Something goes wrong

На следующий день после занятий, первым делом Шото выловил Мидорию и отозвал на приватный разговор. — Мидория, я думаю, нам стоит прекратить встречаться. — Что? Но почему Тодороки-кун? — Это, понимаешь, не работает, — Шото видел, как в одном из просмотренных с Кацуки фильмов, использовали такую формулировку, чтобы расстаться. И так как у него нет иного опыта в расставаниях он решил использовать её. — Ты прав. Это действительно не очень работает. — Что? — Шото широко раскрыл глаза, потому что не понимал говорит ли Мидория о них или о своём плане по завоеванию Кацуки. — Хорошо, Тодороки-кун, я тебя понял, — улыбнулся Мидория. И Шото опять был сбит с толку. Эта улыбка была такой теплой, такой знакомой. И так не верилось, что этот светлый человек мог поступить так с Шото. Он честно был в замешательстве, а не выдумал ли он это всё вообще? После разговора он первым делом пошел, конечно, к Кацуки. — Я сделал это, — заявил Шото с порога комнаты блондина. — Ты сделал что? — Снимая пиджак поинтересовался тот. — Я расстался с Мидорией, — кладя обе руки на грудь Кацуки объявил гетерохром, — теперь мы можем, — он поднял глаза от груди блондина, и кивнул, — можем. — Вот как? — поиграл бровями Бакуго, обнимая возлюбленного. — Тогда, ты будешь моим парнем? — Конечно, — радостно кивнул Шото, встречая губы Кацуки на пол пути, и вместе они повалились на кровать, но не спешили вставать, а просто лежали и обнимались. — И что ты решил с ботаником делать? — Не знаю, мне пока сложно поверить, если честно, что он способен на такое. — А мне нет, — хмыкнул Кацуки, — как решишь скажи мне. Но милым я с ним не буду, предупреждаю. Чтобы ты не решил. Я приму любое твоё решение, как и говорил ранее, но лично я его никогда не прощу за то, что причинил тебе боль, — поглаживая Шото по спине сказал он. Тем же вечером Кацуки готовил на кухне любимые блюда каждого из группы идиотов. Они с Шото сходили в магазин, и Шото почти назвал это их первым свиданием, на что Кацуки зарычал, что их первое свидание не будет походом в магазин. Он устроит полукровке нечто грандиозное. А Шото не нужно было грандиозное, ему нужно просто с Кацуки, но раз его парень так хочет, он не станет возражать. Зашли группа идиотов как ни странно все вместе. И застыли на месте, увидев накрытый стол и веселого Шото. — Это… — начал Киришима, не уверенный в том, что видит правильно. — Да, я так и знала, — радостно закричала Мина, кидаясь обнимать Шото. — Я рада, что ты одумался! Вы обязаны рассказать мне как всё было в самых мелких подробностях. Кто признался первым, когда и где это произошло? — Только, — строго сказал Кацуки, бросив предупреждающий взгляд на всех, — никому ни слова. Все согласно и серьезно закивали. — И как всё было мы расскажем, когда будем готовы, ясно? Опять кивки в ответ. — А теперь садитесь жрать, господа. И отлипни уже от него. — Не ревнуй, — показала язык Мина, но пошла на своё место. — Умм, это на вкус как победа, — промычал Денки. — Согласен, братан, — вторил ему Серо. Кацуки рычал для них, но больше для вида, ведь под столом в его руке лежала чуть прохладная ладонь любимого человека. И всё у них было хорошо, пока Мидория, судя по всему, не начал новую стадию своего плана завоевания. Началось всё довольно безобидно. Кацуки обсуждал что-то с Киришимой в гостиной, сидя на диване. Только вошедший Шото, увидел, как к нему подсел Мидория. Слишком близко. Очаровательно улыбнулся, и начал что-то быстро говорить, показывая какие-то бумажки, прижимаясь ближе и чуть ли не заваливаясь на блондина. Кацуки отреагировал не сразу. Прерванный на полуслове он пару секунд пытался осмыслить происходящее, а потом взорвался. — Твою мать, гребанный Деку, отвали от меня. — Но Каччан… — возразил зеленоволосый. Киришима просто сидел с открытым ртом в шоке, правда от чего именно не понятно. От действий Мидории или от яркой реакции Бакуго. — Я сказал отвали от меня, пока я тебя нахуй не взорвал, — ладони блондина уже искрили. — Так, всё. Идём, — поэтому Киришима, как самый замечательный друг, спасибо ему большое, почуявший неладное, схватил Кацуки и повёл его в сторону лестницы, где и стоял Шото. Развернул Шото и они втроем направились в сторону комнат Кацуки и Киришимы. — Что хотел Мидория? — Поинтересовался Шото. — Какую-то херню, — Кацуки всё ещё был на взводе. — Он бормотал что-то о совместной тренировке и о стратегиях, которые разработал специально для Бакубро. — Ответил Киришима на вопрос Шото. — Какого чёрта это вообще было? — прошипел красноволосый, — почему он так себя вёл и почему ты так взорвался? Нет, ты никогда к нему не относился хорошо, но это уже слишком бурная реакция даже для тебя. — Мы объясним тебе позже, — сказал Шото, заводя всё ещё взбешенного Кацуки к нему в комнату, — сейчас нужно позаботиться об этом, — кивнул на напряженный ладони Бакуго он. Киришима лишь кивнул и зашел в свою комнату. Шото провёл, всё ещё бормочущего себе под нос «чёртов Деку» блондина, усадил на кровать, а сам устроился на коленях на пол между его ног. — Кацуки, — он провёл по рукам своего парня, — успокойся, его нет. Тут только ты и я. — Верно, — выдохнул взрывной герой, заглушая причуду, — я, бля, не понимаю, что ему нужно было от меня. — Наверное, он просто хотел потренироваться. — Ты всё ещё его оправдываешь, — с грустью заметил блондин. — Он мой друг, — Кацуки очень хотел бы сказать, что друзья вообще-то так не поступают, как поступил Деку с Шото. Но не хотел расстраивать любимого. — Забудь о нём, — Шото встал и уселся на колени Кацуки, — посмотри лучше на меня. — Я всегда лучше на тебя посмотрю, принцесса. Лучше чем смотреть на тебя может быть только целовать тебя. — Тогда чего же ты ждёшь? Письменного разрешения? — Вздёрнул бровь гетерохром. — Дерзкая принцесса, — хищно улыбнулся блондин. Шото успел только вскрикнуть как его повалили на кровать и зацеловали всего и везде. Инцидент был успешно забыт. До следующего дня. И урока практики у Всемогущего. Бакуго был в паре с Киришимой, а Шото спарринговал с Серо. Сегодня они тренировались без причуд, в рукопашном бою. Бакуго против Киришимы без причуд всегда было крайне занимательное зрелище. Потому что, если с причудой Бакуго был безусловно одним из лучших, физически они с Киришимой были теперь равны. Особенно учитывая, что ходят они в зал вместе. Поэтому ни один не сдавался легко, и они всегда затягивали свои спарринги. Ну и конечно не обходилось без травм. Не обошлось и в этот раз. Киришима пару раз всё-таки попал по Бакуго, но победа всё равно осталась за блондином. Он восстанавливал дыхание, когда почувствовал прикосновение к руке, которое началось на бицепсе и ползло вверх к плечу, а с учётом того, что на спарринг Шото он смотрит прямо сейчас, это точно был не он. А более никому не дозволено касаться Кацуки Бакуго. Поэтому он стряхнул прикосновение, обернулся и его вновь встретили эти раздражающие зелёные глаза и «солнечная», как её называл когда-то Шото, улыбка. Если бы не Шото он размазал бы этого ботаника немедленно. — Давай обработаю, Каччан, а то синяки будут, — протягивая руку вновь сказал Мидория. Кацуки отпрянул и отскочил подальше от него мигом, избегая прикосновений. — Отвали от меня, бля, тебе что не ясно? — Но я же о тебе забочусь, — удивленно, будто действительно не ожидал сопротивления, моргнул герой. — О себе позаботься, — бросил блондин, удаляясь от Деку в сторону Шото и Серо. Тем же вечером, когда Кацуки готовил для банды идиотов, к нему неожиданно присоединился на кухне Деку. Благо Шото в это время отдыхал у себя в комнате и не видел этого. Однако банда идиотов сидели на кухне и всё видели. — Какого хрена ты тут делаешь? — После очередного удара плечом прорычал блондин. — Каччан, я просто готовлю. Это общая кухня, я имею право тут готовить, — если, конечно, только ты не хочешь приготовить что-нибудь мне сам, — невинно похлопал своими оленьими глазками он. Кацуки сжал зубы, но постарался поменьше сталкиваться с Деку, но это было сложно, когда он сам лип — обнимал за талию, чтобы пройти куда-то, касался кожи, невзначай, когда брал что-то возле Кацуки. Блондин каждый раз дёргался вмазать ему, но в последний момент сдерживался. Бакусвкад переглянулся, глядя на то, что вытворяет Мидория. — Бакубро, а ты помнишь, что вообще-то обещал научить меня готовить? — Решил прийти на помощь другу, видя его дискомфорт, Киришима. К тому же красноволосый присутствовал при попытке «позаботиться», так что чувствовал что-то неладное. — Хватит тогда штаны просиживать. Иди сюда! Блондин был безумно благодарен другу, что он стал буфером между ним и ботаником. Иначе он скоро взорвался бы, а он обещал Шото сдерживаться. Вскоре Деку натыкаясь каждый раз вместо Бакуго на Киришиму, поняв бесполезность своих действий, закончил «готовку» и ушёл. — Что это было? — прошептала Мина после. — Он что пытается тебе отомстить за то, что ты Тодороки увёл? — Нет, — поморщился блондин, — он делает кое-что похуже. Просто дайте Шото время решить. Каждый вторник, четверг и субботу Кацуки и Киришима ходят в зал. Этот зал находится на территории академии, специально созданный для студентов. Обычно Шото ходит туда в другое время. У Кацуки с Киришимой там какое-то своё соревнование кто сильнее раскачается, в котором Шото не желает участвовать. Его устраивает просто поддерживать форму. Он предпочитает гибкость силе. Однако в этот раз Шото решил, что неплохо провести время со своим парнем, да и самому позаниматься, поэтому пошёл с ними. Кто ж знал, что и Мидория будет там? И вот Шото вынужден наблюдать сцену, от которой кровь в венах неожиданно кипит. Его парень позанимавшись протягивает руку, а туда Мидория вкладывает свою, свою бутылку с водой, из которой он сам пил! И Кацуки пьёт оттуда! Это же непрямой поцелуй. И, честно говоря, будь это Киришима, Каминари или кто угодно другой, Шото так не отреагировал бы. Но это Мидория. Мидория, который использовал Шото, чтобы добраться до Кацуки. А потом он смотрит на Шото, и его глаза расширяются на его лице мелькает осознание. Но уже поздно. Кацуки только закончил с одним из тренажёров, и очень хотел просто глотнуть водички. Шото будто читая его мысли протянул бутылку с водой. — Спасибо, детка, — говорит он, пьёт, а потом видит Шото сидящим на другом тренажере. Он смотрит прямо на Кацуки, личико надуто, похож на маленького возмущенного хомячка. «Милашка» умиляется ему Кацуки. Тогда до него и доходит. Если Шото там, как он мог подать Кацуки бутылку? Он убирает бутылку, и поворачивается, а там Деку с радостной рожей, будто получил редчайшую карточку Всемогущего. — Твою мать, Деку! Я сказал тебе оставить меня в покое! — Он психует, бросает бутылку и уходит поскорее за Шото, который идёт в раздевалки. — Постой, детка, я думал, это ты подаёшь мне воду, честно. — Ага, как же, — говорит Шото, скидывая с себя одежду, чтобы помыться и уйти. Желания заниматься больше нет. А у Кацуки мысли путаются от вида обнажённого возлюбленного. Он даже не представляет, что творит с блондином. Пока Кацуки пребывал в своих мыслях Шото уже ушёл в душевую кабинку. Благо, хотя бы в зале у них кабинки вместо просто перегородок. — Чёрт, — наспех раздевшись он спешит за своим парнем. — Я люблю только тебя, — шепчет он на ушко, прижимаясь всем телом. — Ой, — Шото не ожидал, что за ним последуют, — Кацуки, — смущённо произносит он, а потом теряется в объятиях. Кацуки прижимает его спиной к своей груди, и Шото чувствует, как ему в задницу упирается полувставший член его парня. — Ну не тут же? — А почему нет? Нас не видно, просто будь тише. Не переживай, я не буду заходить слишком далеко. Наш первый раз не будет быстрым перепихоном в душе, — целуя Шото в плечо, заявил Бакуго. — Ммм, — Шото откинул голову на плечо возлюбленного, а тот протянул руку, прошёлся по груди, задев сосок и вызвав судорожный выдох, огладил рёбра, живот и обхватил член своего парня, начиная плавные движения рукой. Поцеловал, играя с языком любимого и посасывая его. — Сожми ноги покрепче, — прошептал Бакуго, оторвавшись от припухших губ. Шото сделал как ему велели, а Кацуки пристроил свой возбужденный орган аккурат между этими прекрасными бёдрами. Он начал двигаться, головка члена задевала мошонку Шото, рука на члене Шото двигалась в такт, они были уже на грани, когда… — Каччан! — в душевую зашёл Мидория. — Он, блять, издевается, — прорычал тихо Кацуки в плечо любимого, — я точно убью его, Шо. Тот молчал ещё не до конца осознав, что произошло. — Ты забыл перчатки, я их принёс. Ты тут? — Вали нахер отсюда, блять Деку, пока не подорвал! Если я выйду и ещё хоть раз увижу твою рожу за сегодня, я за себя не ручаюсь. Я серьезно. — Ой, ладно тебе, Каччан. — Деку, — и было в его голосе что-то такое, что пробрало даже Мидорию. — Понял, понял. Помоюсь и ухожу. Кацуки уже хотел было отстраниться от Шото, когда услышал звуки душа из соседней кабинки, но тот начал двигаться сам. — Детка, если ты не прекратишь я кончу, — прошептал на ухо Шото он. — Кончи, — томно ответили ему. — Ты серьёзно этого хочешь? Когда этот ботаник за стеной? — Пофиг на него, я хочу тебя. И они продолжили. И возможно Деку даже слышал, как Шото кончает с именем Кацуки на устах. — Я хочу знать? — спросил Киришима, видя их выходящих из одной кабинки. Деку, к счастью, хватило мозгов свалить. — Если только ты извращенец, — хмыкнул Кацуки. — Тогда избавьте меня от этого. Но в этой кабинке я никогда теперь не буду мыться. — Можно подумать ты такого не делаешь с Пинки, ханжа. — Не в общественном же месте! — Ну и зря. — Кацуки! — ударил его по руке Шото, краснея до ушей. А в ответ получил только множество поцелуев. Но даже если он и услышал что-то, Мидория Изуку был не из тех, кто сдаётся или признаёт поражение. На следующий день во время обеда ничего не предвещало беды. Оживлённая столовая, звон посуды, болтовня. Пока не раздался громкий смех Мидории, который говорил о чём-то с Очако, а потом слова, застававшие Кацуки выплюнуть свой обед. — Да, да. Каччан обещал женится на мне, — рассмеялся он, — это было так мило, у моей мамы где-то даже видео осталось. — Деку, твою мать, не неси чуши. — Ой, Каччан, не надо стесняться этого. Я же совсем не против. — Мне было четыре, — на осуждающий взгляд Мины ответил он. Он помнит это только потому что его карга вечно подкалывала его этим раньше. Мелькнувшая у выхода двуцветная шевелюра отвлекла его. — Твою мать! Деку, хватит нести чушь или я взорву твою башку, ты ей всё равно не пользуешься, — убегая вслед за Шото, бросил он. — Эй, эй, детка, постой, — смог схватить его за рукав блондин. — Чего тебе? Иди вон на Мидории женись! — Худшее проклятие, что я слышал в своей жизни. Ты что так ненавидишь меня? Кацуки всегда знал, как заставить Шото улыбнутся. — Прости, — прошептал он, прижимаясь к груди своего парня в пустом коридоре, — просто я устал. Он лезет и лезет. Я устал смотреть на это. — Прости, малыш, — целуя в макушку и обнимая сказал блондин, — я говорю ему отвалить, но он просто не понимает. — Это не твоя вина, я сам должен был уже давно ему сказать. — Ты ничего не должен, если не готов. Шото согласно промычал, но для себя он уже всё решил. Хватит откладывать, хватит убегать. Он давно должен был прекратить отрицать очевидные факты. Правда он не думал, что воплощать решение придётся так скоро. Буквально следующим утром. Шото проснулся довольно рано. Раньше Кацуки. Что было удивительно. Возможно, это было какое-то предчувствие или интуиция. — Каччан, я приготовил твоё любимое, — встретил его возглас, когда он вошёл на кухню. — О, Тодороки-кун, это ты. Ты сегодня рано. А я тут это, — почесал затылок герой. — Мидория, хватит, — Шото сжал руки в кулаки от напряжения. — Что хватит? — Прекрати липнуть к Кацуки. — О, прости, я не подумал, что тебе может быть неприятно. Но, Тодороки-кун, это любовь, ничего не поделаешь, к тому же ты ведь сам расстался со мной. — Дело не в этом. Кацуки встречается со мной. И тут Мидория рассмеялся. Шото не знал почему он смеётся, но чувствовал, что ничего хорошего или весёлого дальше не будет. — Ой, прости, Тодороки-кун, ну ты и выдумщик. Тебе это приснилось, не так ли? — Что? — К такому он был не готов. — Нет, это правда. Он — мой парень. — Слушай, я знаю, что это неприятно, но тебе нужно смириться с тем, что мы с Каччаном будем вместе. Понимаешь, Каччан любит меня. Я думаю, это началось ещё в детстве. — Нет, он любит меня! — Шото очень хотелось топнуть ногой как капризный ребёнок. Потому что чтобы он не сказал, Мидория просто не слышит его. — Ты действительно думаешь, что я поверю, что Каччан выберет тебя? Тебя? Вместо меня? Это смешно. Я тебя люблю, Тодороки-кун, как друга. Но ты со всей своей этой семейной драмой больше обуза, чем партнёр. А Каччану это не нужно. Ему это только мешать будет. У него знаешь ли есть цели. Я наблюдаю за ним годами и точно знаю, что ему нужно. Шото не нашелся что ответить, не потому что был согласен, а потому что был в шоке от того что его друг на самом деле думает о нём. — И что же мне нужно? Просвети-ка меня, ботаник, — раздался третий голос. — Потому что, если ты знаешь, что мне нужно, значит должен знать, что мне нужен только он, — подойдя со спины Кацуки обнял Шото, и прижал к своей груди спиной, давая опору и безмолвную поддержку. — Каччан! — Тут же встрепенулся зеленоглазый, игнорируя очевидную картину перед собой. — А я тебе приготовил завтрак, любимый, — протягивая тарелку сказал он. Было ли это «любимый» характеристикой завтрака или обращением не ясно. — Принцесса, можно уже наконец не сдерживаться? — Спросил на ушко Шото блондин. Получив в ответ легкий кивок головы, направил руку в сторону тарелки и точечным прицельным выстрелом взорвал её с ощущением полного удовлетворения проделанным. — Слушай, сюда, Деку, я люблю Шото. Я НЕ люблю тебя, уясни уже это. И никогда не любил. И ты это сам прекрасно понимаешь, не прикидывайся. А будешь ко мне лезть — взорву. Сделаешь Шото больно ещё раз — четвертую и взорву каждую часть. — И ещё, Мидория, — добавил Шото, он принял окончательное решение относительно зеленоволосого. — Я не хочу больше быть твоим другом. — Тодороки-кун, — прошептал Мидория явно в шоке. — Ты меня слишком сильно обидел. С этого дня мы просто одноклассники, потом коллеги. Но не больше, — проигнорировал его гетерохром. — Идём, Кацуки. И они оставили Изуку с осколками наедине на кухне. Придя в комнату Кацуки усадил молчаливого парня на кровать и сел рядом, но Шото перелез к нему на колени, обхватил как коала и положил голову на плечо. — Эй, что не так, Шо? Ты же не воспринимаешь его слова в серьёз? Ты же знаешь, что я люблю тебя, а не его? — Поглаживая любимого по спине поинтересовался Кацуки. — Я знаю, тут, — гетерохром показал на сердце, — но вот тут, — на голову, — сомневаюсь. Просто, — он вздохнул, — зачем тебе и правда я, когда есть он? Почему я? — Принцесса, ты знаешь, когда я тебя полюбил? — В начале года? — На самом деле я и сам не до конца уверен, но думаю начал я проникаться симпатией после спортивного фестиваля. — Не может быть! — Ещё как может. А как меня бесил этот лысый, который всё лип к тебе, ты не представляешь! — Шото хихикнул на этом моменте. Он помнит, как Кацуки бесился тогда, но никогда не придавал этому особого значения. — Понял, что попал я в конце первого курса, на той вечеринке. Детка, ты так красиво смотрелся в тех джинсах и укороченном топе. А как ты улыбался? Я понял «Хочу заставлять его улыбаться как можно чаще, и чтобы он улыбался так только мне одному». Потом я придумал свой гениальный план. — Не такой уж и гениальный. — Эй, он сработал. Ты влюбился в меня. — Это верно. — Понимаешь? Ты, именно потому что это ты, а не кто-то другой. Не симпатичная мордашка, не красивое тело, а Тодороки Шото весь. И я хочу, чтобы ты был моим навсегда. — Я уже твой, Кацуки. Целиком и полностью твой, пока ты хочешь меня. — Я буду хотеть тебя всегда-всегда, принцесса, — Бакуго на эмоциях сжал его в объятиях крепче, а Шото просто растворился в этом тепле и чувстве полной безопасности и абсолютного принятия.