Тайком от предков

Бенволио сделай то, Бенволио сделай это! Надоело хуже горькой редьки. В мире только один человек вокруг которого я готов скакать, выполняя каждый каприз: моя крошка дочка. Вот ей правда можно отчаянно нуждаться во мне каждую чёртову минуту. Ради ее счастья и спокойствия я более чем готов недосыпать ночей и сбиваться с ног. То что порой она ревет, не желая засыпать и от этого начинает раскалываться голова, с лихвой окупается тем какое же она чудо. А вот все остальные совершенно ничем не заслужили права мотать мне нервы. Особенно семья. Можно подумать я о многом их просил. Нет же, я был более чем добросовестным сыном и племянником, на меня можно было положиться, хоть ко меня и гоняли с поручениями так, будто я прислуга, а не полноправный член семьи. Раньше во времена всех наших безрассудств, на меня повесили зачем то роль няньки Ромео, с которой я неплохо справлялся. Во всяком случае за ним я уж точно следил лучше, чем за самим собой. И вот единственный раз я о чем то попросил и никто не пожелал пойти мне навстречу! Нет уж, ну его к черту этот древний благородный род Монтекки, его холодный темно-синий герб, его ледяное равнодушие и нежелание замечать ничего живого и настоящего вокруг себя. Отчего любой мой вклад в дела семьи, воспринимается ей просто как должное? И за что их после этого уважать? Нет, моя настоящая семья это Елена. И Ромео. И Меркуцио, который не родня мне по крови, но тоже совершенно как брат. Меркуцио сумасшедший, непредсказуемый, непременно оказывающийся в центре любого рода неприятностей, но может быть именно за это я и люблю его. Ворчу что зря связался с ним и что от него один беспорядок, что безусловно не далеко от истины, но не было ни дня, когда я пожалел бы о том, что когда то в детстве сумасшедший племянник герцога стал частью нашей компании. Потому что когда я вхожу в гостинную и застаю его лежащим на полу рядом с моей дочуркой и увлеченно воркующим что-то вроде: "так ладно, не все же нам рисовать котиков, давай внесем нотку разнообразия, пусть будет целый зоопарк: вот щенок смотри, он виляет хвостом потому что рад, и мышка, мы спрячем ее в углу страницы подальше от всяких там котов, и птичка, очень кривая птичка, с подбитым крылышком, кажется я не гожусь в художники, но ты за нее не бойся, она все равно вполне себе летает...и поет так, что другие, менее кривобокие птицы внутренне умирают от зависти..." мое сердце переполняется нежностью. Все-таки Меркуцио единственный человек, кому я безоговорочно доверил бы своего ребенка. Он читает ей вслух книги, которые не одному нормальному человеку не пришло бы в голову счесть сколько-нибудь пригодными для детских ушей и поет на манер колыбельных песенки не самого приличного содержания, а однажды взял ее на руки и пошел гулять с ней по улице, каждому встречному рассказывая новую версию легенды о том откуда взялся этот ребенок (и он успел вдохновенно рассказать пять неповторяющихся сюжетов на эту тему, пока я не поймал его за этим занятием и не пресек это безобразие). И все таки он лучший. Может моя девочка все таки получит детство счасливее чем то, что было у каждого из нас. Они замечают меня, прерывают рисование, мы еще некоторое время болтаем, дожидаясь прихода Ромео. И в конце концов он появляется. Такой же мечтательный и оторванный от реальности как вчера. Ох и зря мы в это ввязываемся! Все же речь о Капулетти. Чует мое сердце, кончится все это дело морем слез, таким широким и страшным пронзительно синим как знамена рода Монтекки, что с рождения тяжким грузом висят на наших с Ромео шеях, таким штормящим и клокочущим, что Ромео ни за что не перелететь его на одолженных у купидона крыльях, а Меркуцио, ни за что не протанцевать над бушующими волнами по ниточкам паутинки, натянутыми для него королевой Мэб. Всех нас затянет в этот мрачный водоворот, в сплетенье родовых предрассудков, закутает бессмысленными запретами, свяжет по рукам и ногам устаревшими и несправедливыми нормами и правилами и в конце концов похоронит на самом дне. И молится я смею уже только о том, чтобы на этой дороге к финалу нас не разбросало в разные стороны друг от друга. Но конечно я не говорю ничего. В конце концов, я так и так чувствую себя связаным судьбой по рукам и ногам, идти или не идти туда куда она дергает тебя за ниточки как будто не так и важно. Может быть стоит идти. Когда я вижу Джульетту, такую живую, бойкую, практичную и непосредственную, но все еще достаточно мечтательную, чтобы в какой то мере заглянуть в недоступный больше никому мир Ромео, мне начинает казаться, что есть надежда, на какой-то совсем иной исход, на то, что нас конечно не поймут, это было бы слишком, но по крайней мере примут... А еще сегодня нас вероятно ждет новое столкновение с Тибальтом. От которого мне нужно беречь Ромео, потому что я конечно ворчу, что я ему не нянька, но кто если не я? Меркуцио отчего то вбил себе в голову будто они с кошачьим царем играют в какую-то общую игру, где есть правила, что оба они подписались соблюдать и по негласным законам загадочной вселенной этой игры дела обстоят так что цитата: котик совершенно безобиден. Вот только по моему здесь с другом играет злую шутку его неспособность порой отличить вымысел от действительности. Так что, извините, но я остаюсь при своем: кот опасен. А глупый кузен зачем-то не только готов мириться с необходимостью быть с ним рядом хоть целыми днями, раз Джульетта никуда не пойдет без верного телохранителя, но и вбил себе в голову, что Тибальт в глубине души замечательный человек (вот уж ни за что не поверю) и если очень постараться можно рано или поздно с ним подружиться. Мне в свою очередь кажется, что быть брошеным в вольер со львами и то безопаснее, чем хоть на секунду ослабить бдительность рядом с Капулетти, ну да разве кто-нибудь когда-нибудь слушает Бенволио... Как бы то ни было, Меркуцио отослал Джульетте записку, прилагавшуюся к роскошному букету цветов якобы от Париса, где назначал встречу в три часа дня, в роще за городскими стенами на полянке у ручья и советовал соврать дома будто бы она идет исповедаться. Так что мы берем широкий платок и приматываем им малышку к моей груди, чтобы освободить руки, подхватываем на кухне корзинку с фруктами и выпечкой ( раз уж все равно выбираемся на природу надо устороить пикник, даже если в сущности мы собираемся совсем не на прогулку, а на тайный совет для обсуждения плана примирения двух семей в весьма сомнительной компании Тибальта Капулетти) и, выбирая узкие безлюдные улочки, пробираемся к городским воротам. Мне немного стыдно что это из-за меня приходится прибегать к такой скрытности. Если меня увидят с дочкой, дядя с тетей у ж точно найдут способ не выпускать меня из дома совсем. Они-то верят будто им еще полтора года назад, удалось, запретив мне брак и вручив мешочек монет семье Мелиссы, убедить ее навсегда покинуть город забрав мою, на тот момент еще не родившуюся, малютку, куда-то далеко-далеко, где она не станет пятном на репутации рода. Хотя сами они пятно! А моя малышка самая лучшая. Спит, примотаная платком к моей груди, тихонько посапывая... Ох, и что я буду делать когда она подрастет? Как дам ей хоть сколько-нибудь достойную жизнь? Капулетти уже на месте. Сидят на коряге у ручья о чем-то переговариваясь между собой. Джульетта болтает в воде босыми ногами и улыбается, а ее брат как всегда выглядит недовольным. А вот и мы, - обьявляет Меркуцио, - не правда ли вы невероятно по нам скучали? Еще чего, - фыркает в ответ Тибальт, - ты-то здесь вообще зачем? К истории с Ромео и Джульеттой и ты в общем-то и отношения не имеешь. Эй, между прочим это я все придумал! - возмущается мой лучший друг, делая еще шажок в направлении Капулетти, - и признайся, ты все же скучал, не правда ли? Ну хоть чууточкууу, вот стооолечко, - он сует руку со слегка разведенными пальцами совсем уж под нос к Тибальту, который не меняясь в лице в одно движение толкает его в ручей. Тибальт! -возмущается Джульетта и пихает брата локтем,- Что ты сразу так? Он же только спросил. Не переживай, у нас так принято, - успокаивает ее Меркуцио, выбираясь на берег и начиная растегивать пуговицы насквозь мокрой рубашки, - именно в таких жестах он обычно выражает свои сложные и запутанные нежные чувства ко мне. Джульетта хихикает. Меркуцио стягивает мокрую рубашку, разумеется ни на секунду не задумываясь о неумесности подобного в компании юной дамы, расстилает ее сушиться и сам вытягивается рядом на траве, весь подставляясь лучам солнца. Тибальт распутывает завязки плаща снимает его и не глядя швыряет в направлении Меркуцио. Тот немедленно подхватывает его и садится на корточки, заворачиваясь в плащ целиком. Ого, возможно я был неправ и мой друг не такой уж фантазер?! Хотя я настаиваю что тезис о том, что котик якобы безобиден, вся эта красота по прежнему не доказывает. Ладно, это мило но передем к делу, - начинает Меркуцио, забрасывая в рот виноградину из корзинки с фруктами, - планировать как помирить семьи в ситуации если вы двое все-таки женитесь, пока как будто еще рано, вам стоит все же узнать друг друга получше и убедится, что оба вы и впрямь этого хотите, но каким бы ни был наш далеко идущий план, очевидно, что первым делом нам нам нужно как-то исхитриться и ... Убрать Париса, - пребивает его Джульетта, - потому что меня очевидно не выдадут за Ромео, пока есть претендент получше. Он лучше? - пугается Ромео. Я имею в виду богачее, знатнее и не из самьи которую мы ненавидим,- уточняет она, - не волнуйся, в том, что касается всего остального ты его обходишь, это я даже и сейчас могу уже сказать. Итак Парис должен от тебя отказаться, - констатирует Меркуцио, - или ты от него. Второе наверное предпочтительнее, да? Первый вариант не смей даже рассматривать, - цедит сквозь зубы Тибальт, -если ты хоть заикнешься о решении, что бросит малейшую тень на репутацию Джульетты... Ладно, ладно, уговорил, - откликается Меркуцио, - для тебя все что угодно: давайте портить репутацию только моим родственникам. Итак с Парисом что-то ужасно не так из-за чего Капулетти с презрением отворачиваются от него и отказывают ему в руке своей прекрасной дочери. Что бы это могло быть...Как насчет незаконного ребенка? Младенец у нас уже есть, нужно только исхитриться подбросить ее Парису и начать рассказывать... Только через мой труп! - подаю голос я, - Не вздумай впутывать Елену в свои дурацкие схемы! (подозреваю, что он такой вариант тоже на самом деле не рассматривает, и озвучил только, чтобы подразнить меня, и чтобы что-нибудь сказать, пока в голове формулируются альтернативные планы). Смертельная болезнь, - предлагает Тибальт, - Парис со дня на день погибнет и смысла выходить за него нет. Вообще-то в том, чтобы быстренько выйти за кого-нибудь, кто богаче и знатнее тебя и вот вот умрет, довольно много, - решаюсь возразить я, - не все же ищут в браке любви, а не выгоды. Он любит другую, - наконец выдвигает самую логичную версию Джульетта, и более того активно ухаживает за другой, будучи со мной помолвленным! Это ужасный скандал, и причина для разрыва помолвки, да? Мы ведь можем выбрать какую-нибудь девушку и завалить ее дорогими подарками якобы от Париса, тем же манером, каким я утром получила тот милый букетик? Ромео смотрит на свою возлюбленую широко раскрыв рот. Возможно он только сейчас догадался, что мечтает связать жизнь с девушкой, способной в отдельные моменты здорово напоминать женскую версию Меркуцио (От меня-то это уже и вчера не укрылось). Как бы то ни было растроеным или хотя бы менее очарованым кузен не выглядит, он удивлен, но в первую очередь все еще восхищен и влюблен до умопомрачения. Можем, - радостно откликается Меркуцио, - можно даже пару любовных писем написать, подделав почерк и повзаимствовав именную печать. Осталось только выбрать девушку. Ох, совершенно не хочется в это втягивать никого, кто впрямь поверит в его ухаживанья и станет рассчитывать на брак с Парисом, - включается Ромео, - будет ужасно нехорошо вот так просто играть чувствами какой нибудь юной дамы. Нам нужна лишь влюбленность с его стороны, не с ее...Нужно выбрать ту что сразу же ему откажет. Можно даже какую-нибудь замужнюю даму, - вставляет Меркуцио, - раз уж нам нужен скандал... Боже, я начинаю жалеть Париса. В сущности хотеть жениться на Джульетте не преступление, за что мы с ним сразу так?! Хоть я и не знаю что предложить в качестве альтернативы. Пойти поговорить? Ни в жизнь ведь не сработает. Так что я только молчу, втайне надеясь, что их болтовня выведет все же на какой-нибудь менее жестокий вариант. Хотя нет, - отметает собственное предложение Меркуцио, - Парис конечно одно сплошное унылое занудство и мне кажется ему совсем не повредит, если с ним, разнообразия ради, что-нибудь случится, но мне не хотелось бы совсем уж портить ему жизнь, так что достаточно незначительного скандала. Пусть поухаживает за какой-нибудь девушкой, которая не захочет за него выходить. Такое ведь вполне реально, если она уже выбрала другого жениха... Или...- в глазах Джульетты вдруг зажигается огонек внезапной идеи, - или если она решила уйти в монастырь! Послушайте, да мы же знаем такую девушку! Всем известно, что после того как Тибальт ей нахамил, Розалина тверда в своем намеренье замуж никогда не выходить. К тому же я по ней скучаю! Давайте ее тоже пригласим в гости к Меркуцио от лица Париса! Мы наконец сможем поболтать, а Тибальту предоставится возможность извиниться. Судя по выражению лица ее кузена перспектива извиняться его совершенно не вдохновляет. Нам вкратце пересказывают, драматичную историю с Розалиной. Ромео здорово смущен ведь он и сам был некоторое время увлечен ею, причем совсем еще недавно, и наверное ему не хотелось бы, чтобы об этом стало извесно Джульетте. Однако эту тему мы так и не поднимаем. Розалину решено было пригласить (Тибальт согласился на это с тяжелым вздохом, сдавшись под напором умоляющего взгляда сестры. Может ему и впрямь не совсем чуждо все человеческое?) И вот собрание оконченно, мы расходимся по домам, прощаясь с друг другом у ворот. Ромео и Меркуцио напрявляются домой сразу, а мне нужно зайти и оставить малышку у Меркуцио, поэтому я делаю крюк через ту часть города, где, по неписаным извечным законам, вся територия принадлежит Капулетти. Пусть уж лучше с ребенком меня засекут они, чем кто-то из тех у кого есть реальная возможность насплетничать моим родителям или родителям Ромео. К тому же, я целиком закутываюсь в плащ и надеюсь таким образом остаться неузнаным. Так что в итоге мы проходим некоторую часть пути вчетвером: я, Тибальт, Джульетта и Елена, которая теперь проснулась, но пока, слава богу, не плачет а только недоуменно глядит по сторонам: город ей в новинку. Обычно мы гуляем только в саду у дома Герцога, это кажется вторая или третья вылазка с ней за пределы города, что мы предпринимаем. Мы с Джульеттой беседуем о какой-то ерунде, а Тибальт молчит, но явно прислушивается к разговору. И вдруг подбегает какой-то мальчишка с конвертом в руке и передает его Тибальту. Просили ответить сразу же, - отчеканивает он и замирает в ожидании ответа. Тибальт пробегает глазами письмо и видимо весть там тревожная, потому что по лицу его на миг пробегает тень, прежде чем он снова придает ему извечное беспристрастное выражение. Да, - обращается он к посланцу, - Завтра же. Насчет времени я пришлю вечером. Что такое? - спрашивает Джульетта, когда парнишка убегает передавать ответ неизвесному нам с ней отправителю. Я занимал немного денег у его хозяина, - откликается Тибальт, завтра верну, только и всего. Вот только у меня нет нужной суммы на руках и надо бы пойти стребовать ее с друга, что в свою очередь занимал денег у меня и лучше я наверное займусь этим прямо сейчас, пока снова не забыл... Тут до дома осталось идти всего-ничего, ты думаю и сама доберешься. И он сворачивает в переулок и стремительно удаляется. Странно, -говорит Джульетта, - когда он исчезает за поворотом, -Тибальт денег никогда не тратит, вечно пытается накопить про запас на случай всех возможных непредвиденных бед. Да и зачем дополнительно присылать человека уточнять время, в которое можно вернуть занятые деньги? Мне кажется он соврал, только я не понимаю зачем бы. А я понимаю. Но не стану пугать ее, делясь своей догадкой. Пусть Тибальт разбирается сам. Еще утром мне бы и в голову не пришло за него беспокоиться. Вот пусть это так и остается. Без него проблем хватает.