Тропа Аокигахары

Сора поправил лямку тяжелого рюкзака и в сотый раз пожалел, что согласился на эту авантюру. Лес Аокигахары встречал их на удивление тихо. В интернете писали, что даже в солнечный день здесь стоит гнетущая, ватная тишина, но сейчас, пока они шли по тропе, воздух был наполнен обычными лесными звуками: стрекотали цикады, где-то стучал дятел, ветер шелестел в кронах японских кленов и криптомерий. Обычный лес. Даже красивый. — Ну и где тут знаменитая «чаща смертников»? — Рё, как всегда, гоготал громче всех. Он пинал сухие шишки и размахивал веткой, изображая самурая. — Я рассчитывал хотя бы на пару привидений, а тут скукотища! — Рё, заткнись, — цыкнула на него Айка. — Ты призраков пугаешь своим ржачем. Юки, самый тихий из компании, просто улыбнулся и покачал головой. Они подшучивали над мрачной репутацией места всю дорогу от самой станции. Айка предлагала вызвать духов с помощью специального приложения на телефоне, Рё обещал сфотографироваться на фоне самого жуткого дерева для своего блога, а Миюки, сестра Соры, тащила всех вперед, мечтая сделать эффектные фото на закате. Сора слушал их болтовню и чувствовал себя чужим. — Эй, Сора, ты чего такой кислый? — Рё хлопнул его по плечу. — Расслабься! Это просто поход. Ну, подумаешь, болтают в интернете про всякую чертовщину. Сора остановился и оглядел поляну, которую они выбрали для лагеря. Тени от деревьев уже начинали удлиняться. — Здесь покончили с собой сотни людей, Рё, — тихо сказал он. — За каждой такой историей стоит трагедия. Над этим не смеются. Повисла неловкая пауза. Айка закатила глаза, но Миюки, его сестра, понимающе кивнула. — Сор всегда таким был, — сказала она, развязывая рюкзак. — Книжек начитался про мистику и теперь везде видит чужие страдания. Ладно, философ, иди лучше хворост собери, пока солнце не село. Сора обрадовался предлогу уйти. Пока ребята шумели, устанавливая палатку и раздувая горелку, он двинулся вглубь леса, туда, где тропа уходила под уклон, усеянная корнями деревьев, похожими на скрюченные пальцы. Сначала он просто собирал сухие ветки, стараясь не уходить далеко от звуков голосов. До него доносился смех Рё, визгливый голос Айки, спорящей с Юки. Сора усмехнулся. Хорошо, что они не чувствуют этой тяжести. За одной из криптомерий ему попалась большая охапка сухостоя. Сора нагнулся, и в этот момент всё изменилось. Смех оборвался. Не затих, не стал тише, а просто исчез, словно кто-то щелкнул выключателем. Сора замер, не разгибая спины. — Миюки? — позвал он на всякий случай, но голос прозвучал глухо, как в подушку. Он выпрямился и похолодел. Лес вокруг был тем же, но одновременно чужим. Воздух стал густым и тяжелым, пахло сырой землей и чем-то сладковато-гнилостным, как от старых, мокрых цветов. Звуки цикад пропали. Ветви деревьев, которые минуту назад мирно шелестели, теперь застыли в полной неподвижности, создавая впечатление, что они следят за ним. Солнце еще не село, но свет будто выцвел, стал пепельным, серым. Тени сгустились настолько, что в двух шагах от себя Сора уже не мог разглядеть тропу. — Спокойно, — прошептал он себе под нос, но сердце уже колотилось где-то в горле. — Это просто игра света. Я отошел дальше, чем думал. Он бросил хворост и пошел обратно, туда, откуда, по его расчетам, пришел. Он прошел десять шагов, двадцать, тридцать. Ветка хрустнула под ногой, и звук показался ему оглушительным и чужим в этой звенящей тишине. Знакомого дерева с раздвоенным стволом, которое он запомнил как ориентир, не было. Вместо него из земли торчал покосившийся, заросший мхом деревянный столбик. Предмет какого-то ритуала? Могила?... — Ребята? — крикнул он громче, чувствуя, как паника поднимается липкой волной от живота к груди. — Миюки! Рё! Тишина. Даже эхо не было. Сора побежал. Он петлял между стволами, цепляясь за колючие кусты, царапая руки о кору. Он кричал имена друзей, но лес не отвечал. Каждый поворот открывал перед ним лишь новые, незнакомые тропы, усыпанные не листвой, а какими-то почерневшими лентами и обрывками белой ткани, трепыхавшимися на ветках, которого здесь не было. Он выскочил на небольшую поляну, совершенно выдохшийся. Это была не их поляна. Здесь не было палатки, не было следов их костра. Посреди поляны лежал старый, полуистлевший рюкзак, а с ветки ближайшего дерева свисала петля из перетертой веревки, тихо покачиваясь, хотя ветра не было. Сора попятился, споткнулся о корень и упал. Вставая, он заметил, что его пальцы испачканы не в земле. Они были в чем-то черном, густом и липком. Он поднес руку к лицу, чтобы рассмотреть, и замер. Это была сажа. Свежая, жирная сажа, будто здесь только что был пожар. Холод сковал его тело. Он медленно поднял голову и посмотрел сквозь поредевшие стволы туда, где должен был быть их лагерь, но увидел лишь пустое место. Он моргнул. Зажмурился. Открыл глаза снова. Пустота. — Ладно, — сказал он вслух, и голос предательски дрогнул. — Ладно. Я просто отошел дальше, чем думал. Гораздо дальше. Он попятился назад, туда, откуда прибежал, но тут же остановился. А куда «назад»? Деревья все выглядели одинаково. Тропинки не было. Был только лес, серый свет и гнетущая тишина, от которой закладывало уши.