягко сжимает пальцы.
— Не всё, — выдыхает он, глядя на тебя из-под полуопущенных ресниц.
Он тянется к твоей шее, губами касаясь точки под ухом. Ты вздрагиваешь, сильнее сжимая бёдрами его бёдра.
— Хайнц… — выдыхаешь ты почти беззвучно.
Он отрывается от твоей шеи ровно настолько, чтобы встретиться с тобой тёмным взглядом.
— Я думал об этом всё утро, пока готовил, — хрипло признаётся он, проводя большим пальцем по твоей нижней губе. — Думал о том, как мне захотелось разбудить тебя совсем не завтраком. Но я подумал, что сначала надо тебя накормить, чтобы сил хватило.
— На что? — шепчешь ты, уже зная ответ, но желая услышать это от него.
— На меня, — хитро улыбается он.
Ты проводишь руками по его плечам, обвиваешь шею, притягивая ближе, пока между вами не остаётся считанные миллиметры.
— Тогда перестань болтать, — выдыхаешь ты ему в губы, — и приступай к дегустации.
Нет нужды повторять дважды.
Поцелуй получился очень жадным. Хайнц целует тебя так, будто вы не виделись несколько месяцев, и при этом так бережно, словно ты самое хрупкое сокровище в его жизни. Его руки скользят по твоей спине, прижимают ближе, и ты чувствуешь, как под тонкой тканью часто бьётся его сердце в унисон с твоим.
Хайнц подхватывает тебя на руки, крепко прижимая к себе. Ты обвиваешь его ногами за талию и прячешь улыбку у него на шее. Он несёт тебя в вашу спальню, и воскресное утро обещает быть очень насыщенным.
