Бесславная академия

      Два дня лило как из ведра.       Шошанна смотрела на серое небо из окна кинокаморки и думала, что это идеальная погода для съёмок нуара. Темно, мокро, тоскливо — всё, что нужно для атмосферы обречённости и безысходности.       Но снимать было нечего. Актриса заболела, Хиршберг, согласившийся помочь в обмен на починку его старого плеера, тоже куда-то пропал, и Шошанна торчала в школе без дела, что случалось с ней крайне редко.       Когда прозвенел последний звонок, она вышла на крыльцо и замерла.       Дождь не прекратился. Он просто стал чуть тише, чуть теплее, превратившись в густую стену воды, за которой едва угадывались очертания школьного двора.       — Дрейфус!       Она обернулась. Под навесом крыльца, прислонившись плечом к колонне, стоял Хуго.       Куртка расстёгнута, руки в карманах, волосы влажные — видимо, уже успел пробежаться под дождём.       — Чего стоишь? — спросил он. — Идти надо.       — Вижу, что надо, — буркнула Шошанна, глядя на потоки воды. — Но идти под таким ливнем — только шмотки мочить. Я без зонта.       Хуго хмыкнул, кивнул на место рядом с собой.       — Тогда стой тут. Переждём.       Шошанна подошла, встала рядом, глядя, как на школьном дворе творится бедлам.       Под дождём, не обращая внимания на воду, носились Рейн, Донни, Смитсон и даже обычно степенный Омар. Альдо хохотал громче всех, подставляя лицо дождю, и выглядел при этом совершенно счастливым.       — Дебилы, — прокомментировал Хуго беззлобно.       — Полные, — согласилась Шошанна, но в голосе её слышалась улыбка.       Они смотрели, как компания носится по лужам, как Донни заваливает Омара прямо в воду, как Рейн встаёт в позу победителя и орёт что-то неразборчивое в сторону неба. Было в этом что-то детское, чистое, такое настоящее, что Шошанна невольно улыбнулась.       — Снять бы их сейчас, — сказала она. — Классный кадр был бы.       — Сними, — пожал плечами Хуго. — Камера где?       — В каморке. А бегать за ней — только упустить всё.       — Ну, значит, не судьба.       Он достал пачку сигарет, протянул ей.       — Будешь?       Шошанна помедлила секунду. Курить она так и не научилась нормально, но для образа иногда делала вид. Хуго знал это, но всё равно предлагал каждый раз.       — Давай, — сказала она.       Он дал ей прикурить, прикрывая зажигалку ладонью от ветра. На секунду их пальцы соприкоснулись — тёплые, сухие, вопреки сырости вокруг.       Шошанна затянулась, закашлялась, как в первый раз.       Хуго усмехнулся, забрал у неё сигарету, затянулся сам и вернул обратно.       — Учись, Дрейфус. Втягивай, а не глотай.       — Учусь уже полгода, — проворчала она. — Бестолковый учитель.       — Талантливая ученица нужна.       Она фыркнула, но сигарету взяла.       Они стояли молча, глядя, как под дождём их друзья продолжают бесноваться. Альдо сгрёб Утвича в охапку и теперь тащил его к большой луже, несмотря на отчаянное сопротивление. Донни и Омар валялись прямо в мокрой траве, хохоча как ненормальные.       — Дураки, — сказала Шошанна, но в голосе было тепло.       — Наши дураки, — поправил Хуго.       Она повела плечами. От дождя тянуло сыростью, ветер задувал под навес, и майка, в которой она проходила весь день, совсем не грела.       Хуго заметил это движение. Не спросил ничего. Просто стянул с себя куртку.       — Эй, ты чего? — Шошанна обернулась, но он уже накидывал ей на плечи тяжёлую громаду.       Куртка была огромная. Чёрная, вся в цепях, значках и каких-то металлических побрякушках, из-за которых Хуго не пускали в магазины с металлодетекторами. Тяжёлая, пахнущая табаком и им самим.       — Хуго...       — Молчи, — он развернул её за плечи, запахнул куртку спереди, заставив взяться за края. — Руками держи. Не урони.       — Но ты замёрзнешь...       — Сиди уж, — буркнул он ей в макушку.       Он встал позади — так, чтобы Шошанна могла откинуться спиной ему на грудь. Она замерла. В куртке было тепло. Очень тепло. И пахло от неё так, как пахло от Хуго, когда он стоял близко.       Она откинулась назад, чувствуя спиной его грудь, его дыхание где-то над головой. Его руки легли ей на плечи поверх куртки, укутывая, согревая.       Шошанна чувствовала его тепло сквозь плотный материал. Чувствовала, как он дышит — ровно, спокойно. Чувствовала, как одна его рука чуть сместилась, беря у неё из пальцев сигарету.       Хуго затянулся над её головой. Выдохнул дым в сторону, подальше от светлой макушки. Потом ещё раз.       — Удобно? — спросил он тихо.       Шошанна сглотнула.       — Угу.       — Ну и стой. Дождь скоро кончится.       Она не знала, кончится ли дождь. Ей вдруг стало всё равно. Потому что стоять вот так, прижавшись спиной к Хуго, укутанная в его дурацкую тяжёлую куртку, было самым правильным, что случалось с ней за последнее время.       На школьном дворе Рейн наконец-то затащил Утвича в лужу и теперь сидел сверху, победно вскинув руки. Остальные валялись рядом, мокрые, счастливые, живые.       — Идиоты, — повторила Шошанна, но теперь это звучало почти ласково.       — Ага, — согласился Хуго у неё над ухом. — И мы с тобой такие же.       — Я не такая.       — Конечно. Ты особенная.       Он сказал это просто, без намёка, но у Шошанны против воли расползлись в улыбке губы.       Они простояли так ещё минут двадцать, пока дождь не кончился так же внезапно, как начался. Выглянуло солнце, мокрый асфальт задышал паром, а компания на школьном дворе наконец-то угомонилась и потянулась к крыльцу, отжимая футболки и хохоча.       Хуго отпустил её плечи. Шагнул назад.       — Всё, Дрейфус. Погода наладилась.       Шошанна повернулась к нему, чтобы вернуть куртку, но он покачал головой.       — Оставь. Завтра вернёшь.       — Но ты...       — Я в рубашке дойду. Тут близко.       И ушёл.       Шошанна смотрела ему вслед. На то, как он идёт по мокрому двору в одной рубашке, засунув руки в карманы брюк, не оборачиваясь. На то, как капли дождя блестят на его плечах.       Куртка на ней была тяжёлой, тёплой, пахла табаком и им.       Шошанна прижалась щекой к воротнику и улыбнулась.       — Дурак, — сказала она тихо.       Но это прозвучало почти как «спасибо».

***

      Дома она повесила куртку на спинку стула и долго сидела, глядя на неё. Потом встала, достала телефон и написала Хуго:       «Куртка не царапается. Удивительно, учитывая количество железа»       Ответ пришёл через минуту:       «Я там подкладку специальную сделал. Чтоб никого не ранить»       Шошанна смотрела на экран и чувствовала, как внутри разрастается что-то большое и тёплое.       Подкладку специальную сделал.       Для никого. Как же.       Она зарылась лицом в куртку и выдохнула.