бездари бравла

Глава 32.

За пару недель до Нового года дом Бо превратился в гудящий ковчег. — АМБЕР СКАЗАЛА, ЧТО МОЖНО ПИСАТЬ ЖЕЛАНИЯ! — Колетт ворвалась в гостиную как стихийное бедствие, едва не выбив дверь плечом. Эдгар, сидевший на углу дивана, поморщился и демонстративно закрыл уши ладонями. — Она когда-нибудь научится не орать? — Спросил он у Фэнга, не открывая глаз. — Никогда. — Отозвался тот, даже не оборачиваясь. — И ты привык? — Я разработал систему: фильтрую децибелы и оставляю только суть. — Это называется игнорирование. — В нашем случае это называется выживание. Колетт уже кружила по комнате, рассыпая по ковру разноцветные стикеры, неоновые наклейки и блестящие гелевые ручки. Она выглядела как фея крестная, которая перебрала с кофеином. — Каждый пишет заветное желание на следующий год! — Провозгласила Колетт, размахивая массивным альбомом. — Я соберу их в этот архив судьбы. А через год мы проверим, кто из вас умеет правильно мечтать! — А если не сбудется? — Скептически поднял бровь Эдгар, ловя пролетающий мимо листок. — Значит, формулировка была кривая! Логика железная! — Колетт победно вскинула ручку. — Логика там и не ночевала... — Пиши! — Скомандовала Колетт, суя ему ручку под нос. — Слушаюсь, командир. Пайпер наблюдала за этим бедламом, сидя в кресле с безупречно ровной спиной. В её руках была чашка фарфора, а на губах та самая загадочная улыбка, которую Нита, грызущая медовую палочку, не могла расшифровать. — Ты чего такая довольная? — Прищурилась Нита. — Просто... раньше я бы назвала это вульгарным балаганом. — Пайпер сделала глоток чая. — А сейчас понимаю: это и есть жизнь. В её самом честном виде. — Глубоко завернула. Ты там курсы философии на досуге не ведешь? — Курсы философии? Ну, а что, звучит как хорошая идея. — Пайпер немного склонив голову, улыбнулась Ните. Амбер вышла из кухни, и по дому мгновенно разнесся аромат имбирного печенья и корицы. — Пишите честно дети. — Сказала она, выставляя поднос на столик. — Самое сокровенное. То, что страшно произнести вслух. — А если я хочу, чтобы Эдгар вылез из телефона и заметил, что у него есть живая девушка? — Громко спросила Нита. — ЭЙ! Не говори слово «живая». Звучит так, будто ты помирать собираешься.  — Огрызнулся Эдгар, не отрываясь от экрана. — Там важные новости! — Важнее меня? — Телефон не задает лишних вопросов. — Эдгар, ты придурок! — Нита запустила в него декоративной подушкой. Эдгар поймал её на лету, даже не шелохнувшись, и невозмутимо подложил под локоть. В этот момент из спальни «выплыл» Сенди. Вид у него был такой, будто он только что совершил межгалактический перелет через черную дыру: волосы во все стороны, сонный взгляд, а под мышкой  верная подушка звезда. На нем была безразмерная футболка Леона, которая едва не сползала с плеча. — Я спал... — Пробормотал он, спотыкаясь о ковер, и протяжно зевая. — Мы видим. — С улыбкой произнес Фенг очищая себе мандаринки от кожуры. — Чего шумим? — Сенди протирал глаза, так и не проснувшись до конца. — Желания фиксируем. За неделю до праздника, чтобы Вселенная успела обработать запрос. Сенди завалился на диван и, как только Леон вышел из кухни с горячей кружкой, тут же притянул его к себе. — Эй! — Леон едва не выплеснул кипяток. — Ты чего творишь? — Грей меня. — Сенди уткнулся носом в его плечо. — А меня между прочим греет чай, который ты чуть не разлил. — Чай подождет. Я важнее чая. — Ты вредный. — Леон попытался высвободиться, но Сенди держал крепко, как капкан. — Я теплее этого чая буду. Проверим? — СИДИ ТИХО! — Леон очень смущенно это вскрикнул, тут же покрывшись румянцем. А комната взорвалась смехом. Колетт тут же застрочила в блокноте: «Сенди и Леон, аномальная зона нежности. Номинация: Горячая парочка года». — Колетт, только попробуй это вписать! — Завопил Леон, пытаясь дотянуться до альбома. — Поздно! История уже написана! — Колетт сделала последний штрих в альбоме, и ухмыляясь смотрела на раздраженного Леона. Когда суета улеглась, Амбер раздала всем листочки. В комнате воцарилась странная, почти сакральная тишина. Слышно было только, как шуршат ручки и потрескивают свечи на камине. Фенг писал сосредоточенно, закрывая лист рукой. Эдгар нацарапал пару слов так быстро, словно это был шифр, и заклеил стикер так плотно, будто там были координаты ядерных боеголовок. — Секреты? — Шепнула Нита, толкая его в бок. — Государственная тайна. Узнаешь через год. Если заслужишь. — Я твоя девушка, Эдгар! Я заслуживаю знать прямо сейчас! — Она легонько стукнула его ручкой по макушке. — Не будешь баловаться ручкой, может и покажу. Леон долго смотрел на пустой клочок бумаги. В свете гирлянд его лицо казалось потерянным. — Ты чего завис? — Сенди заглянул ему в лицо, уже свернув свой листок. — Не знаю... У меня столько всего в голове, что буквы не складываются. — Пиши просто: «Чтобы мы были рядом». Это база. — А ты что написал? — Секрет. — Ну покажи. Я хочу понимать, на что опираться. — Нет. Тайна на тайну. Пиши давай. Леон быстро черканул несколько слов, выдохнул и отдал бумажку Колетт. Сенди ласково погладил его по затылку, притягивая ближе. — Я тоже тебя люблю. — Я знаю, Леон. — Сенди ласково улыбнулся, ложась на плечо своего возлюбленного. Вечер перетек в уютные посиделки. Они пили чай, ели мандарины, и воздух был пропитан запахом цитрусовых и беззаботности. — А если я угадаю твое желание, поцелуешь? — Донимала Нита Эдгара. — Ты не угадаешь. — Ты загадал, чтобы я перестала быть занозой? — Нет. Ты классная заноза. — Тогда... чтобы мы всегда были вместе? Эдгар на мгновение замер, глядя в окно, и неопределенно качнул ладонью в воздухе: «Пятьдесят на пятьдесят». — Ты блин. Не рассказываешь, но все равно милый. — Я не милый. Я воплощение тьмы и сарказма. — Ага, конечно. Он развернул её к себе и коротко, почти незаметно для остальных, коснулся губами её щеки. — ФУУУУ! ПУБЛИЧНОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ЧУВСТВ! — Заорала Колетт. — КОЛЕТТ, ГЛАЗА В АЛЬБОМ! — Эдгар бросил в неё подушку, которая едва долетела до Колетт, от чего ей стало вдвое забавнее. За окном окончательно стемнело. И вдруг Нита, сидевшая ближе всех к окну, замерла. — Смотрите... — Её голос стал шепотом. Она указывала на окно с удивлением. Все тут же обернулись.  В холодном свете уличного фонаря кружились первые снежинки. Они падали медленно, изящно, оседая на рыжем песке пустыни. — Снег? В пустыне? — Леон подошел к стеклу, прижимаясь к нему ладонью. — Это чудо. — Выдохнул Эдгар. — Редкое, но бывает. Раз в десятилетие. — Это вы с Леоном привезли! — Авторитетно заявила Колетт. Указывая двумя руками на Ниту и Леона. — Вы из города, вы пропитаны этой атмосферой. Леон готовит, создает уют, Нита смеется, добавляя веселье, ну а Сенди... ну, Сенди просто добавил в этот мир «голубых» красок. Вот Вселенная и выдала нам бонус. — Очень смешно. Колетт, да ты просто «мастер» тонких приколов. — С сарказмом выдал Сенди. Но тут же перевел взгляд на Леона, который уставился мечтательно в окно. — Похоже, мы теперь официально назначены ответственными за чудо. Справимся? — С тобой, легко. — Леон повернул голову и потянул Сенди к себе ближе, коротко поцеловав того в край губ. Они стояли у окна, наблюдая, как белые хлопья укрывают колючие кактусы и бесконечные пески.  В альбоме Колетт, среди наклеек и каракуль, лежали их мечты. И в тот момент казалось, что этот стеклянный дом самый прочный в мире.                           *** Гости разошлись, оставив после себя шлейф из конфетных оберток и эхо смеха.  Фенг едва ли не силой уволок Колетт, которая в дверях отчаянно пыталась остаться еще на «пять минуток». — Спокойной ночи ребята! — Звонкий крик Ниты долетел уже со второго этажа, махая друзьям в след. — Не убейся на повороте! — Отозвался Леон. — Я бессмертная, забыл?! — Все вы так говорите, пока коленки не расшибете в ноль. Амбер и Бо, обменявшись усталыми улыбками, тоже скрылись в своей комнате.  В доме мгновенно воцарилась та густая, ватная тишина, которая бывает только после большого праздника. Леон методично собирал со стола кружки, стараясь не звенеть посудой, а Сенди неподвижно замер на диване, глядя в одну точку, туда, где на ковре догорала упавшая искра от бенгальского огня. Внезапная вибрация телефона в кармане Сенди заставила его вздрогнуть. Экран полоснул по глазам резким белым светом. Одно сообщение.  От матери. «Твои вещи еще здесь. Забери когда нибудь. Или выкину. Как знаешь». Сенди застыл. Минуту, а может и две он просто смотрел на эти буквы, которые ранили больнее, чем битое стекло. Затем он медленно встал. — Леон. — Произнес парень, стоя с телефоном в руках. Пока эта же рука начинала дрожать. — М? Что то случилось? — Мне надо сходить... к ней. За вещами. Прямо сейчас, пока я не перегорел. Он начал натягивать куртку, его движения были резкими, механическими. Леон замер с грязной чашкой в руке, внимательно вглядываясь в лицо своего парня.  Сенди был натянут как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. — Я с тобой. — Не надо, Леон. Это... это личное. — Сенди. Прекращай. — Леон поставил чашку и подошел вплотную, заставляя того поднять взгляд. — Я. Иду. С тобой.  Возражать было бесполезно. Леон не спрашивал разрешения, он просто констатировал факт. А Сенди лишь беспокойно выдохнув, кивнул головой. — Все будет хорошо, слышишь? Я буду рядом если что. — Леон приложил руку к щеке Сенди, медленно прислоняя его к себе.  — От этого становится ещё страшнее. Вдруг все пойдет по пизде. — Ну, значит разделим этот стресс на двоих.  Сенди слегка расслабился и выдохнул, кивая своему партнеру.  Леон коротко поцеловал его в губы, и они направились в путь. Ночь встретила их колючим холодом. Пустыня дышала морозом, снег уже перестал падать, и лишь тонкий, хрупкий слой наста хрустел под их ботинками. Они шли в полном молчании. Леон не задавал вопросов, он чувствовал кожей ту черную тучу, что нависла над Сенди. Дом Тары вырос из темноты внезапно - обшарпанный, угрюмый, с пустыми глазницами окон.  Дойдя в плотную к нему, по телу пошла дрожь. Сенди нерешительно вставил ключ в замок. Щелчок, и дверь распахнулась, впуская их в прихожую, где пахло пылью, старыми вещами и густым, липким одиночеством. Тара вышла на звук шагов, щурясь от света кухонной лампы. — Явился всё таки. — Процедила она, окинув Сенди холодным взглядом, а затем перевела глаза на Леона. — И с прицепом. Леон не отвел глаз. Он стоял ровно, как скала, его лицо не выражало ничего, кроме спокойного достоинства. — Я за вещами. — Голос Сенди был глухим, лишенным красок. — Ну проходи, коль ты пришел. — Тара небрежно махнула рукой в сторону лестницы. — Быстрее давай, нечего тут сквозняки разводить. Когда Сенди скрылся наверху, Тара оперлась о косяк и скрестила руки на груди, в упор рассматривая Леона. — Ты, значит, «тот самый»? — Она фыркнула, её взгляд был полон неприкрытого осуждения. — Стоишь тут как неродной. Зачем в мой дом приперся? — С ним. — Коротко бросил Леон, слегка хмурясь. — «С ним». — С усмешкой, передразнила она. — Мой сын. Моя кровь. А ты... ты вообще кто такой? Мусор с улицы. Леон промолчал закатив глаза. Он видел перед собой не властную женщину, а изломанную, несчастную тень, которая пытается уколоть других, чтобы не чувствовать собственной боли. Из кухни вышел Джин. Его глаза были добрыми и бесконечно усталыми. Он мягко отстранил Тару и подошел к Леону, протягивая руку. — Привет. Ты Леон, верно? Я Джин. Отчим. Рука мужчины была теплой и надежной. Леон пожал её, чувствуя мгновенное облегчение. — Ты не бойся её, парень, — Тихо прошептал Джин, пока Тара ворча что то в стороне, уходила на кухню. — Она не злая. Она просто... сломанная. — Я понимаю. У всех свои шрамы. Джин внимательно посмотрел на него и вдруг полез в карман, доставая несколько смятых купюр. — Возьми. Купишь ему что нибудь к празднику. Сенди заслуживает тепла, а он никогда сам ничего не просит. — Я не могу это взять. — Леон попытался отказаться, но Джин настойчиво вложил деньги ему в ладонь. — Можешь. Я знаю, что вам непросто. Только ей не говори. Она не поймет. Леон лишь отчаянно выдохнул, и положил купюры себе в карман. — Позаботься о нем пожалуйста, а то он сам, вряд ли сможет справиться. Да и мама его, не выдержит, если с ним что то случится. — Понимаю. — Леон на секунду притих. Он немного разволновался от этого диалога. Но знал, что Сенди он не бросит. — Я присмотрю за ним. Может… Даже зайдем однажды снова. А наверху, в своей бывшей комнате, Сенди сидел на коленях перед раскрытым шкафом. В полумраке он собирал свою жизнь в один рюкзак, и пару пакетов: пара заношенных толстовок, старые мелочи, которые когда-то казались важными, футболки и прочие предметы. — Долго ты там будешь копаться? — Тара появилась в дверях, её голос резал тишину, как нож. — Почти закончил. — Отозвался Сенди, не оборачиваясь. — Смотрите на него. — Она усмехнулась, ядовито и горько. — Вещички пакует. К своему мальчику бежишь? Позоришь меня, отчима, всю семью своими... похождениями. Думаешь, я не знаю? Думаешь мне не рассказывают? — Она вдруг повысила тон, и стала говорить с отвращением. — В начале с одним, потом с другим. А теперь вообще, без стыда в дом их тащишь? Сенди сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Он продолжал складывать вещи, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. — Собирай свой мусор, и катись куда хочешь. — Бросила она напоследок разворачиваясь. — Чтоб я тебя больше в этом доме не видела. Ты для меня пустое место. Голос прозвучал глухо, без души и любви. Она ушла, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась пыль. Сенди остался один в темноте. Его спина едва заметно вздрагивала. Он не кричал, не бил кулаками в стену. Просто одна слеза упала на старую футболку. Потом вторая. Он смотрел в стену, чувствуя, как последний мостик к прошлому рушится с грохотом. Леон вошел в комнату бесшумно, будто он невидимый.  Он увидел Сенди на полу, такого маленького, израненного и одинокого. Он не стал ничего говорить, понимая, что слова сейчас это просто шум.  Он просто сел рядом и аккуратно обнял его со спины, прижимаясь щекой к лопатке. Сенди выдохнул, и это был звук человека, который наконец то может перестать держать оборону. — Леон... Я хочу домой… — Ты уже собрал все вещи? — В моем доме ничего не осталось… — За то в нашем новом есть мы. — Леон заставил его повернуться и посмотреть в глаза. — Там Нита, Бо, Амбер. Они твой настоящий дом. Те, кто тебя выбрал, а не те, кто тебя сломал. У тебя так же есть друзья. Колетт которая постоянно орет всем в уши, Эдгар который может раздражать безразличием, Пайпер со своим до тошным перфекционизмом.  Сенди вытер глаза рукавом. Усталость в его взгляде была бездонной, но в глубине зрачков снова загорелся крохотный огонек.  Сенди резко развернулся к Леону и крепко обнял его, что тот чуть не свалился на пол от неожиданности. Леон лишь принял объятия своего любимого, прижимая его к себе ближе. Сенди крепко обхватывал шею партнера и выдыхал горячим воздухом. Через пару секунд, нервное дыхание сменилось на спокойное, и они медленно встали с пола. Леон подхватил сумки, и они начали спускаться. В прихожей Джин молча кивнул им на прощание, в его взгляде была поддержка, которую не нужно было облекать в слова. Они вышли на улицу.  Дверь за их спинами закрылась с окончательным, сухим щелчком. Ночь была хрустальной и тихой. Звезды горели так ярко, словно пытались осветить им путь через холодные пески. — Леон… — Сенди потянул его за руку, заставляя остановиться. — Спасибо, что не оставил меня там. — Я пойду за тобой куда угодно, — Леон переплел их пальцы. — От луны и обратно, помнишь? — Помню. Люблю тебя. — И я тебя. Навсегда. Они шли по пустырю, две тени на фоне бескрайних звезд. Впереди, в окнах дома Бо, еще горели гирлянды. Там было тепло. Там их ждали. «Ты не обязан собирать осколки там, где тебя разбили. Иногда лучше взять с собой только того, кто готов идти рядом, и построить что-то новое на чистом месте.»