Реанимация

Сова неподвижно лежала на спине на ковре в коридоре на втором этаже. С глазами, полными слёз, юная лавандовая кобылка смотрела на мёртвое существо, словно ожидая, что его застывшие когти шевельнутся. Что его крошечное, сморщенное тельце встанет, повернёт голову к ней и моргнёт, требуя почёсываний. Но этого так и не произошло. Она оставалась безжизненной на полу, её обычно широкие, круглые глаза были пусты и безучастно смотрели в потолок. «Твайлайт?» — услышала кобылка голос отца снизу, с лестницы. Она не обратила на него внимания. Она продолжала терпеливо смотреть на сову, надеясь, что та просто играет и вот-вот вскочит, чтобы наградить её порцией ласковых покусываний в качестве извинений за мрачную шутку. Но когда она продолжала ждать, а безжизненное тело совы не подавало признаков жизни — ни души в её безучастных глазах — кобылка опустилась на задние ноги, её бедный ум не в силах осознать внезапную смерть её питомца. «Я звал тебя ужинать пять минут назад. Всё в порядке?» — снова окликнул отец кобылки — единорог по имени Найт Лайт. Когда дочь не отреагировала на его слова, его охватило беспокойство, и он поднялся по лестнице, чтобы узнать, что случилось. Он быстро понял, когда его взгляд упал на мёртвое животное на полу, и он тихо и торжественно прошептал: «Ох...» «Я-я не понимаю, — всхлипнула дрожащая кобылка. — Вчера с ней всё было хорошо». Найт Лайт сел рядом с плачущей кобылкой, протягивая передние ноги. «Иди сюда, малышка». Кобылка прижалась к груди отца, и он притянул её в мягкие объятия, позволяя ей выплакать слёзы в его шерсть. «Мне жаль, Твайлайт...» Кобылка говорила сквозь рыдания: «Я... я думала, что хорошо заботилась о ней... м-может, я недостаточно хорошо её кормила, или... или, может быть...» «Ты ничего не сделала не так, Твайлайт, — заверил её Найт Лайт. — Ты отлично заботилась о ней. Но иногда в жизни такое просто случается». Кобылка слегка отстранилась, глядя на отца печальными, недоумевающими глазами. «П-почему?» Найт Лайт покачал головой. «Не знаю. Никто не знает». Его взгляд снова упал на сову. «Но важно то, что Совелия теперь в лучшем месте. Хороший способ думать об этом — что она перешла в более спокойное место. Где-то, где есть другие совы, такие же, как она, где она может летать, куда захочет, не уставая, и есть всю свою любимую еду, не зная забот». Он снова повернулся к дочери с искренним выражением лица. «И даже если её сейчас нет с нами, она где-то там, наверху, думает о тебе». Всхлипнув, кобылка кивнула, а затем снова прильнула к отцу в объятиях. Найт Лайт подержал дочь ещё несколько мгновений, мягко поглаживая её розово-фиолетовую гриву, прежде чем усадил её. «Знаешь что? Давай устроим похороны для Совелии? Мы можем похоронить её на заднем дворе, сказать о ней что-нибудь хорошее и устроить официальное прощание — вроде церемонии. Хочешь?» Лёгкая улыбка коснулась губ кобылки, и она с готовностью кивнула. «Хорошо, тогда почему бы тебе не поужинать, пока я всё подготовлю, а когда закончишь, мы все соберемся на заднем дворе. Договорились?» «Договорились». Найт Лайт встал и повернулся к сове. Его рог мягко засветился, и лёгкое голубое сияние окутало животное, осторожно поднимая его с ковра. Когда он с помощью магии понес её вниз по лестнице, кобылка молча смотрела, её губы снова скривились в хмурую гримасу. Она перевела взгляд на деревянную подставку-жёрдочку в коридоре и смотрела на неё с подавленным видом. Она прокручивала в голове слова отца. «Иногда в жизни такое просто случается». Размышляя над ними, она чувствовала, как внутри растёт гнев. Это было несправедливо. Совелия не была больна, ни стара, ни страдала от проблем со здоровьем. Не было никакого объяснения, очевидной причины её смерти. Она была совершенно здорова, а затем внезапно её не стало. Как она могла просто принять, что смерть Совелии была не более чем «таким случаем»? Почему судьба могла просто решать убивать существ, когда ей вздумается? Это было жестоко. Затем в её голове пронеслась другая часть их разговора; та, где говорилось, что Совелия теперь в лучшем месте. Где-то «там, наверху». Она знала, что так смерть не работает. Когда живые существа умирают, они никуда не уходят. Однако она подумала, что, возможно, в словах отца всё же была доля правды. Возможно, смерть существа не означала его исчезновение. Возможно, они всё еще были там, внутри, только запертые в теле, которое больше не работало. Кобылка продолжила развивать эту мысль. Что, если Совелия на самом деле не исчезла? Что, если… что, если был способ, которым она могла бы... *** Внезапный толчок в бок вырвал Твайлайт Спаркл из её размышлений. Бегло оглядевшись, она заметила через плечо Рэрити, сидящую на месте позади. Её глаза были красными и опухшими, рядом с ней в сиянии магии парил носовой платок. Улыбка на её лице требовала усилий. «Ты готова?» — спросила она тихо, чтобы не отвлекать других сидящих пони от надгробной речи, которую в данный момент произносила Каденс. Твайлайт кивнула в ответ, затем проверила, не сдуло ли порывистым послеобеденным ветром карточки-подсказки, лежащие на коленях её полностью черного платья — подарка Рэрити. Пробежавшись по ним взглядом с помощью магии и убедившись, что она готова к своей речи, аликорн подняла глаза, чтобы сосредоточиться на той, что звучала сейчас. На небольшой трибуне перед собравшимися гостями, расположенной между двумя дубами, Каденс взяла паузу, чтобы собраться, прежде чем снова обратиться к слушателям. «В связи с этим, думаю, я говорю за всех, кто знал Спайка, что одной из самых запоминающихся его черт была храбрость. Я... эм...» — Она тихо усмехнулась. — «Я помню, как всего несколько месяцев назад Спайк получил звание Героя Кристальной Империи. И вполне заслуженно, ведь если бы не он, Кристальное Сердце не было бы восстановлено вовремя, и Король Сомбра победил бы в тот день». Каденс лукаво ухмыльнулась. «Так, для протокола, на самом деле это я восстановила Кристальное Сердце, так что я всё еще жду своего признания». Шутка вызвала оживлённый смех в аудитории. «Но это не умаляет той отваги, которую он проявил в тот день. Нужно особое мужество для ребенка в таком возрасте, чтобы взять на себя ответственность перед лицом опасности. Встать, когда нуждающиеся пони нуждались в нём больше всего. Встать, когда его друзья нуждались в нём больше всего. Поэтому, я думаю, именно таким мы все и должны стараться его помнить — как доброго, забавного, милого чудака, но прежде всего — как ребёнка с сильным сердцем». Небольшая пауза последовала, чтобы слова нашли отклик у всех. Затем: «Прощай, Спайк. Мы будем скучать». В аудитории раздались тёплые аплодисменты, когда Каденс собрала свои заметки со стойки перед собой и направилась обратно на своё место рядом с Шайнинг Армором в первом ряду. Она принимала слова похвалы от пони вокруг и отвечала им с благодарностью, прежде чем взглянуть в сторону Твайлайт с нежной улыбкой. Твайлайт улыбнулась в ответ, изо всех сил стараясь не показывать на лице, насколько сильно у неё болит сердце. Несмотря на то, что она отвлеклась и слышала только конец речи, услышанного было достаточно, чтобы едва не отправить её за грань. Она тепло вспоминала тот день в Кристальной Империи. Как она доверила Спайку восстановить Кристальное Сердце, когда не смогла сделать это сама. Она помнила ту перемену на его лице, когда страх уступил место решимости — внезапное понимание того, что судьба империи лежит на его плечах. И без колебаний он стал самим собой, действуя, когда это было необходимо. Это был день, когда она поняла, что Спайк был не просто надёжным помощником, но и надёжным союзником, который сделает всё необходимое, чтобы защитить своих друзей. Это был день, когда она поняла, что Спайк действительно взрослеет. В тот момент она не могла быть более гордой за него. Твайлайт почувствовала, как стебли гнева сжимают её сердце. Почему его забрали у неё так рано? Что он сделал, чтобы судьба оборвала его жизнь, когда он был так молод? Он заслуживал жить намного дольше... Среди потока мыслей в голове аликорна мэр Понивилля взяла слово у трибуны, приблизившись к микрофону, когда аплодисменты стихли до внимательной тишины. «Спасибо, Каденс. Прежде чем перейти к захоронению, у нас будет последняя памятная речь, и я приглашаю Твайлайт Спаркл подняться к трибуне, чтобы поделиться с нами личными воспоминаниями». Уши Твайлайт навострились, когда она услышала своё имя. Быстро оглядевшись и встретив ободряющие улыбки и кивки, она глубоко вздохнула и встала, её карточки-подсказки парили рядом в фиолетовом сиянии. Она никогда не была тревожной пони, когда дело касалось публичных выступлений. Но, приближаясь к трибуне, она чувствовала, как бешено колотится сердце. Она едва держалась, а тут ещё нужно было произнести речь о драконе, по которому она болезненно скучала, перед группой пони; она боялась, что не выдержит и развалится на части у всех на глазах. Ей и так было трудно писать эту речь, так что если это был какой-то показатель того, как она справится с её произнесением, она молилась о чуде. Оказавшись у трибуны, Твайлайт положила карточки на подставку и посмотрела на свою аудиторию. Толпа пони казалась намного больше, чем прежде. Она снова глубоко вздохнула, прочистила горло и начала. «Прежде всего, я хочу поблагодарить всех, кто пришёл. Ваше присутствие очень много значит для меня, и я уверена, что оно много значило бы и для Сп... для Спайка». Ещё один глубокий вдох, на этот раз дрожащий. Взгляд на карточки-подсказки. «Трудно выразить словами, что Спайк значил для меня в те годы, с тех пор как я вылупила его из яйца на вступительном экзамене в Школу Одарённых Единорогов Принцессы Селестии, ещё будучи маленькой кобылкой. Однако, думаю, я могу объяснить это, рассказав, что заставило меня усыновить его в тот день — выбор, который мне не предлагали, а скорее, который я попросила сама. Полагаю, как ни странно, сама связь между ним и тем, как я получила свою метку и открыла неотъемлемую часть того, кем я была, заставила меня почувствовать некую связь с ним. И, чувствуя эту связь, в порыве, чувствуя себя обязанной вырастить его самостоятельно, я попросила оставить себе настоящую награду, которую я заслужила за своё достижение в тот день. Десять лет спустя я могу с уверенностью сказать, что Спайк был не только моим главным помощником и моим лучшим другом... Спайк был моим братом». Наступила пауза, пока Твайлайт держала голову опущенной, сосредоточившись на том, чтобы держать свои эмоции под контролем. Когда пауза начала затягиваться за пределы того, что можно было счесть намеренным, она заставила себя снова поднять глаза и перевернула вторую карточку. «И вот, столкнувшись с потерей того, кого я считала братом, мой разум не мог понять, что чувствовать среди водоворота эмоций, проносившихся в моей голове. Мне было грустно. Я была в шоке. Я злилась. Но со временем, когда я смогла обработать свои эмоции, я обнаружила, что из всех них я чувствовала больше всего... сожаление. «Мой разум начал прокручивать все те случаи, когда я относилась к нему больше как к помощнику, а не как к другу. Те времена, когда он приходил ко мне, желая провести время вместе, а я отвечала: «Может быть, позже, Спайк». Я думала о всём том времени, что я проводила, зарывшись носом в книги, и о той большой его части, которую можно было бы потратить на разговоры о его любимых комиксах про Супер Пони, или на то, чтобы сводить его в пончиковую в Кантерлоте, от которой у него загорались глаза каждый раз, когда мы проходили мимо. Я всё думала об этом отрезке времени и о том, как сильно хотела бы вернуть его, чтобы исправить все свои ошибки. Стереть все те случаи, когда я отмахивалась от него, и все те случаи, когда я...» Её голос начал срываться, глаза щипало, горло болело. Она дрожаще выдохнула и заставила себя продолжить: «...все те случаи, когда я принимала его как должное — нагружая его работой по дому вместо того, чтобы позволить ему быть ребенком, или таская его с собой помогать мне с делами, которые хотела сделать я, вместо того, чтобы больше думать о том, что, возможно, хотел делать он. «Интересно, чувствовал ли он когда-нибудь, что моё отношение к нему было несправедливым. Хотелось ли ему когда-нибудь высказаться против моих требований в сотый раз за неделю переорганизовывать библиотеку, прежде чем спрятать свой протест за улыбкой и согласиться. Возможно, он действительно был счастлив помогать мне во всём, что я просила. Но я никогда не узнаю наверняка, потому что я не приняла это во внимание, когда у меня была такая возможность. И из-за этого я остаюсь с сожалением...» Следующая часть речи должна была перейти к положительным воспоминаниям о Спайке — контрасту с первой половиной, чтобы затем завершить всё на более светлой ноте. Но, снова взглянув на карточки-подсказки, она едва могла разобрать слово из-за затуманенного зрения. Она чувствовала, что плотина начинает прорываться, и как бы она ни пыталась сохранить самообладание, её усилия были тщетны. Её следующие слова были обращены к аудитории, которая для неё больше не существовала, исходящие чисто от сердца, а не от карточек перед ней. «Я просто... я-я так скучаю по нему. И я бы отдала всё, чтобы поговорить с ним е-ещё один раз...» И это было всё, что у неё было. До конца её речи оставалось ещё несколько минут, но у неё не было сил продолжать. Плотина прорвалась, и она опустила голову, а рыдания сотрясали её тело. Аудитория сидящих пони, переглядываясь с блестящими от понимания глазами, зааплодировала. Мэр Понивилля подошла к трибуне, положила сочувствующее копыто на плечо Твайлайт и проводила её обратно на место, где её утешали семья и шестеро друзей. Остаток похорон прошёл в тумане. После нескольких заключительных слов благодарности выступавшим мэр Понивилля провела присутствующих к месту захоронения. Каждый пони по очереди прощался, пока, наконец, не настало время захоронения. Твайлайт мрачно смотрела, как гроб медленно опускается в землю. Когда он опустился наполовину, её внимание слегка привлекла правая сторона. На соседнем дереве Совелий устроился на одной из ветвей, наблюдая за похоронами с меланхолией в своих круглых глазах. Глазах, почти идентичных главам совы, которую он заменил. Взгляд Твайлайт снова обратился к гробу, а мысли унеслись в прошлое. «Иногда в жизни такое просто случается». Слова эхом отдавались в её голове снова и снова, но сколько бы раз она их ни прокручивала, она не могла найти в них никакого оправдания. Не имело смысла, что одни существа могут прожить полную жизнь, в то время как жизнь других, таких как Спайк, была оборвана без всякой уважительной причины. Она не могла этого принять. Она отказывалась. Затем она вспомнила незапланированные слова, сказанные ею перед тем, как разрыдаться у трибуны, — что она отдала бы всё, чтобы снова поговорить со Спайком. Вдруг голос в глубине её сознания задал ей вопрос. Простой, состоящий из одного слова. Всё?