Тайком от предков

Близятся очередные именины Меркуцио. Разумеется это случается каждый год и казалось бы ничего такого, но кузен конечно отпразднует как-нибудь с размахом. Я вот так не умею, хотя мне вроде как по статусу положенно тоже превращать любое изначально может быть просто семейное торжество, во что-то маштабное с городскими гуляниями и танцами, но у меня совершенно душа не лежит. Так что я понадеялся, что будет достаточно устраивать что-то торжественное по каким-нибудь юбилейным датам, а в остальном не особенно обращаю внимание на подобное. А вот Меркуцио отпраздновать совсем не прочь и будь у него возможность отмечать день рожденья по три раза в год, он неприменно так и делал бы. А дядя рассудил, что большой праздник не худший способ применения неуемной энергии кузена. Есть у меня подозрение, что он вовсе не обязательно в этом прав, но здесь все равно не угадаешь. К тому же Меркуцио я тоже по-своему люблю, хоть от него и столько проблем, поэтому я даже уговорил дядю разрешить мне хотя бы на несколько дней привезти в Верону Валентина и позволить им все-таки увидеться. Тот в конце концов сдался после моих многочисленных обещаний, что по крайней мере за младшим из своих кузенов я как-нибудь услежу, и смягчил собственые требования, чтобы они, во избежание дурного влияния Меркуцио на младшего брата, общались исключительно по переписке. Возможно я еще пожалею, что ввязался во всю эту историю, но пока все идет отлично. Для Меркуцио приезд брата должен стать сюрпризом, но по крайней мере Валентин уже абсолютно сходит с ума от счастья, по поводу их предстоящей встречи и тут же бросается меня благодарить и собирать вещи в дорогу, не желая дожидаться пока этим займутся слуги, лишь бы только мы выехали поскорее. И спустя всего несколько часов мы готовы отправляться. А что мы ему подарим? - интересуется Валентин, сворачивая плащ в некоторое подобие подушки, подкладывая ее под голову и облокачиваясь на стенку кареты. Он явно намерен проспать большую часть дороги. Не знаю. Вообще, мне кажется, того, что я сюрпризом привожу к его именинам брата, которого он давно не видел и по которому наверняка скучает, само по себе достаточный подарок, вот только Валентин вряд ли солидарен со мной в этом. Но ведь, в конце концов, когда Меркуцио что-то нужно, или не нужно но все равно хотелось бы (последнее, пожалуй, вероятнее) он обычно приобретает это что-нибудь, не особенно давая себе труд поразмыслить насколько это разумная покупка (как правило вообще не разумная). Я об этом еще не думал, - откликаюсь я, - какую-нибудь мелочь, вроде новых принадлежностей для письма, потому что одежду он любит подбирать сам и не оценит в качестве подарка. Можно бы еще подарить скажем книгу, но я и тут боюсь не угадать, что ему могло бы понравиться. Какие-нибудь хулиганские стишки, где герои без конца лазят друг к другу в окна, устраиваются на службу под вымышленным именем или втирают какому-нибудь напившемуся простачку будто бы он английский король? - предполагает кузен, - мне кажется брат в основном предпочитает что в этом духе. И можно на французском, он по-моему читает в основном на французском. Или еще на каком иностранном языке. Он вроде учил немного немецкий, да? Ну, учил громко сказано. Меркуцио никогда ничего не учит, во всяком случае систематически и сколько-нибудь долго. Те или иные вещи просто увлекают его на некоторое время, он выхватывает и запоминает то что кажется ему занятным, отмахиваясь от любой учебы, требующей сосредоточенности, серьезности и работы над собой. По-немецки он знает пару песенок и с десяток разговорных фраз, никогда не учил граматики и строит предложения на чистой интуиции. К сожалению этого ему каким-то волшебным образом вполне хватает для того, чтобы, всегда когда к нам только ни заносит немецких гостей, с которыми мы пытаемся заключить те или иные торговые договорнности, почти свободно обсуждать с ними всякие вещи, о которых ему не следовало бы говорить с ними ни на каком языке вообще. Думаю я не буду потакать этим его наклонностям, - отвечаю я, - ему надо бы быть уже серьезнее к его годам. Кстати, что ты сам хотел бы на следующие именины? Котенка, - не раздумывая откликается кузен, - такого же серого длинношерстного как был Тедальдо. Ты же знаешь он умер в этом году, а я как-то привык уже, что рядом кто-то все время мурлычет, мне без этого тоскливо. Когда тринадцать лет тому назад произошел несчастный случай с родителями Меркуцио и Валентина, два оставшихся сиротами мальчика появились на нашем пороге, крепко вцепившись в ручку плетеной корзинки с котом по имени Тедальдо. Кот принадлежал еще их матери и она хотела вобще-то назвать его в честь кота Тиберта из "Романа о лисе", но читала она все это слишком давно, поэтому имя вообще-то почти не помнила и получилось то что получилось. Муж ее всё поддразнивал по этому поводу, что вот она, дескать, не смогла даже имя правильно запомнить, и, пожелав назвать питомца в честь кота, угодившего в западню, умудрилась дать ему имя в честь персонажа из "декамерона", который сбежал из Флоренции от несчастной любви, а потом по какой-то сложной схеме вытаскивал из тюрьмы мужа своей любовницы, потому что спать с женщиной, чей муж в тюрьме совсем не так весело, ведь теряется весь азарт связаный с тем, чтобы это самого мужа каждый раз обводить вокруг пальца на новый лад. Ну а она на все это только смеялась и говорила, что не всё ли равно как зовут кота, ведь так и так красиво и вообще её вариант даже забавнее. Эти двое вообще чуть не все время как-то так между собой и общались: без конца подтрунивали, цеплялись к мелочам, без всякого стеснения расказывали на семейных застольях смешные или нелепые истории друг о друге, всячески дразнились и все-таки неизменно видно было, что они друг-друга обожают. И детей своих тоже, пусть те и не успели этого толком почувствовать, слишком рано осиротев... Нет, слушай, так нельзя, - прерывает мои мысли Валентин, - мы должны придумать нормальный подарок какой-нибудь. Он вот мне знаешь какую штуковину на пятнадцатилетие добыл?! Я не знал, что такое бывает вообще! Называется nyckelharpa. Привезли откуда-то из скандинавии и это прямо безумно крутая штука, четыре струны и сбоку от грифа этакие ключики как бы торчат...nyckel вроде как ключ по-ихнему и значит...Ну, примерно такие же собственно как на моей колесной лире, только их почти в два раза больше и там ручку никакую крутить не надо, потому что играют смычком, как на виоле. Меня научить некому, но я разбираюсь там потихонечку. Все-таки не первый у меня инструмент: как смычок держать знаю, с ключиками тоже понемногу начинает получаться, скоро уже освоюсь более менее и можно будет пробовать играть более сложные мелодии...Мне ужасно интересно, как они звучать будут...В общем так не годится, не можем мы ему мелочь какую-нибудь подарить, надо тоже что-нибудь стоящее придумать. Он-то нашел мне идеальный подарок. Но у него всё есть, - возражаю я, - и в отличии от тебя с твоей страстью колекционировать музыкальные инструменты у него будто бы нет ни одного такого увлечения, которое подсказало бы нам что бы этакого можно ему купить. И у него и так слишком уж много всего. Надо не вещь тогда подарить, а впечатление... - предполагает кузен, - О! Слушай я знаю! Парис, давай театральную труппу пригласим и пусть нам пьессу поставят! Он такое любит. Я помню с каким он восторгом смотрел, давным-давно еще мне лет восемь было, когда приезжали к нам те артисты... помнишь, еще ставили нелепую довольно пьеску о Пираме и Фисбе, но играли с чувством и плясали вполне зажигательно. У него прям глаза горели, он потом мне еще пол ночи рассказывал, что мечтает теперь сбежать из дому и податься в актеры. Мне почему-то кажется, что ему и до сих пор такое нравится. А если мы еще пьессу им какую-нибудь прям хорошую закажем...Не хмурься так, под хорошей я имею ввиду с захватывающим сюжетом и без массовых смертей из-за того, что все милые наивные и влюбленные, как собственно в Пираме и Фисбе, а не то что это прям неприменно должно быть по мотивам какой-нибудь его любимой новеллы, про то как кто-нибудь прикидываясь немым из жалости получает право работать садовником в женском монастыре и спит там со всеми подряд монашками, потому что каждая из них убеждена, что он не разболтает остальным раз немой, или что там у них обычно еще происходит?...Нет, мы найдем что-нибудь совершенно пристойное, чтобы не стыдно было дам пригласить, потому что звать разумеется надо прямо весь город. И думаю я мог бы все это организовать, договориться с дядей, отдать все нужные распоряжения слугам, разослать приглашения, и может быть еще даже... - он заминается но в конце концов все же преодолевает смущение: я тут пару песен написал, и кажется довольно неплохих и если б актеры вдруг согласились их исполнять, можно было бы вставить их в спектакль... Кажется никому на свете не под силу отказать Валентину, когда он вот так вот о чем-то просит. Приятно видеть этого такого обычно тихого и меланхоличного мальчика, по-настоящему увлеченным. И его желание эти свои песни все-таки продемострировать широкой публике, ужасно трогательно. Я мало понимаю в музыке, но даже я не могу не понимать, что у брата здесь и впрямь талант. Вот только обычно он ужасно стесняется. Помню еще времена, когда он неприменно откладывал лютню в сторону стоило постучаться в дверь его комнаты и наотрез отказывался играть в чьем-нибудь присутствии, даже когда речь шла о членах семьи. Теперь это понемногу отступает и он уже не так скрытничает и недавно позволил мне даже заглянуть в его тетрадь со словами к одной не до конца еще сочиненной песне, я был тогда невероятно польщен таким его к себе доверием. Было бы замечательно увидеть, как он решается поделиться некоторыми из сочиненных им мелодий уже не только с родными но и с целым городом. А еще если кузен и вправду все это организует и мероприятие пройдет хорошо, я смогу потом кивать на это дяде, обьясняя почему из Валентина вышел бы куда лучший наследник, чем из меня. Ведь совершенно же золотой мальчик, весь такой добрый, положительный, рассудительный. И поклоник всяческого прекрасного, прямо как дядя, только тот больше по живописи и архитектуре и все пытается заманить к нам в Верону лучших художников, скульпторов и архитекторов. Разве не чудесно, если ко всему этому добавится музыка?! И какой чудесный образ у брата будет в глазах горожан если первое же чем он зарекомендует себя Вероне, будет организация большого мероприятия на которое будут приглашены и Монтекки и Капулетти. Ведь со времен указа дяди, где он всячески декламирует желание примирить их семьи из больших праздников был только бал у Каппулетти, на который Монтекки демостративно не позвали (хотя, поговаривают, кого-то из них все равно там видели), следовало бы показать этим семейкам пример, устроив собственный прием, позвав всех и задав тем самым новую традицию, которой станут подражать. И будет очень впечатляюще если сделано это будет руками человека, что однажды сделается следующим правителем Вероны. Этакий символ того, что следующее поколение, неприменно будет лучше теперешнего.