Something goes wrong

— Кацуки, я хочу признаться ему, — голова Тодороки лежала на плече блондина, когда он сообщил эту новость, — как думаешь, он полюбит меня? — Кто угодно тебя полюбит, принцесса. — Ты так говоришь только потому что ты мой друг, — надулся гетерохром. — Друг, верно. — Спасибо, Кацуки, завтра я скажу ему, — Тодороки поцеловал блондина в щеку, а потом положил голову ему на колени, ложась на кровать, всё ещё глядя в экран. Он положил руку блондина себе на голову, требуя ласки. Избалованная принцесса. Бакуго привычно запустил руку в двуцветные волосы. Это был их вполне обычный вечер. Довольно часто они устраивали приватный киновечер у Шото или как в этот раз у Кацуки в комнате, где смотрели либо классику мирового кинематографа, либо диснеевские мультфильмы. В общем всё, что Шото из-за своего «занятого» детства пропустил. После начала второго курса взрывной герой смог пересилить себя и признать, что они друзья. Не без скрытых мотивов вообще-то. У него был план. Надёжный как швейцарские часы. Но когда Шото в начале третьего курса признался ему в чувствах… к долбанному Деку, он понял, что план нужно пересмотреть. Но не понял как. И вот теперь Шото сообщает ему эту «замечательную» новость, а Кацуки без понятия, что делать. Вначале у него включилась базовая настройка «поддерживать Шото всегда и во всём» и только потом пришло осознание, что он ляпнул. И теперь он потеряет Шото. Чёртов Деку. В ярости на соперника блондин сжал кулак. — Ай, Кацуки. Больно! — воскликнули снизу. — Прости, принцесса, задумался, — блондин наклонился и чмокнул в лоб, возле линии роста волос, успокаивая боль. — Ничего, — улыбнулся ему Шото и все мысли, хорошие и плохие исчезли из головы взрывного героя. На следующий день, после окончания уроков Шото подошёл к своему лучшему другу. — Мидория, можно с тобой поговорить? — А, Тодороки-кун, конечно, — улыбнулся зеленоволосый, не подозревая ни о чём. Тодороки повёл друга к дереву на холме. Говорят, если признаться под цветущей сакурой твои чувства точно будут взаимны. Сейчас, конечно, был уже не сезон цветения, но Шото подумал, что сакура всё равно остаётся сакурой, так что не критично. — Мидория, ты мне нравишься, не как друг. Ты будешь со мной встречаться? — Он решил не тянуть, иначе боялся струсить. — Тодороки-кун, я… мне жаль, но я… мне нравиться кое-кто другой… Хотя знаешь? Скажи, если бы у тебя был шанс сделать меня счастливым, ты сделал бы это? — Конечно, я хочу, чтобы все мои любимые люди были счастливы. У юного героя всплыл в голове недавний разговор с Очако. Он жаловался, что Каччан не обращает на него внимание как бы он не старался. Она посоветовала заставить его ревновать. Показать, что, если он что-то не сделает наконец, Изуку уведут у него из-под носа. «Шото ведь идеальный кандидат для этой роли. Он всё равно собирался попросить его помощи, а тут и просить не нужно. Какое везение! И всё честно, Шото сам сказал, что сделает всё, чтобы Изуку был счастлив. А Изуку будет счастлив, если Каччан обратит на него внимание. А потом Шото будет счастлив, что сделал его, Изуку, счастливым и порадуется за любимого человека.» Словно птицы в клетке метались мысли юного героя, пока рядом стоял и ждал окончательного ответа гетерохром. — Тогда давай встречаться? — Натянуто улыбнулся Мидория. — Правда? Это так здорово. Я должен рассказать Кацуки, — пробормотал Тодороки. — Что? — Не расслышал Изуку, но ответа не получил, Шото уже убежал к общежитию искать блондина. Тот стоял и разговаривал (ругался) с Киришимой и Каминари недалеко от входа, но скрытые за углом, когда гетерохром подлетел и обнял его. Обычно он не такой тактильный на публике, но тут никого кроме двух членов Бакусквада не было, а они не раз были свидетелями таких взаимодействий, так что Шото не стеснялся их. Оба парня посмотрели на эту сцену с одинаковой нежностью в глазах. — Воу, принцесса, что случилось? — Удивляется обнимаемый парень. — Он сказал да! Я теперь встречаюсь с Мидорией, — стоящие рядом парни пораженно ахнули. Сердце блондина затопила печаль. Он знал это, он ждал это, но всё равно было больно. — Вот как, поздравляю, — выдавил из себя он. — Тогда полагаю ты должен быть рядом со своим… парнем сейчас, а не со мной обниматься. — Точно, ты прав, — охнул гетерохром, — я побежал к нему. — Бакубро, — осторожно начал красноволосый, когда Шото уже был на расстоянии. — Молчи, — мрачно предостерёг тот в ответ. Но Денки всегда был глух к предупреждениям. — У тебя же был план? — Спросил блондин с молнией в волосах. — Был, — безрадостно подтвердил взрывной герой, не отрывая взгляд от удаляющейся фигуры Шото, — да накрылся. Его друзья переглянулись, но промолчали. — Мидория, прости, что убежал, — Мидория уже шёл на встречу к общежитию, — нужно было кое-кому рассказать. — Так давай расскажем всем? — Что? Но я не хочу, — но его не слушали, Мидория уже тащил его ко входу в общежитие. Почти все уже были там, только-только пришли с занятий. Мидория обратил их внимание на себя. — Ребята, мы с Шото теперь пара! — Громко объявил он, поднимая их сплетенные руки и глядя на одного определенного человека в комнате. Все начали поздравлять, подходить и обнимать новоявленную пару. Мидория вновь бросил взгляд на блондина. Отлично, он выглядит очень злым, всё идёт по плану. А тот стоял хмурым и боролся с желанием схватить и увести Шото от всего этого. Он видел насколько ему некомфортно. Слишком много рук, слишком много внимания, слишком много прикосновений. Даже тактильный Киришима обнимал и трогал Тодороки всегда осторожно. Потому что хоть Шото и любил красноволосого прикосновения его иногда пугали, вызывая неприятные воспоминания. Тело помнило только один тип прикосновений — ради причинения боли. А избавить бессознательное от воспоминаний не так уж и просто. Из всех них Мина единственная, помимо Кацуки, могла спокойно обнимать и трогать Шото. Видимо женские прикосновения так сильно не пугали. Иногда она этим злоупотребляла, беся тем самым блондина. И Деку тоже должен это всё знать. Так какого он творит? Он боролся с желанием схватить Шото и увести его оттуда. Но теперь Шото с Деку. Теперь Деку должен заботиться о Шото. А Бакуго остаётся быть на вторых ролях и довольствоваться малым. Вечером Шото пришёл к Кацуки как обычно делать уроки. — Шото? — Да? — Ну, я в смысле думал ты будешь с Деку? — Почему? Мы же всегда вместе делаем уроки? Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нахмурился гетерохром. — Нет, нет, ни в коем случае, проходи, — пропустил его в комнату блондин. Видимо это есть то «малое». Или так он думал. Потому что Шото не поменялся с тех пор никак. По-прежнему проводил время с Бакуго больше, чем с кем бы то ни было. Ел рядом с ним, делал уроки и смотрел фильмы. И Деку судя по всему это не нравилось. Однажды утром Шото с удивлением обнаружил на кухне радостного Мидорию и злого Кацуки. — Мидория, доброе утро. Ты сегодня рано, — удивился он. — Ну конечно, я же должен был приготовить завтрак для своего Парня, — с акцентом на последнее слово и с радостной улыбкой с сторону Кацуки сказал зеленоволосый, — Каччан, приготовить тебе что-нибудь? — Да пошёл ты, Деку, — зло процедил блондин и вышел из комнаты даже не поприветствовав Шото. Он не подписывался, блядь, на такое. Чтобы проснутся и самого утра, первым делом видеть, как Деку парит по кухне и слушать постоянные «мой парень» «мой парень». Чёрт, он и правду любит конфетную тросточку. И Кацуки не знает хорошо это или плохо. И Деку начал постоянно буквально тыкать в лицо Кацуки свои отношения с Шото. Когда бы Кацуки их не увидел он держал Тодороки за руку. На обеде они сели за соседний столик и Деку кормил Шото со своей тарелки, своими палочками. — Вот, Тодороки-кун, открой ротик, — ворковал он. — Что? Мидория, но я и сам мог... — ему не дали договорить, заткнув рот куском курицы, так что пришлось прожевать и проглотить еду. И всё это время этот зеленый гадёныш поглядывал на Кацуки. Он нарывается на драку? Знает о чувствах Кацуки и демонстрирует свою победу? Только силами Киришимы кафетерий был спасён от разгрома. Потом был субботний вечер кино с классом. — Тодороки-кун, пойдёшь смотреть фильм? — Подошёл Изуку к своему парню. — О, я хотел посмотреть мультфильм с Кацуки. — С Каччаном? Позови его тоже. Мне хочется провести время с моим парнем. — А, ладно. Хоть они обычно проводили эти вечера не с классом, а вдвоём в уединении комнаты, ну или иногда с группой идиотов, блондин всё же согласился на предложение Шото. Он просто хотел провести время с любимым, пусть даже и среди других статистов. Чего он точно не хотел, так это наблюдать как Деку чуть ли не на голову Шото лезет. Мерзкий ублюдок. В тот вечер Мидория и правда был особенно… ласков. Несмотря на то, что гетерохром старался как мог избежать объятий, Мидория всё равно обнял его за талию и положил голову на плечо. Остальные умилились этому, поэтому попытки сопротивления Шото прекратил. Через полчаса Изуку положил голову на колени Шото и гладил эти самые колени. Зачем, он не знает, но, наверное, так принято? И Шото это нравилось. Да же? Должно нравится, ведь Изуку его парень. Но было какое-то странное ощущение. Поэтому гораздо больше ему нравилось находится наедине со своим парнем. Ведь когда они были одни Изуку вёл себя... нормально? Не обнимал, не переплетал руки и главное, смотрел на Шото, а не куда-то в сторону. Но Изуку кажется предпочитал проводить время с друзьями. И противиться этому Шото не мог. — Хм, Тодороки-кун, позови Каччана с нами в торговый центр! — Они собирались пойти в этот торговый центр вдвоём, и позже встретится с Очако, Иидой и Цую. Шото надеялся наконец на свидание, но смиренно согласился и написал Кацуки. — Он сказал, что не пойдёт. Он учит Киришиму математике, — было ли это плохо, радоваться тому, что твой друг не идёт с тобой гулять? Пришло ещё одно уведомление, — о, и он сказал, что никуда больше не пойдёт, потому что ему не интересно проводить с нами время. И сказал прекратить его беспокоить, — Шото нахмурился. Что это значит? — Оу, вот как. Знаешь, я тут вспомнил, что не могу сейчас идти гулять, потому что не сделал домашнее задание. Прости, Тодороки-кун. Давай я доделаю, а потом мы пойдём и встретимся сразу с Очако. — Оо, хорошо. Домашнее задание — это важно — Шото не хотел показывать, что расстроен или быть слишком навязчивым, поэтому просто согласился и ушёл к себе. И это был какой-то переломный момент, судя по всему. Ведь с тех пор кое-что в жизни Шото кардинально поменялось — он вновь остался один. Не только Мидория, но и Кацуки стали отказываться проводить время с Шото наедине. Приватные киносеансы в комнате Кацуки отменял потому что было много домашнего задания, которое он теперь делал с Киришимой, Каминари или Серо. Потому что идиотам нужна его помощь, а Шото умный и сам может сделать задания. Те лишь виновато пожимали плечами. Мидория тоже постоянно был чем-то занят и не мог проводить с ним время. А на выходных он даже не видел никого из них. Он искал по всему общежитию, но никого не нашёл. И на сообщения они не отвечали. Он сделал что-то плохое? Они обиделись? Он не знает и как узнать если его просто-напросто игнорируют непонятно. Ведь оба даже в школе ловко избегают двупричудного героя. И в конце концов ему надоело. Во вторник вечером он решил пойти и выяснить в чём дело. Лично, не по телефону, чтобы возможности проигнорировать его больше не было. И начать решил с того, кто он точно знает в общежитии сейчас — Мидории. Ведь Кацуки, скорее всего, ушел тренироваться с Киришимой. — Ну и? — Услышал он голос Урараки подходя к комнате Мидории. — Как продвигается покорение Каччана? Он уже обратил на тебя внимание? — Шото застыл напротив двери. Хоть она и была закрыта, но слышимость оставалась прекрасной. — Я думаю, что всё идёт хорошо, — задумчиво промычал его парень, — он постоянно смотрит на меня. Постоянно, представляешь? — Изуку звучал так восторженно, — и совершенно точно сходит с ума от ревности. Скоро мы будем вместе! — Ха, я же говорила. Давно нужно было разыграть карту ревности, она беспроигрышная. Попросить Тодороки помочь с этим было отличной идеей! Не знала, что он такой талантливый актер! Так натурально отыгрывает, молодец! — Ха-ха, да, он молодец. Но не будем о нём. «Не будем о нём» ха, это никогда и не было о нём верно? О ком угодно, но только не о нём. Что он должен делать сейчас? Ворваться в комнату и устроить Изуку скандал? Нет, Шото не усмеет устраивать скандалы. Сделать вид, что ничего не слышал и продолжать встречаться, надеясь, что когда-нибудь полюбят и его? Даже ему ясно, что это бесполезно. Кацуки знал бы, что делать. Но Кацуки бросил Шото. Уж не ради Мидории ли? Что ему точно нужно сейчас так это быть подальше от этих двоих. Гетерохром развернулся, он слышал достаточно, и пошёл к лестнице. Третий этаж, четвертый, пятый он тоже прошёл мимо, дойдя до выхода на крышу. Закрытого. Но это не проблема, легко сломав замок он прошёл и просто сел на пол посреди крыши. Солнце только начало свой заход. Боль предательства жгла грудную клетку. И дело было даже не в том, что Мидория не отвечает на его чувства. Просто его опять использовали для достижения своих целей. Сначала отец, а теперь лучший друг. Тот самый друг, который помог поверить, что он не инструмент для достижения чужих целей. Иронично, не так ли? А может на самом деле всё наоборот? Он ничего из себя самостоятельно не представляет и только для этого и годится? А его отец и лучший друг знают это и поэтому дают ему какой-то смысл существовать. Мысль не самая приятная, но она всё равно лучше, чем думать о том, что его лучший друг, зная о его чувствах, зная его историю из первых уст, вот так просто воспользовался им. Он сидел на крыше и сидел, а на небе уже ярко, на сколько это возможно в городе полном ночных огней, горели звёзды. Один раз у него зазвонил телефон, но он просто выключил его. Кто бы это ни был, говорить не хотелось ни с кем. — Ой, в чём дело, принцесса? — Ворвался в сознание хриплый голос. — Я тебя повсюду ищу. Ты почему тут сидишь? — Почему ты тут? — гетерохром даже не повернул голову. — Я же сказал, тебя искал. На ужине тебя не было, на телефон ты не ответил. Потом ещё и выключил. — Ты должен быть с Мидорией, — проигнорировал его Шото. — На кой чёрт мне быть с этим задротом? — Вы же теперь встречаетесь по всей видимости. Он начал со мной встречаться, чтобы ты ревновал его. Ты ревновал. Очевидно — это успех. Он добился своего. А я больше никому не нужен. — Он сделал что? — Багровые глаза расширились в изумлении. Понадобилось много силы воли, чтобы не пойти и не навалять этому Деку немедленно. Сейчас он нужен был Шото, разборки придется отложить, — не говори так. Ты очень нужен мне. — Но ты меня бросил, — Шото наконец повернулся и посмотрел на него. И Кацуки вздрогнул, слова попали точно в цель, а в глазах Шото отражалось столько боли. — Да, — признал он, сразу поняв о чём речь, — прости, я был трусом. Шото никак не прокомментировал. — И кое в чём ты прав. Я ревновал. — поморщился блондин, — но не его, а тебя. — Меня? — Удивился Шото. — Конечно, моя конфетная тросточка, — Кацуки заправил прядь Шото за ухо, и положил руку на щёку гетерохрома, поглаживая большим пальцем кожу под шрамом. Шото невольно, по привычке, прильнул к ладони. — Я люблю тебя уже черт знает сколько, — с нежностью прошептал он. — У меня был план: сначала подружиться с тобой, а потом признаться. Первую часть я успешно выполнил, а потом ты сказал мне, что тебе нравится Деку и мне не хватило смелости осуществить вторую. Я подумал, «ну я хотя бы буду его другом и смогу наслаждаться его обществом». Думал, что справлюсь, думал, что мне этого будет достаточно. Но когда увидел тебя с Деку, когда он начал говорить о тебе как о своём парне, мне стало невыносимо больно. И я причинил боль тебе, отказавшись от тебя совсем. Подумал, что если прервать наше общение мне станет легче. Не стало, — пожал плечами Бакуго, — прости, малыш. Шото смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Прости, Кацуки, я не знал. Я. Я не знаю, что чувствую к тебе. Всё это время я считал тебя просто другом, но сейчас я сбит с толку. — Ничего, принцесса, я не требую от тебя какого-то ответа. Хотя наши идиоты всё это время пытались убедить меня, что ты меня любишь, — усмехнулся он. — Правда? Почему они так думают? — Искренне заинтересовался этой идеей Шото. — Ну, — смущенно почесал нос другой рукой блондин, — говорили, что ты очень тактильный со мной, ластишься только ко мне, обнимаешь. Всегда ищешь меня первым если что-то случилось, хорошее или плохое, чаще улыбаешься мне, и смотришь как-то по-особенному, что они так считают. Но они же просто идиоты, не обращай внимание. Шото ничего не ответил. Он собирал свои мысли и воспоминания несколько минут. Мучительных для Кацуки минут. — Нет, они правы, — покачал головой двупричудный герой. — Что? — Затаил дыхание Бакуго. — Я не знаю, как смотрю на тебя, но моя первая мысль, когда я просыпаюсь о тебе, и последняя, когда засыпаю. Я хочу тебя касаться, как можно больше, постоянно, я бы вообще не хотел разлучаться, если честно. И я не чувствовал никогда того же желания к остальным. Когда мне грустно я хочу, чтобы ты был рядом, когда мне радостно я ещё больше хочу этого. Кацуки, я люблю тебя? — Покраснел гетерохром. — Не знаю, — выдохнул блондин, завороженно глядя в двуцветные глаза. — Ты хочешь меня поцеловать? Шото бросил взгляд на губы напротив. — Да, — едва слышно произнес он. — Тогда иди сюда. Кацуки наклонился, и прикоснулся своими губами к его, давая выбор и время отступить. Но Шото не хотел отступать. Он лишь сильнее сжал их губы, и обхватил руками шею Кацуки, давая понять, что совсем не против. Сигнал был получен и распознан, поэтому поцелуй стал глубже и чувственней, а самого героя притянули за талию поближе. Когда они разорвали недолгий поцелуй, Шото смущённо уткнулся Кацуки в грудь. — Ты как? — Что ты им обещал если они окажутся правы? Кацуки цокнул. Шото хорошо знал его и эту банду идиотов. — Неделю готовить им завтраки и ужины. — Тогда тебе лучше бы начать придумывать меню на неделю, — улыбнулся Шото. — Кацуки, — спустя время пробормотал в грудь блондина Шото. — Ммм? — Мы теперь встречаемся? — Только если ты хочешь, принцесса. — Я хочу, о, — он задумался, — но я вроде как встречаюсь с Мидорией. Считается ли это изменой? — Деку, — зло прорычал Кацуки, — давай-ка рассказывай мне, что с ним. Что ещё за встречался, чтобы ревновал? — Ах, это, — и Шото пересказ услышанный ранее диалог. — Я убью его, — прорычал взрывной герой. У него в голове не укладывалась, что Деку может быть таким ублюдком. — Не надо, Кацуки, — ахнул Шото. — Ты разве не злишься на него? — Злиться? Нет, — покачал головой Шото, — он сделал мне больно, и мне грустно, но я не злюсь. Просто не могу. — И что ты собираешься делать? Просто спустить ему с рук то, что он воспользовался тобой? Даже если ты можешь это сделать, я никогда не прощу его за то, что он сделал тебе больно. — Я не знаю, что делать с ним. Он мой друг и я не хочу терять друга, но он очень некрасиво поступил. Кацуки, что мне делать? — Водянистым голосом спросил Шото. — Уффф, ну для начала хотя бы расстанься с ним, я не собираюсь быть в роли любовника, ясно? Шото кивнул. — А потом дай себе время понять, как ты хочешь с ним поступить. Не торопись. Я буду рядом и как бы тяжело не было приму любое твоё решение. — А ты его не будешь убивать пока что? — Убивать не буду, но, если у меня появится шанс его избить я обязательно воспользуюсь им. Ясно? — Строго сказал он. — Хорошо, меня всё устраивает. — А, Кацуки? — Что, принцесса? — Мы можем пока не говорить никому, кроме Киришимы и остальных, что встречаемся? — Мы можем не говорить даже им, если хочешь. — О, но как они тогда узнают, что ты им должен готовить? — Улыбнулся Шото. — Поверить не могу! Ты хочешь видеть, как я страдаю? Мой собственный парень? Я ранен в самое сердце, — притворно приложил руку к груди блондин. — Парень, — протянул Шото, — мне нравится, как это звучит. И может мне просто нравится наблюдать как ты готовишь, — начал водить пальцем по его груди Шото, — знаешь, в одной только майке, которая облегает и подчеркивает каждый твой мускул. Такой горячий, — кокетливо говорил он. — Иди сюда, — не выдержал взрывной герой, вновь притягивая Шото, чтобы увлечь на этот раз в более страстный поцелуй. Шото лишь захихикал в ответ и растворился в поцелуе. Удивительно, как быстро Бакуго стёр любые печали Шото. Боль от поступка друга, она ещё была там, но больше не казалась такой жизнеопределяющей. Он просто понял, что с ней можно жить дальше. Особенно когда рядом с ним такой мужчина.