Часть 5
1 марта 2026 г., 02:10
Первый день концерта обрушился на Алину каскадом хаоса, оглушительного гула и ослепляющего света. Она понимала, что будет тяжело, но не настолько. Отсутствие одного визажиста дало о себе знать с первых же минут.Нагрузка легла на плечи трех девочек, которые метались в узкой, заваленной костюмами гримерке, пытаясь успеть всё и везде. Им нужно было не только привести в идеальное состояние основную группу подтанцовки и музыкантов, но и успеть на «живую» коррекцию между номерами. Артисты выбегали со сцены взмыленными, с мокрыми от пота и воды волосами, с размазанной под вспотевшей кожей косметикой — и тут же их нужно было в считанные минуты переодеть, подправить макияж и снова вытолкнуть в ослепительный адрентлиновый океан сцены.
Воздух в помещении был густым от запахов лака для волос, сильного дезодоранта, горячего металла софитов и человеческого тела. Грохот басов с главной площадки отдавался вибрацией в полу, заглушая крики и смех. Сам Юнги переодевался в той же общей гримерке, но в еедальнем конце, отгороженный не стеной, а невидимым барьером сосредоточенной тишины, которую он создавала вокруг себя. Алина лишь мельком могла бы заглянуть в его сторону, но времени не было вообще. Шум, суматоха, крики стилистов, быстрые перебежки с тюбиками и щетками в руках полностью поглотили ее. К концу шоу она чувствовала, как ноют мышцы спины от постоянной наклонной позы, а пальцы стали ватными от бесконечных точных движений. Все силы, физические иморальные, были выжаты до капли.
После финального поклона, когда затихли последние аккорды и погасли софиты, все валом повалили обратно. В гримерке воцарилась атмосфера разряженного напряжения, смешанная с эйфорией. Все шумно обсуждали детали, смеялись, делились впечатлениями. Алина в полной прострации помогла нескольким танцорам аккуратно снять сложные костюмы и начала механически складывать свои кисти и палитры в профессиональный кейс. Время было далеко за полночь, и единственным желанием было добраться до мягкой кровати , смыть с себя слой грима, чужих духов и усталости, и провалиться в бездну сна.
«Да. Не думала, что всё будет настолько интенсивно. Чтож, привыкну. Главное — он здесь, рядом», —промелькнула у нее усталая мысль. Хотя «рядом» было громко сказано. Прошло уже несколько дней, а она так ине представилась ему должным образом. И это понятно —ему сейчас не до нового, да еще и временного, визажиста. У него есть дела поважнее.
— Не хочешь прогуляться? Выпить кофе? Город-то ночью прекрасен, — окликнула ее Лиза, упаковывая в чемоданчик лаки и стайлинги.
— Ой, нет, спасибо, — Алина извиняюще улыбнулась. —Если честно, я едва на ногах стою. Еще не адаптироваласьк такому ритму.
— Да я тебя прекрасно понимаю! — Лиза махнула рукой.— Я сама первые недели как зомби ходила. Работать с ним — серьезная школа. Но потом втянешься и понимаешь гениальность этой организации. Каждая минута расписана.
И правда, когда Юнги уходил на сцену, вся команда не сидела сложа руки, а лихорадочно готовила следующий образ: следующий костюм, обувь, украшения раскладывались как по хирургическому шаблону. Ему и остальным оставалось только быстро сменить одежду, поправить прическу — и снова в бой. И лишь в те редкие минуты, когда он выступал один, а артисты были готовы и ждали своего выхода, Алина могла украдкой, из-за кулис, подсмотреть за ним. Стоя в узком технологическом проходе, заваленном кабелями, она смотрела, как он владеет многотысячной толпой, и внутри все сжималось от восторга и нереальности происходящего. Он был так близко — всего в десятке метров, залитый светом, и в тоже время бесконечно далек.
— Нравится? — раздался у нее прямо над ухом знакомый голос.
Менеджер Минхо подошел так бесшумно, что из-за оглущительного грома музыки Алина его не услышала.
— Что? — она вздрогнула всем телом, испугавшись и внезапности, и самого вопроса. Она постаралась не выдать испуга, благо вокруг царил полумрак, маскирующий ее вспыхнувшие щеки.
— Выступление, — уточнил парень, заметив ее реакцию.— Извините, испугал?
— Вы так тихо подошли, — выдохнула Алина, стараясь,чтобы голос звучал ровно. — Конечно, немного.
— Так как вам? — настаивал Минхо, прислонившись кстене рядом.
— Очень мощно. Я впервые на таком концерте, да еще ииз-за кулис. Это совершенно другое ощущение.
— А сам артист? Как вам? — продолжил он, и в его тоне скользнула легкая, испытующая нотка.
Алина не понимала, искренен ли он или проверяет ее. Но держалась стойко, не дрогнув и бровью, когда он произнес имя Мин Юнги.
— Честно? Я не большой эксперт в рэпе, особенно на корейском. Но мне безумно нравится смотреть на зрителей, — она жестом показала на море светящихся браслетов и лиц внизу. — Видите, какая у них энергия?Они ловят каждое слово, каждый жест. Это волшебно. Вот, смотрите, справа от сцены — там стоит пожилая женщина. Она знает все тексты и все движения. И ее, кажется, совсем не утомляет, что она стоит уже несколько часов.
Минхо рассмеялся — коротко и искренне. Он явно не ожидал такого ответа. Наблюдая за Алиной со стороны, он был почти уверен, что она, как и многие новые сотрудницы, смотрит только на него, на Мин Юнги. Но оказалось, эта тихая и старательная девушка совсем нетакая. Она не бросала на него голодных взглядов, неискала предлогов подойти. «Интересно, — подумал он. —Может, на этот раз мы нашли профессионала, а не фанатику.»
Он и представить не мог, что творилось в этот момент в груди у Алины. Ее сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышно даже поверх музыки. Она чувствовала,как кровь приливает к лицу, и без полумрака была бы вся алая. Ей стоило невероятных усилий говорить спокойно о толпе, когда все ее существо было приковано к одной-единственной фигуре на сцене.
Вернувшись в номер, она буквально рухнула на кровать. Усталость была густой и тяжелой, как свинец, но сознание отказывалось отключаться, вновь и вновь проигрывая яркие вспышки дня: его сконцентрированное выражение лица перед выходом, отточенные, резкие движения на сцене, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, и капли воды, стекавшие по шее под воротник костюма. Да, она была измотана. Но готова была пройти через этот ад снова и снова, только бы быть чуть ближе к эпицентру этого урагана по имени Мин Юнги. С этими мыслями она и провалилась в глубокий, мгновенный сон.
Ее разбудил скрип двери и приглушенный свет из коридора. Лиза вернулась.
— Ты еще не спишь? — шепотом спросила соседка.
— Уже сплю, — сонно пробормотала Алина,приподнимаясь на локте. — Ты поздно.
— Да, засиделись в одном крутом месте после ужина.Прости, что разбудила. Ты завтра рано встанешь?
— Да. Хочу выспаться, чтобы не быть как овощ, — Алина потянулась и повернулась на другой бок.
На следующий день график повторился. И, к своему ужасу, Алина проспала. Проклиная смену часовых поясов, она наскоро набросила на не успевшее проснуться лицо медицинскую маску, схватила кейс и вылетела в холл, едва успев на автобус. «Черт, снова. Должна же я, наконец, адаптироваться», — корила она себя, глядя в окно на просыпающийся город.
Подготовка к концерту прошла в привычном, почти медитативном, рабочем ритме. Алина сидела в своем дальнем углу, проверяя кисти, и ждала своего часа. Суета началась, как только зазвучали первые, узнаваемые нотыинтро. Все превратились в детали четкого механизма.
Где-то в середине шоу, когда адреналин уже бил через край, старший визажист Софи отчаянно крикнула:
— Лиз, нужна помощь с волосами, сейчас!
Но Лиза в тот момент была по локоть в блестках, помогая переодеться двум танцовщицам.
— Алина! Выручай, пожалуйста! — переадресовала зов Софи.
Сердце Алины пропустило удар. Софи работала с Юнги. Алина, стараясь, чтобы ноги не подкосились, закончила поправлять плащ на танцоре и подскочила к столику в углу комнаты.
И вот он. Так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и запах — смесь дорогого древесного парфюма, пота и сцены. Софи сушила его мокрые, облитые водой волосы, но катастрофически не успевала поправить макияж и надеть украшения. Алина, внутренне собрав всю свою волю в кулак, уверенным движением взяла подготовленную бижутерию. Ее пальцы, профессиональные и точные, сами знали, что делать, но легкая, предательская дрожь в кончиках выдавала бурю внутри. Она прикасалась к его шее, застегивая тонкую цепь, поправляла складки на куртке. Юнги сидел неподвижно, уставившись в свое отражение в зеркале, полностью уйдя в себя, готовясь к следующему выходу.
И когда она взяла салфетку, чтобы аккуратно промокнуть капли пота у виска, он внезапно поднял глаза. Их взгляды встретились.
Время не замедлилось — оно резко дернулось и застыло. И вот, он увидел их. Эти глаза. Те самые, что случайно поймал неделю или может больше, уже не важно, тогда, в зеркале лифта компании, когда ехал на работу. Тогда мелькнула лишь тень: опущенный взгляд под темными ресницами, вспышка изумруда в полумраке кабины, и девушка, поспешно выскользнувшая на другом этаже. Он даже не разглядел ее лица, но эти глаза, странно спокойные и глубокие, зацепились где-то в периферии памяти, всплывая в моменты редкой тишины. И вот они здесь. Непросто зеленые — это был оттенок старого стекла, лесной тени и чего-то неуловимого, что заставило его сердце намгновение сделать неровный, лишний удар.
Внутри у него всё натянулось, как струна. Мысли пронеслись обрывисто и четко: «Не может быть… Та самая? Откуда здесь? Визажист?» Он смотрел на нее уже не как на часть рабочей обстановки, а сквозь призму того мимолетного, но навязчивого впечатления. Его взгляд, обычно отрешенный в такие моменты, стал пристальным, сканирующим. Он намеренно отвел глаза, сделав вид, что проверяет костюмно через секунду снова вернулся к ней, пытаясь сопоставить смутный образ из памяти с реальной девушкой , чьи уверенные пальцы поправляли ему воротник.
Алина чувствовала каждую микросекунду этого взгляда на своей коже, будто легкое, но обжигающее прикосновение. Она видела, как его глаза, всегда сосредоточенные на себе или сцене, вдруг замерли, расширились от едва уловимого узнавания. Внутри у нее все оборвалось и закричало: «Он помнит? Невозможно.Он просто устал. Сосредоточься!» С железной силой воли она заставила руки двигаться плавно, а взгляд — быть направленным только на работу: поправила складку ткани, проверила застежку цепи. Ее профессиональные движения были идеальным щитом, за которым бушевала паника и безумная, сладкая надежда. Она боялась даже моргнуть, чтобы не спугнуть этот момент.
— Всё? Я могу продолжить с группой? — ее голос прозвучал ровно, почти холодно, и она мысленно похвалила себя за эту выдержку.
— Да, спасибо огромное! — облегченно выдохнула Софи.— В этот раз мистер Мин устроил себе настоящий душ насцене.
— Прости, Софи, увлекся, — он пробормотал, но его внимание не было приковано к стилисту. Оно было приковано к той, что уже делала шаг назад, стараясь раствориться в суете.
— Ничего страшного, — откликнулась Алина, наконец позволив себе мельком глянуть на него через зеркало. —Главное — успели.
«Он смотрит. Он действительно смотрит и видит», —стучало в ее висках.
— Кстати, познакомьтесь! — Софи, наконец, перевела дух, с улыбкой указывая на Алину. — Это Алина, наш новый визажист. Та самая, что выручила нас.
Юнги медленно, почти неохотно, повернул голову, отрываясь от зеркального отражения, чтобы увидеть ее в полный рост, лицом к лицу. Тишина в его углу гримерки стала вдруг гулкой.
— А, так это вы, — произнес он, и в его обычной, слегкахрипловатой от нагрузки голосовой тембре появилась новая нота — не просто вежливость, а тихое, заинтересованное удивление. — Очень приятно.
Алина сделала легкий, профессиональный поклон, чувствуя, как пылают ее щеки. Она упрямо смотрела наузор паркета у его ног.
— Спасибо за предоставленную возможность. Постараюсь оправдать доверие.
— Вы уже это сделали, — возразил он, и его слова прозвучали чуть тише, почти только для нее. — Это вам спасибо, что согласились в такое.
В его взгляде была не просто формальность. Было вопросительное, изучающее молчание. Он как будто пытался сложить пазл: девушка из лифта, которая смотрела не на него, а куда-то внутрь себя, и эта же девушка, чьи руки сейчас так уверенно работали, не выказывая ни тени волнения.
— Позвольте, я продолжу, — выдохнула Алина, чувствуя,что воздух вокруг стал густым и ее профессиональная маска вот-вот треснет под тяжестью его внимания.
— Конечно, — кивнул он, но не сразу отвернулся. Его взгляд еще секунду скользил по ее профилю, будто пытаясь запечатлеть. Затем, будто спохватившись, что он не одни, он резко повернулся к зеркалу, сделав вид, что пристально разглядывает свою прическу. Краем глаза он заметил, как менеджер Минхо, стоящий у двери, наблюдал за этой сценой с каменным, не читаемыми выражением лица.
Алина быстро скрылась в глубине гримерки, в лабиринт стоек с костюмами. Она прислонилась спиной к холодной бетонной стене, зажала дрожащие ладони между коленями и сделала короткий, прерывистый вдох. Это было непросто признание. Это было узнавание. Мимолетная встреча которую она считала плодом своей фантазии, оказалась реальной — и он ее помнил. Буря внутри смешалась с головокружительной эйфорией. Ее профессиональная маска выдержала натиск, но теперь в тишине за ней она позволяла себе улыбнуться —смущенно, по-детски, победоносно. Дверь не просто при открылась. В нее теперь был брошен внимательный, заинтересованный взгляд. И это меняло всё.
