На больничной койке

Тридцать первое декабря. ‎ ‎Последний день года выдался морозным и ясным. Солнце светило, но грело слабо, только раскрашивало мир в бледно-золотистые тона, отражаясь от замёрзших луж и тонкого слоя инея, который покрывал ветки деревьев. Воздух был таким холодным, что при каждом выдохе изо рта вырывались облачка пара, но в этом холоде чувствовалась какая-то особенная, праздничная свежесть. ‎ ‎Изуку вышел из больницы в половине второго. Двери перед ним разъехались, вдохнул морозный воздух и на мгновение зажмурился - от солнца, от свободы, от того, что рабочий день наконец-то закончился. Короткая смена, и вот он уже свободен. Впереди целый вечер, Новый год, семья Бакуго. ‎ ‎Он поймал себя на том, что улыбается. Глупой, расслабленной улыбкой, от которой сразу теплело внутри. ‎ ‎До дома он не спеша шëл пешком, наблюдая за предновогодней суетой. Город жил своей особенной жизнью - последние часы уходящего года. Машины сигналили в пробках, люди с пакетами и свёртками перебегали дорогу, кто-то уже запускал первые петарды, и резкие хлопки смешивались с праздничной музыкой, льющейся из открытых дверей магазинов. Витрины сияли огнями и украшениями, на каждом углу продавали ёлки, игрушки и мандарины, а в воздухе витал запах хвои, сахарной ваты и чего-то ещё неуловимого, праздничного. ‎ ‎Изуку лавировал между спешащими прохожими, пропускал детей, которые носились с бенгальскими огнями, и сам чувствовал, как это всеобщее возбуждение передаётся и ему. Кто-то крикнул «С наступающим!» из проезжающей машины, и он махнул рукой в ответ, улыбаясь. ‎ ‎Дома его ждала небольшая ёлка, которую он поставил пару дней назад. Крошечная, едва ли доходившая ему до пояса, но пушистая и пахнущая так по-новогоднему. Украсил он её скромно, несколько красных и белых шаров, гирлянда с тёплым жёлтым светом и маленькая звёздочка на макушке. Ёлка стояла на тумбочке в углу комнаты и тихо мерцала огоньками, создавая уют. ‎ ‎Изуку заварил себе зелёный чай, устроился на подоконнике и смотрел на город, который медленно погружался в сумерки, но не затихал, а наоборот, огней становилось всё больше и ярче. Он грел ладони о горячую кружку и думал о том, что совсем скоро он будет там, в тёплом доме Бакуго, за большим столом, рядом с мамой и с близкими людьми. ‎ ‎В углу прихожей уже стояли аккуратно сложенные пакеты с подарками - для мамы, для Мицуки, для Масару и, конечно, для Каччана. Изуку смотрел на них, перебирая в голове, всё ли положил, не забыл ли чего. Гадал, понравится ли то, что он выбрал. ‎ ‎Он ещё раз проверил, всё ли взял, пересчитал пакеты, убедился, что ничего не забыл. Без четверти десять уже стоял в прихожей. Пальто надето, шарф намотан, ключи в кармане. В последний раз глянул на ёлку, мерцающую огоньками, подхватил пакеты и вышел на улицу, где его уже ждала знакомая чёрная машина. ‎ ‎Бакуго сидел за рулём, задумчиво глядя перед собой. Увидев Изуку с пакетами, он приподнял бровь, но ничего не сказал, только потянулся и открыл пассажирскую дверь. ‎ ‎- Грузи давай, - коротко бросил он, когда Изуку забрался внутрь. ‎ ‎- Там подарки, - пояснил тот, устраивая пакеты у ног. - Для всех. ‎ ‎- Ага, я понял. - блондин тронул машину с места. - Устал я сегодня как псина. Мать нас с отцом с утра заставила помогать. То убираться, то чистить, то резать, накрывать, продукты таскать. - проворчал он. - У меня от гантелей так руки не устают, как сегодня за нарезкой для салатов. ‎ ‎Изуку улыбнулся. ‎ ‎- И ты послушно всë делал? ‎ ‎- А ты думал. Она б меня живьём сожрала, если б я отказался. - Бакуго поморщился. - Ещё и командовала, как будто я сам не знаю, где что лежит. ‎ ‎- И как, справился? ‎ ‎- А то, ещё бы не справился. - В голосе прорезались привычные нотки. - Я вообще всё умею. Просто не люблю, когда над душой стоят. ‎ ‎- А она стояла? ‎ ‎- Всё время. То не так режешь, то не туда ставишь, то мало посолил. - Он фыркнул. - Отец специально задержался в магазине, отмазался длинной очередью. А я остался один на один с этим ураганом. ‎ ‎Машина плавно скользила по вечернему городу. За окнами мелькали огни, прохожие, украшенные витрины. Где-то уже запускались редкие фейерверки, и разноцветные вспышки то и дело озаряли небо. ‎ ‎- Красиво, - тихо сказал Изуку, глядя на очередной залп. ‎ ‎Бакуго покосился на него, на мгновение задержал взгляд на профиле, на том, как в зелёных глазах отражаются огни, и снова уставился на дорогу. ‎ ‎- Замёрз? - спросил он вдруг. ‎ ‎- Нет. В машине тепло. ‎ ‎- Ну смотри. А то вон шарф намотал, как будто в лютый мороз собрался. ‎ ‎- Просто на улице холодно. ‎ ‎Они помолчали. В салоне играла тихая музыка, пахло знакомым ароматом и чем-то ещё. Может, мандаринами, которые лежали где-то на заднем сиденье. ‎ ‎- Слушай, - вдруг сказал Бакуго, не глядя на него. - Ты это... Не жалеешь, что к нам поехал? ‎ ‎Изуку посмотрел на него. В красных глазах не было привычного острого взгляда. Только... Сомнение? Неуверенность? Он не мог точно понять. ‎ ‎- Что за вопрос, конечно не жалею. ‎ Бакуго коротко кивнул, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно. ‎ ‎- Ну и хорошо. ‎ ‎В горле застрял какой-то ком, то ли от дурацкой неловкости, то ли от того, что  он до сих пор не привык, что они вот так просто, непринуждëнно общаются. Так легко, так естественно, будто и не было этих лет. Будто они всё ещё те дети, что бегали по двору и мечтали стать героями. Он смотрел на дорогу, но краем глаза видел брюнета. ‎ ‎Кацуки сжал руль, потом заставил себя разжать пальцы. Глупо. Всë это глупо. ‎ ‎Впереди показался знакомый район. Огни в окнах, гирлянды на домах. Изуку смотрел в окно, и на его лице было такое спокойное, такое тёплое выражение, что у блондина на секунду перехватило дыхание. ‎ ‎- Приехали, - сказал он, паркуясь у родительского дома. Голос прозвучал хрипловато, пришлось откашляться. ‎ ‎Вечерний воздух был прохладным, но не ледяным. Такой мягкий, декабрьский, когда дышится легко и свободно. Где-то вдалеке снова хлопнул фейерверк, и в воздухе запахло порохом и праздником. Веснушчатый вышел следом, поправил шарф и подхватил пакеты с подарками. Бакуго задержался на секунду, глядя на него. На то, как свет от уличного фонаря падает на его лицо, как блестят глаза. ‎ ‎- Чего встал? - спросил Изуку, заметив его взгляд. ‎ ‎- Ничего, - быстро ответил герой и направился к дому. ‎ ‎Они подошли к двери, и Бакуго уже потянулся к ручке, как вдруг дверь распахнулась сама. На пороге стояла раскрасневшаяся Мицуки, с полотенцем в руках и счастливой улыбкой. ‎ ‎- Наконец-то! - всплеснула она руками. - А мы вас уже заждались! Заходите скорее, не запускайте холод в дом. ‎ ‎Из дома вкусно пахло едой, что у Изуку свело желудок. Тёплый свет, голоса, смех. И где-то там, в глубине коридора, маячила мама. ‎ ‎ Сынок! - Инко обняла его, прижимая к себе. - Как я рада! ‎ ‎- Мам, - улыбнулся брюнет, обнимая еë в ответ. - Я тоже. ‎ ‎Он поставил пакеты с подарками в углу прихожей, аккуратно прислонив их к стене, чтобы никто случайно не задел. Потом разулся, повесил пальто с шарфом на свободный крючок. Блондин рядом проделал то же самое, только его куртка полетела на вешалку чуть более небрежно. ‎ ‎Они прошли в гостиную, которая сегодня превратилась в настоящий праздничный зал. Стол ломился от угощений - тут были и традиционные осэти рёри в красивых лакированных коробках, и рыба, и салаты, и фрукты, и какие-то невероятные закуски, и ещё несколько блюд, от которых шёл пар. В центре стола возвышалась большая тарелка с моти, которые Мицуки, видимо, делала сама. ‎ ‎Масару уже сидел на своём месте, с бокалом саке в руке, и довольно улыбался. ‎ ‎- А мы уже думали, вы заблудились, - сказал он. ‎ ‎- Нормально доехали, - ответил Бакуго, плюхаясь на стул. ‎ ‎- Сядь как человек! - Мицуки шлёпнула его по плечу. - Изуку-кун, присаживайся, чувствуй себя как дома. ‎ ‎Изуку сел рядом с Кацуки, напротив мамы. Инко уже улыбалась ему через стол, и от этого взгляда становилось спокойно и хорошо. ‎ ‎- Ну всё, все в сборе! - объявила Мицуки. - Теперь главное! ‎ ‎Она полезла в ящик и достала оттуда две смешные красные новогодние шапочки, с пушистыми помпонами на макушках. ‎ ‎- О нет, - простонал Бакуго, закрывая лицо рукой. - Только не это. ‎ ‎- Да! - торжественно провозгласила Мицуки. - Это традиция! Изуку-кун, наклонись. ‎ ‎Изуку растерянно моргнул, но послушно наклонил голову. Мицуки ловко натянула на него красную шапочку, поправила помпон, который тут же свесился набок. ‎ ‎- Идеально! - довольно кивнула она и повернулась к сыну. - Теперь ты. ‎ ‎- Нет. ‎ ‎- Кацуки. ‎ ‎- Нет! ‎ ‎- Сиди ровно балбес, кому говорят! ‎ ‎Он скривил лицо так, будто ему предложили съесть лимон вместе с кожурой. Но под тяжёлым взглядом матери сдался и позволил нацепить на себя красную шапочку. Помпон торчал в сторону, придавая ему настолько нелепый вид, что Изуку не выдержал и рассмеялся. ‎ ‎- Заткнись, - буркнул Бакуго, но беззлобно. ‎ ‎Инко, глядя на это, посмеивалась, закрывая рот рукой. В этот момент Масару незаметно достал телефон, навёл на них камеру и сфотографировал. ‎ ‎- Эй! - взвился блондин. ‎ ‎- На память, - невозмутимо ответил Масару, пряча телефон в карман. - Через год будете вспоминать и улыбаться. ‎ ‎- Я тебе сейчас вспомню! - Бакуго уже собрался встать, но Мицуки ловко припечатала его обратно на стул. ‎ ‎Изуку смеялся уже в голос, запрокинув голову. Слёзы выступили на глазах. ‎ ‎- Я сейчас лопну, - просипел он сквозь смех. ‎ ‎- Смейся-смейся, - проворчал блондин, но уголки его губ предательски дрогнули. ‎ ‎Они принялись за ужин. Разговоры, смех, звон посуды. Всё смешалось в тот особенный новогодний гул, который бывает только в кругу самых близких. Бакуго и Изуку сидели рядом, иногда сталкиваясь локтями, когда тянулись за одним и тем же блюдом. И каждый раз блондин что-то ворчал, а Мидория улыбался. Помпоны на их шапочках подпрыгивали при каждом движении, и это было так нелепо и так по-домашнему, что у обоих на душе становилось легко и спокойно. ‎ ‎Мицуки отложила палочки и с улыбкой посмотрела на Инко. ‎- Знаешь, Инко, я так рада, что они снова вместе, - сказала она тихо, но так, что все услышали. - Столько лет прошло, а сердце всё болело. Думала, как так, детьми близко дружили, вместе росли, а потом раз и стали чужими людьми. ‎ ‎Инко кивнула, согласно улыбаясь. ‎ ‎- Я тоже. Но я до сих пор не понимаю, почему они перестали общаться. Изуку никогда мне не рассказывал. Говорил только, что так вышло, и всё. ‎ ‎Кацуки напрягся, но промолчал, уткнувшись в тарелку. Внутри всё сжалось. ‎ ‎Не говорил. Он не говорил. ‎ ‎Ни слова о том, как он его травил. Ни слова об избиениях, об унижениях, о том, как он годами втаптывал его в грязь. Бакуго сжал палочки так, что они жалобно скрипнули. Изуку молчал. Ни разу не рассказал матери, через что прошёл. Ни разу не обвинил. Просто нёс это в себе все эти годы. ‎ ‎- Так вышло, - тихо сказал Изуку, переглянувшись с Бакуго. - Но сейчас всё хорошо, мама. ‎ ‎Мицуки тоже посмотрела на сына. ‎ ‎- Да кстати, Кацуки, а ты? Чего отмахивался всë каждый раз? ‎ ‎Бакуго поднял голову. В красных глазах мелькнуло что-то - вина, стыд, смесь того, что он прятал за злостью и резкостью. Он открыл рот, но не знал, что сказать. ‎ ‎- Я... - начал он. ‎ ‎- Мы просто отдалились, - перебил его Изуку. - Так бывает. Но сейчас мы снова сдружились и это главное. ‎ ‎Масару, до этого молча наблюдавший за разговором, отставил бокал и негромко сказал: ‎ ‎- Главное, что вы здесь, вместе. За одним столом. Остальное не важно. ‎ ‎Мицуки посмотрела на него, потом на сына и Изуку, и вдруг улыбнулась. ‎ ‎- Масару прав. Прошлое пусть остаётся в прошлом. Мы просто рады, что вы снова рядом. Правда, Инко? ‎ ‎- Правда, - кивнула та, смахивая непрошеную слезу. - Я так рада, сынок. Что ты здесь. Что вы оба здесь. ‎ ‎Изуку улыбнулся ей, но краем глаза видел, как Бакуго сидит напряжённый, сжавшись. Его широкие плечи были словно каменные, а пальцы всё ещё сжимали палочки. Он не поднимал глаз от тарелки, и в этом молчании читалось столько всего, что Изуку на секунду захотелось коснуться его руки, просто чтобы тот знал, что всë хорошо. Но сдержался. ‎ ‎- Ладно, - Мицуки подняла бокал. - Давайте выпьем за то, чтобы впереди было только хорошее. Чтобы всё плохое осталось в старом году. ‎ ‎- За это можно, - буркнул Кацуки, поднимая свой бокал. ‎ ‎Они чокнулись сначала с родителями, потом друг с другом. Звон стекла смешался с тихим смехом и одобрительными возгласами. Изуку сделал глоток и почувствовал, как тёплое саке разливается по телу, согревая изнутри. Разговор постепенно перетёк на другие темы.  Блондин понемногу расслабился, хотя всё ещё был чуть напряжён, но уже не так, как в начале. ‎ ‎Время летело незаметно. Тарелки пустели, разговоры становились всё более тёплыми и неспешными. Где-то за окном то и дело взрывались фейерверки, раскрашивая ночное небо разноцветными вспышками. ‎ ‎Когда до полуночи оставалось минут десять, Масару вдруг поднялся из-за стола с загадочным видом. ‎ ‎- Я кое-что припас, - сказал он, направляясь в кладовку. ‎ ‎Все провожали его взглядом. Мужчина скрылся за дверью и через минуту вернулся с большой коробкой в руках. Поставил её на пол и с довольной улыбкой открыл крышку. ‎ ‎- Салюты! - всплеснула руками Мицуки. - Когда ты успел? ‎ ‎- Ещё неделю назад купил, - довольно ответил он. - Думал, если мальчики приедут, то запустим вместе. ‎ ‎- Ну тогда чего сидим, - Мицуки уже поднималась из-за стола. - Одевайтесь! Быстро! ‎ ‎Через пять минут они все стояли во дворе, одетые в тёплую уличную одежду. Ночной воздух был прохладным, с лёгким морозцем, а под ногами приятно похрустывал тонкий слой снега, выпавший ещё днём. Где-то вдалеке уже вовсю запускали салюты, и разноцветные вспышки то и дело озаряли небо. Масару поставил на снег коробку салютов подальше от дома и жестом попросил всех отойти. Инко тем временем раздавала всем бенгальские огни. ‎ ‎Мицуки достала из кармана зажигалку и подошла к Инко. Чиркнула, и палочка в руках подруги вспыхнула золотыми искрами. Потом она повернулась к Изуку, зажгла его огонь, затем шагнула к сыну. Бакуго молча протянул свою палочку, и через секунду она тоже загорелась, рассыпая вокруг тёплые искры. ‎ ‎Масару поправил коробку с салютами, чиркнул зажигалкой у запала и отошёл на безопасное расстояние, к остальным. Шипение, короткая вспышка, и первый заряд взмыл в небо, взорвавшись алым цветком, рассыпая тысячу искр, которые медленно опадали вниз, отражаясь в снегу. ‎ ‎Инко захлопала в ладоши, заворожённо глядя вверх. Брюнет задрал голову, ловя лицом отблески огней. ‎ ‎- Красиво, - тихо сказал он, не отрывая взгляда от неба. ‎ ‎Рядом стоящий Бакуго слегка повернул голову. Взгляд скользнул по профилю Изуку, по тому, как в его зелёных глазах отражаются разноцветные вспышки. Алые глаза блондина тоже горели, в них плясали золотые и синие искры от салютов, но смотрел он не на небо. ‎ ‎- Да, - коротко ответил он, снова поднимая взгляд кверху. Мицуки тем временем быстро зажгла свой бенгальский огонь, повернулась к мужу и сунула ему в руку уже горящую палочку. Тот удивлённо моргнул, но палочку взял, продолжая наблюдать за салютами. ‎ ‎Второй заряд взлетел, следом золотой, третий зелёный, затем синий. Небо расцветало, отражаясь в окнах домов и в глазах собравшихся. Когда последний салют отгремел и небо начало темнеть, Мицуки захлопала в ладоши. ‎ ‎- Давайте встанем вместе, - скомандовала она, достав из кармана телефон. - Сфоткаемся на память. ‎ ‎Мицуки снова чиркнула зажигалкой, поджигая новые бенгальские огни. Один за другим они вспыхнули золотыми искрами в руках у всех пятерых. Даже Кацуки держал свою палочку, хоть и с таким видом, будто это последнее дело в его жизни. ‎ ‎Они сгрудились вместе - Мицуки и Инко в центре, Масару чуть сбоку, Изуку и Бакуго по краям. Бенгальские огни горели ярко, освещая улыбающиеся лица и рассыпая вокруг золотые искры. ‎ ‎- Улыбайтесь! - скомандовала Мицуки. ‎ ‎Блондин попытался сделать серьёзное лицо, но тот, что стоял рядом, ткнул его локтем в бок. ‎ ‎- Улыбнись, Каччан. ‎ ‎- Не хочу. ‎ ‎- Ради фото. ‎ ‎Щёлк. Фотография запечатлела их - хмурого, но с чуть дрогнувшими губами блондина, сияющего Изуку, радостных  матерей и довольного Масару. ‎ ‎- А теперь вы двое! - скомандовала Бакуго, махнув рукой в сторону парней. - Встаньте ближе. Давайте, не стесняйтесь. ‎ ‎Блондин что-то проворчал под нос, но послушно встал рядом. Мицуки довольно защёлкала телефоном, ловя кадры. Один с лёгкой улыбкой, другой с привычным хмурым выражением, но в глазах обоих пляшут отблески огней. ‎ ‎- Идеально! - объявила Мицуки, пряча телефон. - Теперь у нас есть фотки на память. ‎ ‎Бенгальские огни догорали и где-то вдалеке поплыл первый удар храмового колокола. Глубокий, тягучий, разносящийся над ночным городом. За ним второй, третий... Буддийские храмы начинали свой священный отсчёт, очищая души людей от старых забот и открывая дорогу новому году. ‎ ‎- С Новым годом! - закричала Мицуки, обнимая Инко. ‎ ‎- С Новым годом! - подхватили все. ‎ ‎- Ну что, замёрзли? - спросила Инко рядом. - Давайте в дом, пока не простудились. ‎ ‎- Точно! - всплеснула руками Мицуки. - Заболтались мы, идëм, я для вас кое-что подготовила. ‎ ‎Она подхватила Инко под руку, и женщины первыми направились к крыльцу. Масару задержался на секунду, поднимая пустые коробки из-под салютов. ‎ ‎- Помочь? - спросил Изуку. ‎ ‎- Не надо, я сам, - махнул рукой Масару. - Идите, согревайтесь. ‎ ‎Сыновья пошли к дому, плечом к плечу. Снег тихо поскрипывал под ногами, а в небе ещё догорали последние искры далёких салютов. Где-то вдалеке всё ещё гудели храмовые колокола, отсчитывая первые минуты нового года. В доме было тепло и уютно. Мицуки уже суетилась в гостиной, доставая из-под ёлки аккуратно упакованные коробки. ‎ ‎Инко сняла пальто, повесила на вешалку и с улыбкой посмотрела на сына. ‎ ‎- Ты готов, Изуку? ‎ ‎Он кивнул, хотя внутри почему-то заволновался. Подарки лежали в пакетах, которые он оставил в прихожей. Он надеялся, что они понравятся. ‎ ‎Все собрались в гостиной. Мицуки уже сияла в предвкушении, Масару устроился в кресле с чашкой чая, Инко присела на диван. Бакуго плюхнулся на своё место рядом с отцом, делая вид, что ему всё равно, но Изуку заметил, как он покосился на коробки под ёлкой. ‎ ‎- Ну, давайте начнём, - Мицуки первой схватила большую коробку и протянула её Инко. - Это тебе, дорогая! Я знаю, ты давно хотела! ‎ ‎Инко удивлённо приняла подарок, аккуратно развернула и ахнула. В коробке оказалась новенькая дорогая рисоварка, различными функциями. Она как-то сболтнула при разговоре с подругой, что её старая сломалась. ‎ ‎- Мицуки! - всплеснула она руками. - Ты запомнила? Я же просто так сказала! ‎ ‎- А то! - довольно улыбнулась Мицуки. - Теперь будешь вспоминать меня каждый раз, когда рис варишь. ‎ ‎- Спасибо огромное! ‎ ‎Пока женщины обменивались подарками, Масару протянул Изуку небольшую коробку. ‎ ‎- Это тебе, Изуку-кун. Спасибо, что составил компанию. ‎ ‎Изуку растерянно принял подарок, развернул и внутри оказался компактный увлажнитель воздуха. Стильный, современный, как раз для его небольшой квартиры. ‎ ‎- Масару-сан, спасибо! - искренне обрадовался он. - Очень нужная вещь. ‎ ‎- Пользуйся на здоровье, - улыбнулся мужчина. ‎ ‎Бакуго тем временем получил от матери большую коробку и, не глядя, сунул её под мышку. ‎ ‎- Кацуки! - возмутилась Мицуки. - Ты что, не посмотришь? ‎ ‎- Потом посмотрю, - буркнул он. ‎ ‎- Сейчас смотри! ‎ ‎Он вздохнул, поставил коробку на диван и открыл. Внутри, аккуратно сложенная, лежала чёрная кожаная куртка. Классического кроя, но с современными деталями - мягкая, качественная кожа, тёплая подкладка, удобные карманы. Стильная, идеально для прохладной погоды. ‎ ‎Бакуго замер, разглядывая её. Потом поднял глаза на мать. ‎ ‎- Это... - начал он. ‎ ‎- Нравится? - с хитринкой спросила Мицуки. - Я сама работала над дизайном. Думаю, тебе должно подойти. ‎ Он вытащил куртку, прикинул на вес, провёл рукой по коже. Потом, не говоря ни слова, накинул поверх футболки. Сидела идеально по фигуре. ‎ ‎- Нормально, - коротко сказал он. ‎ ‎- Это значит «спасибо, мама, ты лучшая», - перевёл Масару с довольной улыбкой. ‎ ‎- Заткнись, - буркнул блондин, но куртку не снял. Так и остался сидеть в ней, изредка поглаживая рукав, будто проверяя, не снится ли ему это. ‎ ‎Изуку наблюдал за этой сценой и улыбался. Бакуго пытался делать вид, что ему всё равно, но по тому, как он то и дело косил взгляд на куртку, было видно, что подарок попал в точку. ‎ ‎Инко протянула Мицуки свой подарок. Красивый набор кастрюль. Женщина взвизгнула и тут же принялась рассматривать каждую. ‎ ‎- Инко, ты чудо! Я как раз хотела обновить посуду! ‎ ‎Масару получил от жены редкий набор японских сладостей, а от Инко - бутылку дорогого саке. ‎ ‎Когда основные подарки были вручены, Изуку поднялся и подошёл к своим пакетам в прихожей. ‎ ‎- Я тоже кое-что принёс, - сказал он, возвращаясь с коробками. ‎ ‎Первую он протянул Мицуки. ‎ ‎- Мицуки-сан, это вам. Спасибо за такой тёплый вечер. ‎ ‎Мицуки развернула, а внутри оказался сертификат в спа-салон и набор ароматных масел для дома. ‎ ‎- Изуку-кун! - всплеснула она руками. - Как мило! Спасибо большое! ‎ ‎Масару получил от него набор редких специй. Веснушчатый помнил, что тот любит готовить. ‎ ‎- Отличный выбор, - одобрительно кивнул Масару. - Спасибо. ‎ ‎Маме Изуку подарил хороший набор кухонных ножей и набор для выпечки. Она обожает готовить, и он знал это лучше всех. Она обняла сына, шепнув: «Угадал». ‎ ‎Остался последний подарок. Изуку повернулся к Бакуго, который сидел с делано равнодушным видом, но краем глаза следил за происходящим. ‎ ‎- Каччан, - Изуку протянул ему небольшую коробку, аккуратно упакованную в простую бумагу. - Это тебе. ‎ ‎Бакуго глянул на коробку, потом на него. Он помедлил секунду, потом резко разорвал бумагу. Внутри оказалась небольшая картонная коробка с логотипом, который он узнал сразу. Он замер. ‎ ‎- Это... - голос сел. Он откашлялся. - Где ты это взял? ‎ ‎- Искал, - просто ответил Изуку. - Я помню, как ты очень хотел эту фигурку в детстве, но тогда она была слишком дорогой. ‎ ‎Бакуго открыл коробку. Внутри, завёрнутая в защитную плёнку, лежала редкая коллекционная фигурка Всемогущего. Та самая, которую они оба мечтали иметь в детстве. Лимитированная серия, которую давно сняли с производства и которую сейчас достать почти невозможно. ‎ ‎Он смотрел на неё, не веря своим глазам. ‎ ‎- Мы уже выросли, - тихо сказал он. - Я много думал, стоит ли дарить... Тебе, наверное, уже это не нужно. ‎ ‎- Нет, - коротко и твëрдо ответил блондин. - Нужно. ‎ ‎В комнате повисла тишина. Мицуки смотрела на сына с удивлением и гордостью, а Инко с мягкой улыбкой. Масару одобрительно кивнул. Веснушчатый на секунду пожалел, что не подарил фигурку лично, без свидетелей. ‎ ‎Кацуки долго молчал, разглядывая фигурку. Потом поднял голову и посмотрел на Изуку. В красных глазах было что-то, чему тот не мог подобрать названия. ‎ ‎- Спасибо, - сказал он тихо, почти неслышно. Но это слово значило больше, чем любые длинные речи. ‎Бакуго аккуратно закрыл коробку и положил рядом с собой. ‎ ‎Блондин протянул Изуку небольшую коробку, обёрнутую в простую чёрную бумагу. ‎ ‎- Это тебе, - буркнул он, глядя куда-то в сторону, словно ему было всё равно, хотя пальцы чуть заметно дрожали. ‎ ‎Изуку удивлённо принял подарок, развернул и замер. Внутри, на бархатной подложке, лежали новые смарт-часы. Тонкий прямоугольный корпус из матового металла, сапфировое стекло, которое не боится царапин, кожаный ремешок тëмно-зелëного цвета - строго, элегантно и дорого. Модель была из премиальной линейки, с полным набором функций. Такие часы стоили очень дорого. ‎ ‎- Каччан... - выдохнул Изуку, не веря своим глазам. - Зачем? Это же так... ‎ ‎- Носи, - перебил Бакуго, всё ещё глядя в сторону. - Если не сможешь разобраться, звони, я помогу. ‎ ‎Изуку смотрел на часы, потом на блондина. В груди разлилось то самое тепло, которое он чувствовал в последнее время всё чаще. ‎ ‎- Спасибо, - тихо сказал он. - Огромное спасибо. ‎ ‎Бакуго только кивнул, коротко, почти незаметно. Но в его красных глазах мелькнуло что-то, что он тут же спрятал за привычной хмуростью. ‎ ‎- Примерь, - буркнул он. - Вдруг не подойдут. ‎ ‎Изуку надел часы на запястье. Прямоугольный циферблат аккуратно лёг на руку и сидел идеально. Кожаный ремешок мягко обхватывал запястье. ‎ ‎- Как раз, - улыбнулся он. ‎ ‎Мицуки, наблюдавшая за этой сценой с довольной улыбкой, хлопнула в ладоши: ‎ ‎- Ну всё, идём пить чай, у нас ещё моти остались, надо всё доесть, пока свежие. ‎ ‎Все направились на кухню. Мицуки и Инко суетилась, разливая чай и выкладывая на тарелки разноцветные рисовые лепёшки с разными начинками. Масару накрывал стол, а сыновья молча таскали тарелки. Они просидели за чаем ещё час. Мицуки вспоминала забавные случаи из своей молодости, Инко поддакивала и добавляла детали, которые та уже забыла. Масару молча слушал, иногда добавлял что-то из их с Мицуки молодости. ‎ ‎Веснушчатый слушал и чувствовал, как хорошо ему здесь. Просто сидеть за одним столом, пить чай, слушать этот тихий, домашний гул. Рядом блондин, кажется, тоже расслабился, он сидел, откинувшись на спинку стула, и даже не огрызался, когда мать в очередной раз подкладывала ему моти. ‎ ‎Когда часы показали начало второго, Инко первой почувствовала, что пора уже закругляться. ‎ ‎- Нам уже пора, - мягко сказала она, поглядывая на сына. ‎ ‎Мицуки начала было уговаривать остаться на ночь, но Инко была непреклонна. Тогда хозяева дома вызвались провожать гостей до двери. ‎ ‎Бакуго шагнул следом и уже собирался надеть куртку. ‎ ‎- Я отвезу, - коротко сказал он. ‎ ‎- Не надо, Кацуки-кун, - покачала головой Инко. - Мы пешком. Тут недалеко, да и воздухом подышим. Спасибо. ‎ ‎Блондин нахмурился, хотел что-то возразить, но встретился взглядом с Изуку и почему-то сдался. Только кивнул, сунув руки в карманы. ‎ ‎- Ладно. Тогда увидимся. ‎ ‎- Увидимся, - улыбнулся Изуку. ‎ ‎Они вышли на улицу. Ночной воздух был свежим и чистым. Брюнет обернулся на прощание, помахал рукой и пошëл дальше. Бакуго стоял на крыльце, прислонившись плечом к косяку, и смотрел им вслед. Тëмный силуэт чëтко выделялся на фоне освещëнного дверного проёма. Они с мамой шли по улице, оставляя за собой тëплый дом, где только что закончился праздник. Мимо прошëл высокий прохожий с накинутым капюшоном, который поздравил их с Новым годом. Инко вежливо поздравила того в ответ, продолжая идти с сыном. ‎ ‎Веснушчатый чувствовал, как ремешок новых часов мягко обхватывает запястье и напоминает о сегодняшнем вечере. Он улыбнулся и ускорил шаг.