Mariposa

      Джемма лениво сверлила взглядом пятно на потолке возле кабинета Айка. С минуты на минуту её должны были отчитать. Особого нетерпения она не испытывала, но ругань Вулрича стала рутиной, без которой жизнь казалась свернувшей с маршрута тропинкой. Традиция. Она бы даже сказала — ритуал. Что-то обыденное, чего их многострадальной экспедиции в долбаную Ирландию не хватало, и чем они до сих пор никак не могли насытится.       Кэл вот-вот должен был составить ей компанию — Вулрич вызвал ради работы, — поэтому Роген смиренно ждала его прихода на продавленном чьими-то пятыми точками диванчике. Если Айка будет ждать агент, он сократит нотации вдвое.       Кто-то успел притащить на стеклянный столик свежие выпуски каких-то модных журналов, и Джемма с налётом интереса листала глянцевые странички, рассматривая новые коллекции. Женщины на фотографиях в камеру не улыбались — она слышала, что это такое «продающее лицо», — как возможность избежать выговор не улыбалась ей, когда дверь кабинета обманчиво приветливо раскрылась.       Роген глубоко вдохнула. С самого утра у неё раскалывалась голова, но жизнь требовала, чтобы Джемма была доставучей язвой двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, так что пришлось натягивать на лицо усмешку и бодрость. Она могла бесить Айка в ответ, верно?       Вулрич даже головы от бумаг не поднял. Документов на его столе прибавилось, и Джемма ему не завидовала и даже почти сочувствовала. Упав в кресло, она тут же закинула ноги на маленький кусочек стола без бумажек — Айк всё ещё игнорировал её присутствие.       — Вызывали, шеф? — подала она голос.       — Где Махелона? — начальник порылся в одной из стопок, сверяясь с теми, что уже держал в руках.       — В пробках, — пожала плечами Джемма, вцепившись в Вулрича глазами. Ругать её, видимо, всё же не собирались. В кружке «Лучший папа» было видно несколько свежих колец от кофе, круги под строгими и покрасневшими глазами стали ещё темнее, волосы уже успели выбится из укладки — слишком часто хватался за голову, видимо. Роген даже захотелось написать Кэлу, чтобы он взял в автомате порцию эспрессо и — по-возможности — вмешал в неё чего покрепче. Она даже успела достать из кармана телефон, когда Кэл толкнул дверь в кабинет.       Держа в руке три стакана кофе.       — Алоха, — улыбнулся он. — Подумал, что порция кофе лишней не будет.       Джемма показала ему большой палец.       — Потом расшаркиваться будете, — Айк выудил откуда-то папку с филигранной точностью заядлого игрока в «Дженгу». — Марипоса, несколько пропавших, один из них — стажёр-аналитик. Ушёл вечером, утром не вернулся, вещей не взял, на связь не выходил. Джемма повернула папку с делом к Кэлу. С фотографии на них смотрел молодой парнишка в очках, с буйными кудрями и приметным родимым пятном на пол щеки. Элиас Донован.       — В тот же день пропали ещё четверо. Ничего общего, кроме места рождения.       Бабуля с буклями, девчонка с косичками, парнишка с челкой-штрих кодом и взрослый мужчина с залысинами. Действительно ничего общего.       — Предположения есть? — Кэл пролистал приложенные аналитиками карты с приблизительными местами возможной пропажи.       — Разве что залётные, — покачал головой Айк. — Всех оборотней в округе вытравили ещё пару месяцев назад. Ничего необычного в этом случае не было, но у Джеммы противно закололо в висках. Через полчаса они уже собирали вещи в дорогу. Пара бутылок воды, тёплые кофты, патроны, — Кэл с довольным видом закинул в багажник рабочей машины дробовик, — лапша быстрого приготовления, новые разработки инженерного блока, плед. Джемма потерялась в монотонной сборке и проверке снаряжения. Норман заглядывал на огонёк с кофе из автомата, интересовался делом и накидывал варианты событий. Она не то чтобы пропускала его речь мимо ушей, но почти не вслушивалась. Мимо сновали агенты — невыспавшиеся ликвидаторы с ночной охоты, пара недовольных гоэтиков с мешками лаванды, толпа рекрутов с экскурсией по офису, возглавляемая кем-то из артефактологов, — Роген едва не пропустила возможность сцепиться с Доу, когда тот зашёл на склад.       — Не помрите, — бросил Сайлас, напоследок показав Джемме средний палец. Она показала ему язык.

***

В машине тревога не отступила. Со времён Ирландии Джемма старалась любого червяка в своей голове подвергать сомнению, но ничего похожего не ощущала. Это была просто наработанная со временем службы в УНР чуйка. То, что раньше было рутинным ощущением, защищающим от опасности, теперь напрягало похлеще лезвия у горла. Она заставила себя успокоиться, включила радио погромче, сделала глоток сладющей гадости из кафешки на заправке и улыбнулась отражению. Вышла кривая ухмылка, но это было лучше, чем ничего. Марипоса оказалась ничем не примечательным городком с населением в тысячу пятьсот двадцать шесть человек. Ничем не примечательным шахтёрским городком, недалеко от старого секвойного леса. У Джеммы дёрнулся глаз. Кэл на её возмущения только фыркнул, но она видела, как на пару мгновений напряглись татуированные предплечья. Первым делом было решено заглянуть в местный полицейский участок. Работники там оказались на редкость несговорчивые, пришлось тыкать документами в лица евших пончики полицейских, чтобы их допустили в архив. Документы им многого не дали, это была стезя Нормана, но тот благополучно отсиживался в офисе. На улицах всё было удивительно спокойно. После всего пережитого хотелось подозревать даже землю под ногами, но асфальт Марипосы — вполне современный, кстати, — ничем не выделялся. И либо он очень хорошо маскировался, либо у Джеммы развивалась ненужная паранойя. Местные удивлённо глазели на них — ещё бы, — но пальцами не тыкали, а продавщица в продуктовом даже бесплатно положила пару жвачек, когда Джемма сделала комплимент её причёске. Побродив рядом с домами пропавших людей они тоже ничего не нашли, кроме пары бродячих котов, которых подкармливала какая-то сердобольная старушка в шёлковом платке. Марипоса решительно не хотела проливать свет на происходящее в пределах двадцати миль её площади. Старушка в платке косилась на них достаточно долго, чтобы Джемма решилась к ней подойти. Женщина не выглядела раздражённой — скорее заинтересованной, азиатский разрез глаз и пухлые губы придали её лицу немного агрессивное выражение, но таких эмоций она явно не испытывала.       — Здравствуйте, мадам, — улыбнулась Джемма.       — Здравствуй, юная леди, — старушка запахнула платок плотнее. — Вы чего-то хотели?       — Мы из полиции, — Кэл тут же подключил всё своё обаяние. — Сюда направили одного из наших сослуживцев, а он перестал на связь выходить. Вы, случаем, не слышали ничего о подобном? Женщина пожевала губы, по выражению её лица Джемма могла сказать, что сейчас решался вопрос о том, можно ли им доверять.       — Нет, ничего подобного я не слышала, — видимо, нельзя.       — Что ж, спасибо за помощь, мадам, — Роген натянула улыбку шире. — Хорошего дня. В машине Кэл ещё раз сверился с бумагами, на всякий случай поискал, не приходится ли эта старушка кому-нибудь из пропавших родственницей. Не приходится.       — Нам врут, — заключила Джемма. Она чувствовала это странное, пробегающее электричеством по венам, безошибочное ощущение чего-то паранормального. Оно нависало над сонным городом тяжёлой тучей, которая вот-вот должна была разразится дождём и затопить всё вокруг. Джемма очень надеялась, что дождь не будет кровавым.       — И врут по-крупному.

***

На юге Марипосы, недалеко от округа Вавона — население сто одиннадцать человек — по приказу Авраама Линкольна когда-то передали одноимённую рощу и Йосемитскую долину штату Калифорния. А потом, много лет спустя, очень умные люди запретили кататься между секвой на личных автомобилях. Поэтому Джемма и Кэл шли. Ножками. По лесу огромных и старых деревьев. В поисках пропавшего агента.       — Почти дежавю, — усмехнулся Махелона. Джемма поморщилась. Белые волосы Кэла было хорошо видно на фоне тёмных стволов величественных секвой. Возможно, если бы они приехали сюда на отдых, Роген бы прониклась атмосферой, пошутила про гитару и костёр. Но идя по пыльным дорожкам между высоченными секвойями ей не хотелось шутить — ей хотелось поскорее вернуться к машине, которую они бросили непонятно где. Прорубленные насквозь деревья напрягали. Каждое прохождение подобной живой арки давало ощущение, что ты добровольно вступаешь в пасть какого-то монстра. Что-то древнее, голодное и ужасно терпеливое следило за ними линиями на коре. Она чувствовала себя мухой на препаровальном стекле под окуляром дотошного лаборанта. С тем же отстранённым интересом иногда смотрели на неё в исследовательском блоке после возвращения из Ирландии. Заметное на дне зрачков желание вскрыть и потыкать острой иголочкой, чтобы посмотреть, как дёргает лапками. Джемма встряхнулась, сбрасывая с конечностей оцепинение. Лишняя рефлексия не поможет ей найти пропавшего аналитика, об этом можно было подумать потом, когда вокруг не будет здоровенных деревьев, ветка с которых вполне могла переломить ей хребет, если бы упала. Но кроме секвой вокруг не было ничего интересного. Только пыль, трава и мох. Кэл покосился на приборы, но железки молчали, как убитые. С веток на них смотрели глазами-бусинками птицы, переговариваясь, шуршали мыши где-то в траве и кустах. Самый обычный лес. Это раздражало.       — Это даже не смешно, — хмыкнул Кэл. Роген пнула камень куда-то в ближайший куст. Лёгкий ветерок смёл пару сухих листьев с тропинки. Джемма прислушалась — шуршало чем-то ещё, не опадом. Она сошла с дорожки, внимательно всматриваясь под ноги — под упавшими ветками лежала бумажка. Рекламный флаер.       — Опа, — Джемма подняла рекламку. Глянцевая бумажка не истрепалась, отпечатков ног на ней не было, даже залома посередине не наблюдалось. Совершенно чистый флаер. — Цирк «Марипоса», — зачитала она, — ярмарка диковинок и безудержного веселья. Завтра.       — В городе не было ни одного объявления о подобном, — влез под руку Кэл.       — Это где-то недалеко, — Роген перевернула рекламку, на обратной стороне нарисовали карту с указанием, как от рощи секвой добраться до шатра. Махелона прикинул направление и повёл её мимо нормальных дорог, по звериным тропам. Отбиваясь от лезущих в лицо веток, Джемма вспоминала, были ли упоминания о цирке в досье. Не было. Вероятно сбор информации доверили только-только выпустившимся аналитикам — работали из рук вон плохо и недобросовестно, надо бы нажаловаться Вулричу по возвращении. Приборы продолжали хранить молчание, но лес вокруг шумел: скрипели стволы, шуршали листья и трава, чирикали птицы, где-то стучал дятел. Медленно входя в рабочий режим, Джемма перестала смотреть на каждый тёмный угол с тревогой и стала рассматривать его с профессионализмом ликвидатора. Она ещё раз проверила, как быстро сможет достать пистолет, где и как лежит мешочек с солью, не порвались ли крепления на амулетах Фиаме. И тогда в траве что-то блеснуло. Джемма сделала шаг вбок, отставая.       — Что там у тебя, детка? — хмурую мину Роген Кэл почти чувствовал. — Золо… Золото. Джемма держала в руках кусочек золота. Самородок, не больше пяти-семи грамм. Но золото.       Джемма цокнула, запихала его в карман и вернулась на тропинку.       — Шахтёрский городок, — махнула рукой она. — Чёрт с ним.       Кэл выводит их из леса на вполне облагороженную дорожку. Косоватый забор по краям настойчиво обозначает границы, которые они нарушают, с лёгкостью перепрыгивая низкую оградку. Через пару минут они видят стоянку.       Нагромождённые друг на друга коробки, растянутые ткани, стук молотков, окрики с просьбами подать что-то или подержать лестницу — люди явно работали. Джемма поправила куртку, прикрывая кобуру. Приборы молчали, пока они ходили мимо медленно растущих палаток и стоек. Местные совсем не обращали на них внимания.       — Вы чего-то хотели? — Джемма оборачивается чуть более резко, чем следовало бы. Женщина смотрит на них поверх пары коробок, из которых свисают уголки тканей. Тёмные волосы заплетены в косу, но Роген видит несколько седых прядей, которые удивительно ей идут. Узкий разрез глаз кажется ей хищным и совсем немного опасным.       — Здравствуйте, мадам, — улыбается Кэл. — Мы из полиции.       — Ох, — брови женщины в удивлении поднимаются, — если нужны документы на содержание животных или разрешение организации я могу за ними сходить…       — Нет, мадам, — Джемма машет руками. — Мы здесь ради пропавших.       — Кто-то пропал? — её брови взлетают ещё выше, она почти роняет коробки. — Какой ужас!       — Ничего серьёзного, — успокаивает её Кэл. — Просто опрашиваем местных. Вы не видели здесь людей недавно?       — Нет, только наши работники, я могу принести все документы и списки. Мой муж… — женщина оглядывается в поисках. — Он только что уехал, мы…       — Не стоит, мадам.       — Нет, я здесь никого постороннего не видела, — качает головой она. — Какой кошмар. Я ещё не выходила в город, не слышала новостей. Как же так? И давно пропали?       — Пара часов, несколько подростков, — врёт Кэл. — Мы подозреваем, что они просто не сказали родителям, что пошли гулять. Но проверить никогда не помешает, знаете.       — Это ужасно, никому не пожелаешь, — женщина снова трясёт головой, ставя на землю коробки. Кэл согласно кивает. Джемма обводит взглядом стоянку — ничего подозрительного.       — Здесь у вас будет какая-то ярмарка? — спрашивает она.       — Да, — кивает женщина. — И ярмарка, и представление… ох, что ж это я? Вот ведь старая совсем стала, всё из головы вылетает! — она разводит руки в стороны в шутливом поклоне. — Химе Соли, бывшая прима цирка «Марипоса», а ныне помощница директора и шпрехшталмейстера Альфреда Соли.       — Что-то мы не видели ни одного объявления о выступлении в городе, — Джемма слегка улыбается. Возможно выходит немного кровожадно.       — Муж только поехал их вешать, — кивает Химе. — Но все местные и так знают, мы приезжаем почти каждый год. Да и чтобы сюда добраться нужно проехать через центр города, а не узнать наши машины сложно, — Соли совсем по-девичьи хихикает. — Так что всякие флаеры, скорее, для туристов, — она роется в коробке, доставая пару таких же рекламок, какую они уже нашли в лесу. — Приходите, очень будем ждать! Джемма кивает и берёт рекламки, складывая в карман. Кэл обводит сосредоточенным взглядом стоянку, вглядываясь в лица работников. Вполне нормальные на вид, молодые и постарше, даже пара детей носится с какими-то флажками. Химе прикрикивает на них, чтобы не мешались под ногами.       — Вам что-то ещё нужно? — мадам Соли ставит коробки на раскладной столик для пикников.       — Нет, мадам, это всё, — качает головой Джемма. — Если Вы не против, то мы бы хотели обойти территорию по периметру.       — Конечно-конечно, — горячо кивает женщина. — Но, напоследок, раз уж вы знакомитесь с нашим цирком в первый раз, не хотите ли сыграть в игру?       — Игру? — с налётом подозрения тянет Кэл.       — Ну, не совсем игру, это больше маркетинговый ход, — фыркает женщина. — Но это стало маленькой традицией. Так что?       — Хорошо, — кивает Джемма. — Что нужно сделать?       — О, ничего серьёзного, — она роется в другой коробке на столе и достаёт корзинку. Красный бархат выстилает дно, алой лентой овита ручка и такого же цвета бант висит на боку. — Марипоса получила своё название именно за то, что здесь водится большая популяция одноимённых бабочек, — Роген присмотрелась к банту внимательнее — тот действительно был разукрашен под бабочку. — И легенда нашего цирка гласит, что когда-то в этом городе жила женщина по прозвищу Красная Королева, которая исполняла желания. Её сожгли на костре, признав ведьмой, но вместо того, чтобы сгореть, она распалась сотнями бабочек. И каждый год можно сделать подношение королеве и удвоить свою жертву, — Соли продолжила доставать корзины из коробок, на каждой сидела бабочка из лент. — Ну, или получить билет на ярмарку бесплатно, в нашем случае. Джемма с Кэлом переглянулись.       — А что может быть подношением?       — О, всё, что угодно. Это больше забава для детей, чтобы потом на ярмарке получить бесплатное угощение или пару билетов для игры в дартс. Кэл порылся по карманам, но ничего не нашёл и с печальной улыбкой покачал головой. Джемма учтиво посмеялась, но тоже ничего не положила.       — Так, ладно, совсем я вас заболтала, — кто-то из рабочих окликнул Химе. — Не буду отвлекать доблестных блюстителей закона. Ох, бедные дети… Джемма проводила женщину взглядом, засунув руки в карманы куртки. Что-то холодное коснулась палцев. Она вытащила самородок. Золото мигнуло бликом на боку, заставив её скривиться.       — М-да, дело ясное, что дело тёмное. И бросила самородок в корзинку.