бездари бравла

Глава 8.   Оставшаяся неделя тянулась как жвачка на асфальте. Джесси появлялась везде. На переменах она подходила к Леону с вопросами, с улыбками, с какими-то мелкими приколами. Приносила ему жвачку, хотя он не просил. Рассказывала про свои дела, про школу, про то, как она хочет научиться кататься на скейте. — Ты же умеешь? — спросила она, заглядывая ему в глаза. — Нет. — А кажется, что умеешь. — Почему? — Ну ты такой... — она повела плечом. — Брутальный. Леон вздохнул. Он уже ненавидел это слово. В пятницу, когда они стояли в коридоре в ожидании звонка, Джесси вдруг взяла его за руку. Просто так. Сплела свои пальцы с его и улыбнулась. — Ты чего? — Леон опешил. — Ничего. Просто рука у тебя тёплая. — Я... эм... — Тебе неприятно? — Я не... просто... — Значит, приятно. — Джесси довольно кивнула и не отпустила. Леон застыл. Он не знал, что делать. Отдернуть руку — обидеть. Оставить — странно. Она мелкая, ей только наверное стукнуло четырнадцать, она просто... что она вообще делает? Он посмотрел в сторону и встретился взглядом с Сенди. Тот стоял в конце коридора. Смотрел прямо на их руки. Лицо — камень. Потом он развернулся и ушёл, даже не обернувшись. — Ой, а это тот фиолетовый? — спросила Джесси. — Он на тебя всё время смотрит. Друг? — Типа того. — А чего такой злой? — Не знаю. Но Леон знал. И внутри всё сжалось. Сенди шёл домой и пинал всё, что попадалось под ноги. Банки, камни, собственное настроение. — Твою мать, — бормотал он. — Твою мать, твою мать, твою... Он не понимал, что именно бесит. То, что эта мелкая щупает Леона? То, что Леон не отдернул руку? То, что сам Сенди не имеет права даже беситься, потому что они кто друг другу? Никто. Просто два человека, которые иногда сидят на скамейке. — Идиот, — сказал он себе. — Придурок. Дома было тихо. Он уже надеялся проскочить в свою комнату, но... — Стоять. Тара вышла из кухни. Смотрела своим обычным взглядом — будто он был пятном на полу. — Где был? — В школе. — А чего такой довольный? — Я не довольный. — А какой? Сенди промолчал. Он знал, что любой ответ будет не тем. — Ты дверью хлопнул, — сказала Тара, подходя ближе. — Я слышала. Ты специально? — Я просто закрыл. — Ты хлопнул. — Ну хлопнул. — А почему? — Потому что дверь тяжёлая! — Не ори на меня. — Я не ору! Тара шагнула вперёд. Сенди стоял на месте, хотя каждая клетка кричала «уходи». — Ты думаешь, ты взрослый? — голос матери стал тише, а это было хуже крика. — Думаешь, можешь делать что хочешь? Шляться где попало, спать у друзей, являться когда вздумается? — Я был на учёбе. — Ты был хрен знает где! — Я БЫЛ В ШКОЛЕ И У ЭДГАРА! Он сам не заметил, как сорвался. Как сделал шаг в её сторону. Как рука сжалась в кулак. На столе лежала тарелка. Сенди схватил её и швырнул об пол. Грохот. Осколки разлетелись по кухне. Тара замерла на секунду. Потом её лицо перекосилось. — Ах ты... Она схватила другую тарелку и запустила в него. Сенди не успел увернуться. Тарелка врезалась ему прямо в лоб — глухо, тяжело, но не разбилась. Отскочила и раскололась уже об пол. Сенди схватился за голову. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Боль прострелила от лба до затылка. — Мать... — выдохнул он. — Иди в свою комнату, — холодно сказала Тара. — И чтоб я тебя не видела. Сенди постоял секунду, держась за лоб. Потом развернулся и пошёл наверх. В комнате он подошёл к зеркалу. На лбу расплывалось красное пятно. Скоро будет синяк. И шишка, кажется. — Отлично, — прошептал он. — Просто отлично. Он скинул рюкзак на пол, переоделся в толстовку и подошёл к окну. Дерево было рядом. Он знал этот маршрут наизусть. Через минуту он уже был на улице. Он шёл и пинал столбы. Бил кулаком по стволам деревьев. Пинал банки так, что они улетали в темноту. Голова гудела. Лоб болел. Внутри всё кипело. — Придурок, — бормотал он. — Долбанный придурок. Кто именно был придурком — он, мать, Джесси, Леон — он и сам не знал. Все сразу. Он шёл часа два. Может, три. Город давно уснул, только редкие собаки лаяли где-то вдалеке. Ноги принесли его к пустырю. К той самой скамейке. И Леон там сидел. Один. В своей толстовке, с руками в карманах. Смотрел на звёзды и перебирал пальцами — нервно, мелко, будто считал про себя. Сенди остановился. Леон повернул голову. Увидел его. И замер. — Ты чего? — спросил он, вглядываясь. — У тебя лоб... — Ничего. — Не похоже. — Забей. Леон встал. Подошёл ближе. — Сенди. — Он взял его за подбородок, поворачивая к свету фонаря. — Это тарелка? — Отвали. — Кто? — Мать. Леон выдохнул. Не удивился. — Сильно болит? — Нормально. — Не ври. — А ты не лезь. — Лезу Сенди дёрнулся, хотел отстраниться, но Леон не отпустил. Просто смотрел в глаза. — Сядь, — сказал он. — Зачем? — Сядь, говорю. Сенди сел. Сам не понял почему. Леон сел рядом. Достал из рюкзака бутылку воды и какой-то пакет. — На, — он протянул воду. — Пей. — Не хочу. — Пей. Сенди взял, отпил. Горло саднило — он даже не заметил, как орал весь вечер. Леон тем временем достал из пакета мазь. Тот самый тюбик, что дал Бо. — Давай, — сказал он, открывая крышку. — Чего? — Лоб. — Я сам. — Сиди. Леон аккуратно, почти не касаясь, начал мазать лоб. Холодная мазь чуть жгла, но Сенди даже не поморщился. — Спасибо, — выдохнул он. — Молчи. — Леон. — М? — Я... — Сенди запнулся. — Ты чего тут сидишь? — Дышу. — Не спится? — Не спится. — Почему? Леон пожал плечами. — Мысли. — О чём? — О разном. Сенди кивнул. Он понимал. Тишина повисла между ними, но не тяжёлая, а своя. — Эта рыжая, — вдруг сказал Сенди. — Джесси. — А что Джесси? — Она тебя за руку брала. — Ага. — А ты чего позволил? Леон посмотрел на него. Внимательно. — А что я должен был сделать? — Не знаю. Убрать руку. — Она мелкая. Обидится. — И что? — И ничего. — Леон помолчал. — А тебе-то что? Сенди замер. — Мне? Мне ничего. — Врёшь. — Не вру. — Сенди. — Что? — Ты зачем пришёл? Сенди открыл рот и закрыл. Не знал, что ответить. — Просто... ноги принесли. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. — Да что ты пристал?! Леон не ответил. Просто смотрел. Сенди сжал кулаки. — Я не знаю, — выдохнул он. — Я просто... когда я её увидел... эту твою руку... я... Он замолчал. Леон ждал. — Мне плохо стало, — сказал Сенди тихо. — Прям физически. Как будто в груди что-то сжалось и не отпускает. — Почему? — А я знаю? — Сенди психанул. — Может, потому что ты... потому что мы... потому что я... Он не договорил. Леон смотрел на него. На его лоб, на его глаза, на его сжатые кулаки. — Сенди, — сказал он тихо. — Ты ревнуешь? — Да пошёл ты! — Ревнуешь. — Нет! — Да. — Леон, завались. — К этой мелкой. Которая просто руку взяла. — Я сказал — завались! Сенди вскочил. Сделал шаг, хотел уйти, но Леон схватил его за руку. — Сядь. — Отпусти. — Сядь, пожалуйста. Сенди замер. Посмотрел на их руки. Леон держал крепко. — Ты чего? — спросил Сенди тихо. — Не знаю. — Леон поднял на него глаза. — Просто не хочу, чтоб ты уходил. Тишина стала ватной. Сенди медленно сел обратно. — Дурак, — сказал он. — Знаю. — Сам дурак. — Знаю. — Ты вообще... — Сенди замялся. — Ты понимаешь, что я... — Понимаю. — Что? — Что ты ревнуешь. — Да иди ты! — И что я тоже... — Леон запнулся. — Что мне тоже не всё равно. Сенди замер. — Чего? — Того. — Ты серьёзно? — Не знаю. — Леон смотрел в землю. — Я вообще ничего не знаю. Я никогда... у меня не было такого. Чтобы кто-то... чтобы я... Он не договорил. Сенди сидел рядом и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Леон. — М? — Можно я... — Что? — Можно я тебя... — Сенди сглотнул. — Ну... неважно. — Говори. — Не могу. — Говори. Они смотрели друг на друга. В темноте, при свете звёзд, на старой скамейке. Сенди протянул руку и коснулся его щеки. Леон не отдёрнул. — Можно? — спросил Сенди шёпотом. Леон кивнул. Сенди наклонился и поцеловал его. Осторожно, почти невесомо. Губы в губы. Леон замер на секунду, а потом ответил. Просто. Тихо. По-настоящему. Где-то вдалеке залаяла собака. Ветер шелестел сухой травой. Город спал. А они сидели на скамейке и не могли оторваться друг от друга. Когда они отстранились, Сенди выдохнул: — Твою мать. — Ага, — согласился Леон. — Я, это... я не думал, что. — Я тоже. — И чё теперь? Леон пожал плечами. — Не знаю. — А чего хочешь? Леон посмотрел на него. На этот фиолетовый вихрь, на этот синяк на лбу, на эти глаза, в которых было столько всего, что не высказать. — Хочу, чтоб ты был рядом, — сказал он. Сенди сглотнул. — Я рядом. — Сильно? — Сильно. Леон улыбнулся. Впервые за долгое время — открыто, без защиты. — Тогда сиди. — Ага. Они сидели и смотрели на звёзды. Рука Леона была в руке Сенди. И это было правильно.