Тайком от предков

Отец вернулся из очередной своей поездки, так что прошли золотые деньки, когда мы с Тибальтом могли запросто выскользнуть из дому, стоило нам только захотеть этого. Нет, я снова в тюрьме и мне стремятся дать самое лучшее воспитание, которое почему то сводится в основном к тому, что меня пытаются оградить от всего что может меня испортить. Мысль о том что неплохо бы вообще-то учить меня чему-нибудь хорошему, а не только ограждать от всего плохого ни в чью светлую голову почему-то не приходит. Что до Тибальта, то папа кажется забыл, что запрещал ему выходить, так что запрет этот как был снят тетей так и остался и брат может снова выходить в город когда вздумается, но за тем чтобы мы не общались кроме как за совместной трапезой, снова стали следить пристальнее. Так что по-видимому впереди очередная череда скучнейших дней, каких в моей жизни всегда было предостаточно. Хотя по крайней мере сегодня полное одиночество мне не грозит, ведь как раз прошло ровно шестнадцать лет со дня смерти матери Тибальта, а Валенцио считает своим долгом навещать его в этот день, вроде как чтобы вспоминать. На самом деле это странно, ведь если кто из них двоих ее в самом деле помнит, то именно сам Валенцио. Брат был попросту слишком маленьким, когда она умерла. Хотя можно наверное тосковать и по тому кого никогда не знал. Ну и наверное им просто нужен лишний повод собираться семьей. У них двоих ведь кроме друг-друга родствеников по этой линии кажется и не осталось. На этот раз Валенцио приехал не один и следом за ним из кареты появляются Фьяметта и Гвидо с Паоло. Надо же, а они подросли с нашей прошлой встречи. Ну или я просто совсем недавно видела по настоящему маленького ребенка, и теперь на фоне Елены, эти двое уже не кажутся совсем уж крохами. Ну да, им-то обоим уже по три с небольшим... Отца явно до зубовного скрежета раздражают сыновья Валенцио, что немедленно прилипли к Тибальту и требуют от него рассказать дальше сказку про мореходов, или выйти с ним в сад и поиграть в мяч, а еще лучше проделать это одновременно. Папе воображается будто этими двумя здоровенькими мальчиками специально тычут ему в нос, будто их и взяли-то теперь только для того, чтобы лишний раз задеть его, напомнить, что тогда как сам он, потомок древнего рода, пятнадцать лет женат и не имеет наследника, у выскочки Валенцио, который в его глазах абсолютно никто сын родился спустя меньше года с их с Фьяметтой свадьбы. И даже два сына. Хотя я совершенно уверена Валенцио и в голову не пришло бы насколько разные там дураки могут быть помешаны на этой теме с сыновьями , так что он всего лишь хотел приехать с визитом всей семьей, и совершенно точно не ставил себе целью задеть больное самолюбие моего отца. Это лишь приятный бонус. Впрочем Валенцио бесит моего папу и сам по себе. Не будь он настолько успешен и востребован даже и при герцогском дворе, отец ни за что бы не потерпел в своем доме человека столь низкого происхождения. Но раз уж тот известен как минимум на пол Италии, было бы глупо потерять репутацию чуть ли не единственного дома, куда он все-таки готов вполне добровольно заглядывать время от времени в гости. Однако никто разумеется не обманывается насчет того, что Валенцио приходит только и исключительно ради Тибальта, поэтому отец совершенно не стесняется открыто выказывать все то презрение что он к нему испытывает, раз уж это все равно не заставит его прекратить визиты. Валенцио - внебрачный сын старшего брата матери Тибальта. Его признали, позволили носить фамилию отца и жить в его доме, однако все высшее общество никогда его не жаловало и очень многие двери казалось были закрыты перед ним навсегда. Вот только Валенцио отказывался подчиняться этим негласным правилам. Рассказывают, его пропихнули как-то в маленькую школу организованую несколькими богатыми и влиятельными семьями для их отпрысков, в первый день ребятам предложенно было представится будущим одноклассникам и все вставали и по очереди говорили я - Клавдио, сын графа такого-то, я - Риккардо, сын герцога сякого-то и все в таком духе с титулами и тем кто где владеет землями, а когда очередь дошла до шестилетнего Валенцио он встал и заявил на весь класс: я - Валенцио и я умею читать и писать. И обвел всех хмурым взглядом, в котором явственно читалось, что с его точки зрения именно он, из всех собравшихся, привел только что самый весомый аргумент в пользу того почему ему стоит находиться в школе. И он твердо верил в это всегда. В то, что тем кто он есть его делает не принадлежность к роду, но только навыки, которыми он владеет. В то, что его определяет то, что он делает. Должно быть по всей стране немало домов, у дверей которых появляся однажды этот непоколебимо упрямый человек, никогда не называвший своей фамилии, а вместо этого заявляющий с порога: я умею, я знаю, я могу...И в один прекрасный день это упорство дало плоды, система вдруг заработала не него, и ему можно было уже и просто молчать, ведь все вокруг сами стали вдруг воодушевленно пересказывать друг-другу: он умеет, он знает , он может...и даже когда ко всей этой красоте прибавилось неизменное: но он не наверняка не будет, Валенцио все еще готовы были оторвать с руками. Даже стали предлагать больше денег. И некоторое время он успешно этим пользовался и соглашался на некоторые из множества щедрых предложений. А потом ему вроде как надоело. Вот этого отец и не может простить Валенцио: что тот добрался до таких высот, будучи никем, а потом посмел еще и бросить играть в эту игру и не посвящать всю жизнь попыткам вскарапкаться выше и выше. Трапезу накрывают в саду, и она проходит довольно буднично. Мы говорим ни о чем , как это часто бывает в присутствии отца. Может Валенцио и есть что обсудить с Тибальтом, но по-видимому, он сделает это после наедине, а пока Фьяметта обсуждает с мамой, что отстегивающиеся рукава снова в моде, отец перечисляет с кем успел заключить ряд вроде бы полезных сделок во время своей последней поездки, а я пытаюсь узнать у Валенцио сколько приблизительно времени нужно чтобы выучить греческий (наверное не стоило у него спрашивать, откуда ему с его гениальностью знать в каком темпе учатся простые смертные). После еды, отец возвращается к делам и Тибальт с Валенцио тоже поднимаются и уходят в дом. Сама я некоторое время еще остаюсь в саду. Гвидо и Паоло уговаривают меня сыграть с ними в прятки. Это не очень интересно потому что прятаться они толком еще не умеют и я порой только притворяюсь, что в упор не вижу торчащей из-за куста коленки, и не слышу хихиканья из-за колонн. Ну а дальше я хочу было подняться к себе. Потому что-то вчера вечером я получила от Ромео, не только довольно милое письмо, которое я конечно уже прочла, но и книгу, о которой он рассказывал мне немного при нашем прошлом разговоре, которую мне не терпится начать читать. Да и письмо тоже вполне можно перечитать еще разочек. Ну что что я уже прошла его дважды вчера вечером и еще разочек сегодня утром. Мне страшно радостно оттого, что я вообще получаю такие письма. Стоит вспомнить, что оно лежит там наверху в комнате, спрятаное под подушкой и я не могу сдержать улыбки. Однако не успеваю я подняться по лестнице, как слышу обрывок разговора в гостиной. Вообще-то слышно их плохо, но мне вполне удается разобрать одно слово, случайно произнесенное Тибальтом чуть громче прочих: Корделия. Ого, а это интересно! Обычно Тибальт говорит о ней "синьора Капулетти", а в разговорах со мной естественно "твоя мама", а тут вдруг по имени и с такой нежностью в голосе! Наверное это и логично, что то из той же серии что и то, что он обращается к ней на ты, если отца нет поблизости. И все равно это странно. Да и с чего бы им маму обсуждать вообще? Мне любопытно подслушать их разговор, так что я на цыпочках подкрадываюсь к приоткрытой двери гостинной, и застываю там, заглядывая в щелку. ...и такая женщина всего в двух трупах от управления Вероной. - слышу я окончание реплики Валенцио. Давай не будем размышлять в таких категориях, - откликается Тибальт, делая упор на словах не будем, - так нельзя. Размышлять, должно быть позволенно в любых категориях, - возмущается Валенцио, - пока это мысли, вреда никакого быть не может, к тому же это объективный факт, я просто его озвучил. Никого ни к чему не призываю, хотя... Оставь свою маску коварного интригана, для кого другого, - Тибальт сидит ко мне спиной, но даже и по голосу слышно, что на этих словах он улыбается, - я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать, что что-то подобное ты, благодарение небесам, никогда бы делать не стал. Уверен? - теперь улыбается уже Валенцио. Этакой слегка угрожающей улыбкой. Абсолютно, - откликается Тибальт, - за кого ты меня принимаешь? Может ждешь еще, что я поверю, будто в своей французской поездке, ты отравил двоих претендентов на руку дочери миланского герцога? О, уже двоих? - с интересом переспрашивает Валенцио, - занятно, прошлый раз как мне пересказывали эту сплетню отравленный был один. Почему, черт подери, ты так спокойно относишься к тому, что о люди вечно сочиняют нелепейшие слухи о тебе??!!- не понимает Тибальт. Ох, братишка, это еще слабо сказано. Валенцио не просто спокойно к этому относится. Он откровенно наслаждается! По правде говоря, совсем не удивлюсь если некоторые из слухов о себе он сам же и распускает... Ну про меня по крайней мере не болтают будто я сплю со своей сестрой, - замечает Валенцио. У тебя нет сестры, - напоминает Тибальт. - Это не имеет значения, нет вообще ни одной сплетни про меня и какую-либо женщину кроме моей жены. Это правда. Про Валенцио можно услышать практически все что угодно, но не то, что он изменяет жене. Слишком уж всем очевидно, что брак их был по любви. Ведь кажется на нем все и сломалось. Именно выбирая невесту, Валенцио впервые действовал вопреки тому, что от него ждали. Все были уверены, что он женится на ком-нибудь из очень знатной семьи, чтобы упрочнить свое положение и он вполне мог позволить себе подобное, потому как этому времени успел уже разбогатеть, но он выбрал девушку из семьи довольно сомнительной в этом отношении. Титул у них, правда, все же был, но было повсеместно известно, что они его купили и сделали это буквально только что, оттчего люди вроде отца относились к ним с тем же презрением, что и к самому Валенцио. Да и к тому же они банкиры, а это занятие принято считать недостойным. Однако Валенцио на все это наплевал и все равно женился на Фьяметте. Так как это случилось на другом конце Италии, многие толком не знают деталей истории, так что порой рассказывают будто Валенцио просто разбогател уже после свадьбы и на тот момент это была для него еще вполне выгодная партия и он даже выучил турецкий за неделю, чтобы договориться на этом языке о некой крупной торговой сделке для семьи будующей невесты и доказать, что он достоин ее руки. Однако нам-то точно извесно, что дело обстояло иначе и доказывать ничего не требовалось, а сделку он и впрямь заключил, но не из этих мотивов. На самом деле, Валенцио, как ни странно, просто искренне любит всю эту семейку. Я сама слышала как он о них отзывается:" Им хотя бы хватает мозгов гордиться тем, что они много работают, а не стыдиться этого". С искреним восхищением. Поэтому он им тогда и помог. Кстати, ты принес что я просил? - меняет тему Тибальт. Конечно, - откликается Валенцио, выуживая из кармана какой-то крошечный пузырек и протягивая его кузену, - тебе зачем если не секрет? - Для Джу. И, предвосхищая твой вопрос, нет, не актуально. Просто хочу перестраховаться. Я боюсь, что если ей вдруг и впрямь понадобится, она ко мне не придет, не доверится в достаточной степени... В голосе Тибальта звучит боль и тревога. Ох, неужели я правда так его задела, не рассказав сразу же про встречу с Ромео? Зря я так, наверное. А с другой стороны, он мне тоже совершенно не все про себя рассказывает! Взять ту же непонятную историю с дуэлью. Кстати, про это я бы с удовольствием узнала побольше. Да только наверное уже не получится. Для этого стоило бы подслушивать с самого начала, а я не сообразила и теперь они наверняка это уже обсудили. Эх, жаль, неужто нам с Бенволио так и оставаться теперь в неведеньи?! Достаточно трех капель, - поясняет Валенцио, - и этому средству случается не срабатывать, не стоит всецело на него полагаться. Знаю, - кивает Тибальт, - но это хоть что-то. Мне ужасно уже любопытно, что это за загадочный флакончик, но, прежде чем они успевают сказать что-то еще, меня зовет кормилица, так что мне приходится поспешить к ней, так и не узнав этого. Хотя Тибальт упомянул, что загадочное снадобье для меня, так что это я так и так узнаю. А вот про дуэль по-настоящему жалко. Ну что вот у них там произошло? Хотя...Валенцио-то при этом был и в отличии от нас с Бенволио стоял достаточно близко, чтобы слышать разговоры, так что может он уже тогда все узнал и понял. Так что может быть им и не было бы никакой нужды, обсуждать сейчас то что им обоим итак уже известно.