Нейтральный.

Плотный, тягучий воздух наполнял комнату и с тяжестью оседал в лёгких всех троих, пока они все пытались отдышаться, будто после марафона. На деле такую реакцию вызвала лишь одна фраза, словно катаной разрезавшая пространство между ними. Тяжкий вздох со свистом: — Так, об этом мы с вами поговорим позже, а сейчас давайте подумаем, что делать с Владом, — подал голос Миша, стараясь отвести то, что он только что услышал, на задний план своего сознания. — А что с ним делать? Завтра придём, апельсинов принесём, и всё, — Малинин считал этот разговор пустым и глупым, сейчас у них есть проблема поважнее, чем прохлаждающийся в больнице друг. — Согласен, — не хотелось произносить имя того, с чьим мнением соглашался Петр, но остальные и так всё поняли, — я хоть и скучаю по Владу, но он сегодня даже не писал ничего, а значит, всё скорее всего хорошо. А ты чего такой встревоженный? — метнулся вопрос в сторону друга, который и правда ёрзал на стуле и не мог найти себе места. — Да вы прикалываетесь? Вам настолько насрать на него? — а у Шайдорова искры в глазах появились от такого безразличия парней. "Возможно Влад был прав насчет них, они есть друг у друга, хоть и собачатся. А он третье звено. Мой бедный мальчик..." — Миш, всё хорошо? Нам не всё равно, просто ничего же не произошло, а его сейчас лучше не беспокоить лишний раз, чтобы быстрей поправился, — накрыл его руку своей Гуменник, видя, как на глазах того закипают слёзы, это было непохоже на привычного им парня, — ты что-то знаешь? Он тебе писал, звонил? — Я к нему ездил! — выпалил тот на одном дыхании, сдерживаясь, чтобы на разрыдаться или не наорать на друзей, — Ему очень плохо там, ребят, его в психушку забрать хотят! Они думают он сумасшедший.. Двоим слушателям будто перекрыли доступ к кислороду, от услышанного хотелось встряхнуть головой и проснуться, чтобы это всё оказалось неправдой. А третий отчаянно смотрел на них, пытаясь выловить в глазах хоть каплю сожаления. — Я... мы, прости, — закашлялся длинноволосый, в момент утратив своё красноречие. — Мы не знали, что всё так хуево, — закончил его фразу Илья, взяв возлюбленного за руку под столом и сплетя пальцы, на удивление, не встретив сопротивления. — Всё хорошо, но вы перед Владом будете извиняться, не передо мной, — тихо промолвил тот, всё ещё сверля друзей взглядом, — ему это очень нужно. Те обменялись кивками, понимая, что действительно должны объясниться перед четвертым другом. И сразу же в воздухе повис ещё один вопрос: — А зачем ты создал эту группу? — неловко протянул блондин. На секунду все трое застыли, ошарашенные внезапностью такого вопроса, но в следующую секунду тихо рассмеялись, никто сам не понимал от чего конкретно. Видимо, каждый нуждался в позитивной разрядке. — Я давно хотел, а после визита к Владу всё стало на свои места, — проговорил Миша, взлохмачивая волосы, — а вам не нравится?.. — Нравится, я тоже думал об этом, — с тёплой улыбкой проговорил Гуменник, встретив удивлённый взгляд Ильи. — И я.. Значит, точно судьба. В груди у каждого разлилось необъяснимое тепло, ведь теперь их связывала официальная дружба, закреплённая у каждого в мобильнике. Но всё-таки кое-что оставалось нерешённым, так что веселье длилось недолго. — Это, конечно, превосходно, но надо решить что-то с Владом. Нам надо вытащить его из этой больницы как можно скорее, — решительно отчеканил Михаил, вмиг посерьёзнев. — Предлагаешь его выкрасть? — заговорщицки подмигнул ему блондин, вызывая в памяти воспоминание, — помнишь, как мы тогда с орлами... Брови слушающего это всё Пети вскинулись, ведь об этой части истории он ещё не знал. Неужели они ввязывались ещё в какой-то криминал?.. Если сейчас не расскажут, надо будет потом выяснить у Малинина. Ну, когда их общение наладится.. — Помню, — прервал того рассказчик, — нет, я таким больше не занимаюсь. Это крайняя мера, а мы пока что черту закона не переходили. Так что нужно подумать как легально достать его оттуда. Услышавший это Илья наигранно разочарованно надулся, но грустно всё равно стало. Ему нравились "около-криминальные" вылазки с ребятами, особенно захватывали дух гонки с полицией на бедном автомобиле Шайдорова, пока тот ругался себе под нос всем, на чём свет стоит. Голос подал Петя, который, имея юридические знания, успел поразмышлять над планом: — Есть вариант вписать кого-то из нас как его родственника. Больница у нас небольшая, проверять особо никто не будет. Да если и будет, мы к этому времени уже смоемся, а в суд за такое никто не подаст, спишут на случайность, — перебирая в руках салфетку и уставив взгляд на неё, преспокойно сказал он, — а у родственников есть законное право забирать больного. — Бля, Петь, ты мозг! Я тебя расцелую, обещаю! — глаза Михаила загорелись надеждой на хороший исход, ведь предложенный план звучал вполне складно и легально. В ответ на такое бурное обещание Малинин злобно зыркнул на него, давая понять, что никого тот расцеловывать не будет, и сильнее сжал чужую руку под столом, получив успокаивающее поглаживание чужим большим пальцем своего. — Понял, понял, это твоя прерогатива, — театрально попятился друг, усмехнувшись. — Ты помнишь, что я тебе говорил? — уставился на него длинноволосый, намекая, что последние слова были лишними. — Да, да, Петь, вы не встречаетесь. Всё помню, — убеждающе кивнул Шайдоров, пытаясь произнести эту фразу без сарказма и не рассмеяться. Он-то уже давно заметил сплетённые под столом руки, но не хотел ещё больше провоцировать парочку на агрессию. На какое-то время в воздухе воцарилась тишина, которую никто не хотел прерывать. Всё и так было ясно, но каждый в помещении продолжал обманывать себя и остальных. Выдержав паузу, послышался голос Петра: — Тогда завтра после пар около твоей машины? — на что получил утвердительный кивок, — И сразу предупреждаю, как родственника мы записываем тебя, Миша. Вы с Владом реально чем-то похожи, скажем, что ты брат. — Как скажешь, — прыснул в ладошку тот, немного покраснев от упоминания схожести ребят, и тут же оробел и прошептал: — а можно.. я у вас переночую? Не хочется домой по ночи одному ехать.. Жители квартиры опешили и обменялись озадаченными взглядами, думая о разном. Мысли Гуменника гласили: "А куда его положить спать?", а в светлой голове пронеслось: "Значит нам с тобой придется спать вместе?.." Никто из них читать мысли не умел, но оба поняли друг друга, и на их лицах загорелись улыбки. У одного — мягкая, полная надежды на лучшее и любви, у другого — привычно острая и кривая, но не содержащая злобы, лишь отчуждение. — Оставайся, мы не против, — повернулся к Мише и пожал плечами длинноволосый, — можешь лечь тут, на кухне, мы стулья сдвинем.  В ответ на это бровь блондина вскинулась, так как он ожидал совершенно другого предложения. Он перевёл недоумевающий взгляд на Шайдорова, который тут же словил это, кивнул ему глазами, и в его голове заскрипели шестерёнки, продумывая решение ситуации. Он видел в глазах напротив отчаяние и усталость, то, как тому хотелось быть вместе с любимым, и не мог оставаться в стороне. Он только-только добился признания друзей друг другу и считал своим долгом довести дело до конца. — Я.. у меня спина болит, я не могу на твёрдом спать, извини... Нет других вариантов? — умоляюще поднял он глаза на Петю, — или я в машине заночую. — Не стоит, простудишься ещё, — выдохнул тот, — ладно, ложись в зале, где Илья спит, — он повернулся к Малинину и смерил того укоризненным взглядом, через который пробивалась нежность и жалость, — мы в моей каморке потеснимся, да? — Да, конечно! — попытался скрыть свой энтузиазм парень, хотя хотелось выпрыгнуть из стула. Он уставился на возлюбленного, словно бездомный щенок, которого наконец-то приютили. Он очень устал спать на холодной кровати один, обнимая одеяло. Глянув на улыбающегося Мишу, он губами прошептал "Спасибо", чем заставил того усмехнуться.