Тихая гавань

--         Самолет приземлился так тихо и мягко, что казалось, он сел на нежное облако. За окном открывался бесконечный океан огней ночного Нью-Йорка, похожий на россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Алина не боялась долгих переделов — ее проблема была в том, что она не могла уснуть ни в машине, ни в самолете. За 10 часов полета она отчаянно пыталась забыться, но ничего не вышло. Монотонный гул в салоне, словно назойливый шум крови в ушах, не давал расслабиться ни на минуту. Она почти весь полет бодрствовала: читала книгу, не вникая в смысл, слушала музыку, которая лишь усиливала беспокойство, смотрела в иллюминатор. Зрелище было потрясающим:заходящее солнце окрасило бескрайние облачные поля вогненно-алые, лиловые и золотые тона, словно природа устроила специально для нее немое, величественное шоу.Но даже эта красота не могла утихомирить дрожь глубокого внутри — дрожь ожидания.       Выйдя из самолета в шумном терминале аэропорта Джона Кеннеди, Алина старалась не отставать от группы, чувствуя себя винтиком в четко отлаженном механизме.Новая страна, незнакомый город... Нет, она не боялась потеряться в Америке. Страх был иного рода —профессиональный, острый: боязнь подвести коллег, опоздать, сделать что-то не так. Получив багаж, она, как растерянный ребенок, доверчиво взялась за рукав Лизы, визажистки, с которой сдружилась в самолете, и поспешила за ней, к ожидавшему группу микроавтобусу.         Гостиница находилась в оживленном районе Манхэттена. Агентство арендовало весь верхний этаж — стандартная мера для того, чтобы оградить артистов от посторонних вовремя тура. «Это норма, — мысленно повторяла Алина, глядя на сияющие небоскребы за окном лифта. — Аренда этажа, целого кафе... Помню, для съемок одного шоу они и  вовсе закрыли целый курорт в Японии  на три дня».Деньги огромные, но агентство могло себе позволить и нетакое. Получив ключ-карту, она нашла свой номер.Оказалось, он был двухместный, и ее соседкой стала Лиза.   — О, я так рада, что буду не одна в этой клетке! —воскликнула Лиза, беззаботно развалившись на своей кровати, как только Алина вошла. — Ну что, первый раз в настоящем гастрольном аду?   — Первый раз на такой позиции, — поправила ее Алина, ставя чемодан.   — Ого. Значит, ты реальный профессионал, раз тебя так выдвинули. Не хочу звучать высокомерно, но в нашу «семью» просто так с улицы не попадают, — Лиза подмигнула.   — Я и сама еще не отошла от шока, — призналась Алина, начиная раскладывать вещи в небольшой, но стильный комод из светлого дерева.   — И? Каково это? Попасть из дождя под ливень возможностей? — расспрашивала подруга.   — Сложно описать... Будто смешали в коктейль леденящий ужас и опьяняющий восторг. И встряхнули как следует, — Алина сделала паузу, аккуратно вешая блузку.— Далеко я раньше не выезжала. Ну... если не считать переезда в Корею на учебу.         Лиза улыбнулась теплой, понимающей улыбкой, встала и обняла Алину.   — Слушай, если наш босс останется доволен, у тебя есть все шансы закрепиться у нас. Уверена, тех двух «принцесс» уже никто не вернет.   — Ты о тех, кого я заменяю?   — Именно. Их было двое. Он не терпит непрофессионализмы.. Ставить ультиматумы ЕМУ, да еще в  последний момент... Это был их фатальный просчет. — Лиза понизила голос, хотя в номере никого не было. — Будь он чуть менее принципиален, можно было б договориться. Но они выбрали давление. Так что держись, у тебя все получится.         Внутри у Алины что-то ёкнуло и расправилось, словно бутон под первым солнечным лучом. Конечно, она мечтала работать с ним с самого начала, и попасть сначала в параллельный проект было небольшим разочарованием.Но теперь, осознавая, что находится в одном отеле, дышит тем же воздухом, она чувствовала тихое, всепоглощающее счастье. Она понимала: встреча неизбежна. И пока этого было достаточно.         Разобрав вещи, девушки, сговорившись, отправились исследовать вечерний Нью-Йорк. Улицы встречали их гулом машин, яркими неоновыми вывесками и теплым, влажным воздухом, пахнущим едой из уличных фуд- траков кофе и далеким океаном. Они перекусили в уютной итальянской пекарне, затерявшейся между небоскребами, обсуждая предстоящий день. На следующий день их ждал стадион «Барклайс-центр» —место первого концерта тура, где нужно было подготовить гримерки и рабочее пространство.         Утро было ясным, по-нью-йоркски динамичным.Позавтракав в шумной гостиничной столовой, где пахало кофе и свежей выпечкой, Алина собрала свой кейс и спустилась в холл. Огромное пространство с мраморными полами и высокими пальмами, где уже кипела жизнь. Она внимательно, будто сканером, рассматривала каждую фигуру, ловила знакомые профили, задерживала взгляд на темных  волосах... Все тщетно. Разумом она понимала:артисты приезжают позже, отдельным транспортом, через отдельные входы. Но сердце упрямо надеялось на чудо.«Ничего, — думала она, — у меня еще будет шанс. Я ждала годы, пережду и эти часы».         Менеджер Минхо дал знак садиться в черный, тонированный до зеркального блеска микроавтобус.Маршрут пролегал по оживленным улицам. Сидя у окна, Алина снова и снова прокручивала в голове сценарий встречи. «Я подойду. Спокойно. Скажу: «Здравствуйте, господин Юнги. Меня зовут Алина, я новый визажист».Возможно, кивну. Возможно, он в ответ протянет руку...Хотя в Корее это не совсем принято... Но я иностранка, может, это сработает... И тогда, всего на мгновение, наша кожа соприкоснется...» Мысли кружились, создавая и тут же разрушая идеальные диалоги. Она будто начинала десятки романов, не зная, как написать даже первую главу.         Въезд на загрузочную зону стадиона был похож на попадания в сердце гигантского механизма. «Барклайс-центр» снаружи сверкал сталью и стеклом, а внутри пахало холодным бетоном, свежей краской и  энергией предстоящего шоу. Пространство было лабиринтом коридоров, технических помещений и пустующих пока трибун . Алина, стараясь не отставать, следовала за группой , ее каблуки отстукивали быструю дробь по бетонному полу.         Работа заняла несколько часов. Нужно было разложить и систематизировать тонны косметики, кистей, аксессуаров в просторной, но пока безликой гримерке, которую позже наполнят светом, музыкой и людьми. Закончив, Алина присела на глубокий диван в дальнем углу, уставшая, но довольная, и уткнулась в телефон, пытаясь отвлечься. Ее уединение внезапно нарушили голоса у входа — четкий, низкий и... до мурашек знакомый.   — Итак, все готово?         Сердце Алины провалилось в пятки, а затем выпрыгнуло в горло. Она медленно, будто в замедленной съемке, оторвала взгляд от экрана. Он стоял там. В простой черной футболке и тренировочных штанах, выглядел сосредоточенным и немного уставшим. Рядом, засыпанный бумагами, стоял менеджер.   — Да, заканчиваем монтаж на сцене, — поспешил ответил менеджер.   — Хорошо. Пойду посмотрю, — кивнул Юнги и уже взялся за дверную ручку.   — Не хотите ли взглянуть на нового визажиста? —менеджер, Минхо, слегка кивнул в сторону Алины, и в его голосе прозвучала одобрительная нотка.         Алина вскочила, автоматически выпрямив спину. Внутри все замерло и затихло. «Сейчас. Сейчас. Просто подойти.Просто сказать: «Здравствуйте». Просто поклониться. Безэмоций. Только работа». Напряжение сдавило виски, в  ушах зазвенело, и она почувствовала легкое, пьянящее головокружение.   — Нет. Позже. Сейчас — сцена, — его голос был твердым, спокойным и не допускающим возражений. Он даже не обернулся.         Минхо мельком посмотрел на Алину, слегка улыбнулся уголком губ и едва заметно пожал плечами — жест, означавший одновременно «ничего страшного» и «такое бывает».         Дверь закрылась. Воздух снова наполнил легкие. «Что ж...Значит, в другой раз», — подумала Алина, медленно опускаясь на диван. К ее удивлению, вместе с горьковатой ноткой разочарования пришло и странное облегчение. Она так страстно хотела этой встречи, но именно сейчас, в эту секунду, ее охватил чистый, животный страх. Страх быть увиденной. Страх, что он одним взглядом разглядит все, что она так тщательно скрывала: не просто профессионала, а девушку, чьи стены дома были много лет увешаны его постерами. Она и сама не поняла, что это было. Но ее руки перестали дрожать. Битва была отложена, а не проиграна. И у нее появилось еще немного времени, чтобы собрать в кулак не только кисти, но и свои чувства.