бездари бравла

Глава 7. Лапшичная закрывалась в одиннадцать. Родители Колетт, уставшие после вечерней смены, уже переглядывались с явным желанием отправить дочку домой и рухнуть в кровать. Но Колетт, как обычно, была везде и сразу  дожевывала лапшу, клеила наклейки на стойку и одновременно рассказывала Ните про новый клубный проект «Амонгасики: ночной дозор». — Это будет ВЕЛИКОЛЕПНО! — вещала она, размахивая радужной ручкой. — Мы будем собираться по ночам и играть в настолки! И в робло! И рисовать плакаты при луне! — При луне ничего не видно, — заметила Пайпер, поправляя идеальный пучок и поглядывая на часы. — Мне пора. Папа звонил. — Опять до 20:00? — хмыкнул Эдгар, не отрываясь от телефона. — Опять. А сегодня я даже очень задержалась с вами… Наказание явно светит.. — Пайпер вздохнула и встала. — Всем пока. Колетт, не наклей там ничего лишнего. — Я никогда! — Я помню потолок. — Это было искусство! Пайпер закатила глаза, махнула рукой и ушла. В лапшичной повисла тишина на пару секунд — редкое событие, когда Колетт замолкала. Но ненадолго. — Так! — Колетт хлопнула в ладоши. — Мы закрываемся, но ночь только начинается! Куда идём? Все переглянулись. — Я домой, — сказал Фенг, потягиваясь. — Завтра помогать отцу с документами. — Скучный, — фыркнула Колетт. — Я ответственный. — Это одно и то же. Фенг улыбнулся, чмокнул Колетт в макушку и пошёл помогать родителям Колетт сворачиваться. Эдгар убрал телефон в карман и посмотрел на Сенди. — Ну чё, к нам? Сенди пожал плечами. — Можно. — А что у тебя дома? — спросила Колетт, моментально вцепляясь в идею. — У тебя же комната с мерчем? С приставкой? С кучей хлама? — Ну... да, — Эдгар даже немного загордился. — Там дофига всего. — Я хочу! — заорала Колетт. — Все хотим! Нита, хочешь? — Я? — Нита удивилась. — Я не знаю... Мы с Леоном никогда на ночёвках не были. — Тем более! — Колетт схватила её за руку. — Будет первый раз! Леон, ты же не против? Леон, который всё это время молча сидел в углу и допивал чай, поднял голову. — Я? — Ты! — Я не... — Он не против! — перебила Колетт. — Леон, это полезно для социализации! Фенг всегда говорит, что тебе нужно больше общаться! — Фенг много чего говорит. — И он прав! Леон посмотрел на Ниту. Та смотрела на него щенячьими глазами. — Леооооон, Лешаа — протянула она. — Ну пожалуйста. Мы же никогда не были. А там, наверное, весело. — Там просто Эдгар дома, — буркнул Леон. — Эй! — обиделся Эдгар. — У меня дом крутой! Мама готовит бутерброды и не бесит! — Видишь! — подхватила Колетт. — Не бесит! Это же мечта! Леон вздохнул. Спорить с Колетт было бесполезно. А смотреть на глаза Ниты — невозможно. — Ладно, — сдался он. — Но нам с Нитой надо домой за вещами. — За какими вещами? — удивился Эдгар. — Ну... — Леон замялся. — Обычными. Зубные щётки там... — И бинты, — тихо добавила Нита. Все замолчали. — Бинты? — переспросила Колетт уже тише. — Шрамы, — коротко пояснил Леон. — Им нужен уход. Ещё пара недель, и можно будет просто мазать, но пока... Он не договорил. Колетт кивнула. Впервые за вечер она не стала задавать лишних вопросов. — Мы подождём, — сказала она. — Да, Эдгар? — Ага. — Эдгар сунул руки в карманы. — Мы тут посидим, никуда не денемся. Леон посмотрел на них. На Колетт, которая умела быть серьёзной, когда надо. На Эдгара, который вдруг перестал тупить в телефон. На Сенди, который молча сидел рядом и просто был. — Спасибо, — сказал он. — Идите уже, — махнула рукой Колетт. — А то мы тут заскучаем. Леон с Нитой вышли. Дом Бо встретил их теплом и запахом выпечки. Амбер хлопотала на кухне, доставала из духовки противень с мини бургерами. — О, пришли! — обрадовалась она. — А я тут как раз на ночь готовлю, думала, вдруг проголодаетесь. А вы чего такие поздние? — Амбер, — начала Нита с порога. — Мы тут... ну... нас пригласили на ночёвку. К Эдгару. — К Эдгару? — Амбер улыбнулась. — Это тот, в шарфе? — Ага. — Хороший мальчик. Мама у него приятная женщина, я с ней в магазине пару раз говорила. — Амбер уже заворачивала бургеры в фольгу. — Держите, угостите всех. Там штук двадцать, должно хватить. — Тетя Амбер, спасибо, но мы не... — Берите берите! — она сунула свёрток Ните в руки. — Я всё равно напекла много, а Бо больше двух не съест. Нита прижала тёплый свёрток к груди и улыбнулась. — Вы с Дядей Бо... вы такие... — Какие? — Амбер подмигнула. — Нормальные. Бегите уже, собирайтесь. Леон поднялся наверх, чтобы взять бинты и сменную кофту. Нита пошла за ним. — Леон, — позвала она, когда он копался в аптечке. — Тебе не кажется, что они... — Кто? — Ну Бо и Амбер. Они как будто... настоящие. Леон замер. — Настоящие? — Ну, не как мама. Они не пьют, не орут, не... ну ты понял. — Понял. — Им можно доверять? Леон посмотрел на неё. — Думаю, да. Нита кивнула и убежала в свою комнату. Леон остался один. Смотрел на бинты в руках и думал о том, что впервые за долгое время ему не хочется отсюда сбежать. — Леон. Он обернулся. В дверях стоял Бо. — Я тебя ищу. — Бо зашёл в ванную. — Хочу кое-что показать. Леон удивлённо пошёл за ним. Бо привёл его в конец коридора, где раньше была запертая дверь. Теперь она была открыта. — Заходи. Леон зашёл и замер. Небольшая комната. Метров десять, не больше. Узкая кровать у стены, маленький письменный стол, шкаф. Окно выходило во двор, видно пустырь и ту самую скамейку. — Раньше тут была кладовка, — сказал Бо. — Я всё вычистил, сделал ремонт. Думал, может, тебе захочется своё пространство. Леон обернулся. — Своё? — Ну да. Вы с Нитой в одной комнате сейчас. Это нормально, но... — Бо пожал плечами. — Подросткам иногда нужно место, где можно побыть одному. Леон смотрел на него и не мог ничего сказать. — Ты не обязан, — добавил Бо. — Если хочешь, оставайся с Нитой. Но если захочешь — комната твоя. Он протянул Леону ключ. — Держи. Леон взял ключ. Маленький, холодный, на простом кольце. — Спасибо, — выдохнул он. — Не за что. — Бо хлопнул его по плечу. — Идите уже, а то друзья заждались. И вышел. Леон стоял посреди своей комнаты. Первой своей комнаты в жизни. И чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и странное. — Леон! Ты идёшь?! — крикнула снизу Нита. — Иду! Он сунул ключ в карман, схватил рюкзак и выбежал. ——- Дом Эдгара оказался именно такой, как он описывал. Небольшая, уютная, заваленная мерчем. Постеры групп на стенах, фигурки на полках, приставка у телевизора, куча проводов и шарфов на каждом стуле. Мама Эдгара молодая, с веснушками и вечной улыбкой — встретила их в дверях. — О, сколько народу! — обрадовалась она. — Эдгар, ты бы предупредил, я б пиццу заказала! — Мам, всё норм, — зазевал Эдгар, но было видно, что он доволен. — Проходите, располагайтесь! В холодильнике кола, в шкафу дошик, если что — я в своей комнате, не стесняйтесь! Колетт уже носилась по комнате, разглядывая фигурки. — О, это из той игры! А это откуда? А это можно потрогать? — Руками не трогать, глазами смотреть, — привычно ответил Эдгар. — Я аккуратно! — Ты никогда не аккуратно. Нита сидела на полу и рассматривала постеры. Леон стоял у двери, не зная, куда себя деть. — Садись уже, — сказал Сенди, плюхаясь на диван. — Не стой столбом. Леон послушно сел рядом. Колетт тем временем уже нашла настольную игру и тащила её к столу. — Давайте играть! Это «Манчкин»! Там надо всех убивать и жадничать! — Моя любимая тема, — хмыкнул Эдгар. — Я знаю! Они расселись вокруг стола. Колетт раздавала карты и объясняла правила (очень громко и сбивчиво). Эдгар периодически поправлял. Нита вникала быстро. Сенди делал вид, что ему всё равно, но играл азартно. Леон сидел и смотрел. Он не умел в такие игры. Никогда не пробовал. В его жизни не было места для «просто посидеть и поржать с друзьями». — Леон, — позвала Колетт. — Ты чего завис? Давай карты бери. — Я не умею. — Научим! — безапелляционно заявила она. — Сенди, объясни ему. — Почему я? — возмутился Сенди. — Потому что ты рядом сидишь! — Это не аргумент. — Это лучший аргумент! Сенди вздохнул, повернулся к Леону и взял его карты. — Смотри. Это класс. Это шмот. Это уровень. Надо убивать монстров и не давать другим выиграть. — Жестоко, — заметил Леон. — Это честно. Он объяснял, а Леон слушал. И почему-то было легко. Рядом с этим фиолетовым, который вечно бурчит, но всегда рядом. — Понял? — спросил Сенди. — Вроде. — Ну давай, пробуй. Леон сделал первый ход. Криво, неуверенно. Колетт заорала «УРА, НОВЫЙ ИГРОК!». Эдгар закатил глаза. Нита засмеялась. И Леон вдруг понял, что улыбается. Через пару часов игры, когда все устали и разлеглись по диванам и полу, Колетт вдруг сказала: — Слушайте, а давайте честно? — О чём? — спросил Эдгар. — Обо всём. У нас тут все свои. Повисла пауза. — Я первая! — Колетт села ровно. — У меня порок сердца. Поэтому глаза трясутся и вообще. Но я не больная, я просто такая. И мне пофиг. Все замолчали. — Колетт... — начал Эдгар. — Что? Я просто сказала. Мы же тут друзья. А с друзьями можно. Нита посмотрела на Леона. Тот кивнул. — У нас с Леоном ожоги, — сказала Нита тихо. — От пожара. Мы маму потеряли. — Нита... — Леон напрягся. — Что? Они же знают уже. Про шрамы знают. Пусть знают всё. Леон выдохнул. Расслабился. — Я сестру спасал, — сказал он коротко. — Поэтому шрамы, но это вы знаете. Сенди молчал. Потом заговорил: — У меня мать... бесит. Я сбегаю по ночам. Джин норм, но он не лезет. А мама... в общем, сами знаете. — Знаем, — кивнула Колетт. Эдгар почесал затылок. — А у меня всё скучно. Мама молодая, мы дружим. Отца нет, но мне норм. Я просто в игры играю и шарфы собираю. — Это не скучно, — сказала Нита. — Это круто. — Правда? — Ага. У тебя свой мир. Эдгар улыбнулся. Редко, но искренне. Они сидели в полумраке, говорили о разном. Кто-то смеялся, кто-то молчал. Колетт включила музыку потише. А Сенди сидел рядом с Леоном и чувствовал его плечо. Совсем легонько, почти незаметно. Но тепло. — Леон, — шепнул он. — М? — Ты как? — Нормально. — Сильно нормально? — Сильно. Сенди усмехнулся. — Это хорошо. — Ага. За окном светало. Пустыня встречала рассвет. А в маленьком доме, заваленным мерчем и шарфами, пятеро подростков просто были рядом. И это было главное. Сенди и Леон были единственные кто не спал. Они сидели на полу в комнате Эдгара, привалившись спинами к дивану, и говорили о всякой ерунде. Колетт уже час как отрубилась на кровати, обнимая Ниту, которая тоже дрыхла без задних ног. Эдгар вырубился прямо в компьютерном кресле.  голова запрокинута, руки на клавиатуре, шарф съехал набок. В комнате было тихо. Только вентилятор гудел и где-то за окном пели ранние птицы. — Сенди. — М? — Ты засыпаешь? — Не-а. — Врёшь. — Не вру. Я просто глаза закрыл, чтоб удобнее было думать. — О чём думаешь? — О том, какой ты нудный. Леон хмыкнул. — Сам такой. — Знаю. Сенди сидел с закрытыми глазами, и его голова потихоньку кренилась в сторону. Сначала чуть-чуть. Потом ещё. И вдруг — ткнулась Леону в плечо. Леон замер. Сенди дышал ровно. Спал. — Эй, — шепнул Леон. — Ты чего? Тишина. Леон не знал, что делать. Руки застыли, тело напряглось. Он никогда не был в такой ситуации. Чтобы кто-то вот так... просто уснул на нём. Он посидел минуту, не двигаясь. Потом понял, что плечо начинает затекать, а Сенди даже не шевелится — спит крепко, как убитый. — Блин, — выдохнул Леон. Он аккуратно, стараясь не разбудить, придержал Сенди за голову и медленно сполз пониже, чтобы уложить его себе на колени. Сенди мотнул головой во сне, причмокнул и затих. Леон выдохнул. Сидеть так было удобнее. Но холодно. Он посмотрел на свою кофту. Потом на Сенди, который спал в одной футболке и, кажется, начинал ёжиться. — Твою ж, — прошептал Леон. Он аккуратно стянул кофту через голову, стараясь не шуметь. Плечи и руки оголились сразу — бинты кое-где проступали под футболкой. Леон накрыл Сенди кофтой, подоткнул края. Тот во сне вздохнул глубже и расслабился. Леон сидел и смотрел на него. На фиолетовые волосы, разметавшиеся по коленям. На спокойное лицо. Впервые Сенди не выглядел злым или уставшим. Просто был. За окном медленно вставало солнце. Пустыня заливалась оранжевым.  Леон смотрел в окно и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он мёрз в недоплаченном доме, потому что денег на коммуналку не было. Год назад они с Нитой ели раз в день и считали это удачей. Год назад у него не было ничего. А сейчас он сидит в доме, где пахнет уютом и дошиком, на коленях у него спит фиолетовый мальчик, а на кухне лежат бургеры, которые испекла для них Амбер. Странно. Он перевёл взгляд на диван, заметил подушку, которую никто не занял. Аккуратно, стараясь не потревожить Сенди, дотянулся, стащил её и подложил ему под голову. Сенди что-то пробормотал во сне и уткнулся носом в подушку. Леон улыбнулся. Коротко, сам не заметив. Потом лёг рядом на пол. Без кофты, без подушки, на жёстком ковре. Холодновато. Но терпимо. Он закрыл глаза и вспомнил, как зимой они с Нитой сидели в куртках дома, потому что батареи не работали. Как он укрывал её всеми одеялами, а сам дрожал на стуле. Как думал, что это никогда не кончится. Кончилось…. Он здесь. В тепле. С людьми, которые не хотят ему зла. Рядом сопел Сенди. На кровати посапывали Колетт и Нита. В кресле храпел Эдгар. И Леон впервые за долгое время заснул спокойно. Утром его разбудил луч солнца, бьющий прямо в лицо. Он приоткрыл глаза и увидел, что на него кто-то смотрит. Сенди. Сидел рядом, уже без его кофты — она была аккуратно сложена рядом. Смотрел в упор. — Ты чего? — хрипло спросил Леон. — Ничего. — Сенди отвернулся. — Просто... ты без кофты. — Ага. — И бинты видно. — Ага. — Тебе норм? — Норм. — Врёшь? — Нет. Сенди помолчал. — Спасибо, — сказал вдруг. — За что? — За то, что укрыл. Леон пожал плечами. — Ты замёрз бы. — А ты? — А я привыкший. Сенди посмотрел на него долгим взглядом. Хотел что-то сказать, но не сказал. На кухне загремела посуда — мама Эдгара уже встала и, судя по звукам, готовила завтрак. В комнате зашевелились. — Ммм... — Колетт приоткрыла один глаз. — Я спала? Сколько времени? Где мои наклейки? — Утро, — ответил Эдгар, не открывая глаз. — Иди нахрен. — Грубиян. — Сам знаю. Нита засмеялась и уткнулась лицом в подушку. Леон сидел на полу и смотрел на эту утреннюю кашу. И вдруг понял, что ему хорошо. Не нормально. Не терпимо. Хорошо. — Леон, — позвал Сенди. — М? — Ты сегодня ночью... когда спал... улыбался. — Не улыбался. — Улыбался. Я видел. — Тебе показалось. — Ага, конечно. Сенди улыбнулся. Коротко, но Леон заметил. — Пошли жрать, — сказал он, вставая и протягивая Леону руку. Леон посмотрел на протянутую ладонь. Потом на Сенди. И взял. Прода будет, всем сосать, плакать и радоваться