Dickhead

Глухие удары раздавались по залу. Им вторило бряцание цепи, на которой качалась груша. Ритмичное дыхание, капли пота, падающие на пол, звук босых ступней, трущихся о мат при перестановке ног, запах резины, дисциплины и агрессии. Сердце стучало быстро, но четко, разгоняя горячую кровь по венам. Это было кайфово, все это: чувствовать каждую мышцу своего тела, выливать накопившиеся эмоции, линейно и точечно. Через контроль освобождать внутренний огонь, чтобы он сбалансировался и не превратился в орудие убийства. Чонгук запрокинул голову, чувствуя, как пот щиплет глаза. Шумно и долго выдохнул, жмурясь в потолок. Как. Же. Сука. Приятно. После выматывающей тренировки ощутить на коже теплую воду, смывающую с тебя пот с пеной мыла, которое еще и так вкусно пахнет. Как же классно потом надеть на себя чистую одежду, добавить чутка дезика под мышки, чутка парфюма за уши, допить бутылку с водой и выйти на свежий воздух. На улице не жарко и не холодно, а вот именно что кайфово. Ветер треплет подсохшие волосы, светит солнце, но не слепит и не печет, а просто мягко греет. Небо нежно-голубого цвета, птички летают, редкие облачка выглядят пушистыми и легкими. Красота. А потом возвращаешься домой на мотоцикле, который немного сложно держать ногами после тренировки, но в принципе норм. Адреналин от скорости и маневренности, когда меж бедер рычит мотор, кружит голову, а ты летишь, как птица, свободный и такой же незащищенный и хрупкий. В этом тоже есть своеобразный кайф, в этой игре с судьбой и доверии своим навыкам. Приезжаешь домой, а там… Боже праведный, а там тебя ждет заказанный заранее ужин — чистейший фаст-фуд, а следовательно, и чистейший кайф от его поедания перед плазмой с каким-нибудь фильмом, например, «Amazing Spiderman» или еще чего-нибудь из шедевров. — Бля-я-ять, как же хор-рош-шо-о-о, — довольно протянул Чонгук, умяв двойной бургер, восемнадцать наггетсов и большую колу. Он откинулся на спинку дивана, блаженно прикрыв глаза. Как же все-таки чудесно, когда есть еда, телик, возможность ходить в зал, крыша над головой, доступ к воде, электричеству и интернету в любой момент и финансовое состояние, при котором можно ни на чем не экономить. Истинное счастье. Чонгук мягко улыбнулся, на щеке выступила ямочка. Он открыл тикток, чтобы бездумно полистать пару часов. «Мужчины, если не умеете пользоваться…» — скролл. Попался фрагмент интервью. «Вот почему, например, я считаю «Spring day» довольно посредственной группой для большой сцены». О как! Чон тихонько остановил видео и протяжно выдохнул, стараясь успокоиться. А потом швырнул телефон куда-то в сторону кровати. — Хуле ты в этом понимаешь, мудак бородатый! — матюкнулся вслед, мгновенно вскочив с дивана. Телефон, конечно, не разбился, попав в плед, но от прежнего умиротворенного состояния не осталось и следа. Ебучий случай… Ладно, если бы это был какой-то ноунейм. Это был известный музыкальный продюсер, и его слова имели вес в индустрии, а он взял и обосрал их группу в интервью, которое посмотрело уже дохуя человек. Ой как это больно резало по самолюбию. Чонгук прекратил носиться по комнате взад-вперед, пыхтя что-то себе под нос, подлетел к телефону и наскоро набрал Намджуна. — Слушаю, — раздался флегматичный голос. — ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! — О чем ты? — БЛЯДСКИЙ РУБЕН! — А, это… Менеджеры сказали уладят, — спокойно произнес он, — но неприятно, конечно. Я думаю, незаслуженно. — ЗНАЕШЬ… — Он вдруг заткнулся, забыв, что хотел сказать в пылу эмоций. В его дымящейся голове возникла идея. — А что, если пригласить его на альбом? На той стороне провода помолчали, обдумывая, но Чонгуку показалось, что думали слишком долго. Идея же гениальная. — Ты там умер? — Нет, спрашивал у менеджеров, они сказали, надо обсудить, а в целом решение отличное, пять с плюсом тебе за смекалку. — Пф, еще бы, — нахохлился Чонгук, расходясь в самодовольной ухмылке. — Надо как-то придумать так, чтобы наше предложение было видно публично. Мол, если откажется, то мы пытались «стать лучше», — он скривил лицо, делая кавычки в воздухе. — Хм, ты прав, обговорим. — Да-да, обговаривайте, — небрежно бросил Чонгук и положил трубку. Ну, как положил, подержал в руках, выполняя дыхательное упражнение, а потом все-таки снова бросил в плед со всей силы. Благо, как и предполагалось, телефон попал в скомканную ткань, не отлетев на пружине куда-нибудь в стену. Чонгук шумно выдохнул воздух, запуская руки в волосы. Пригладив прическу, он скрестил пальцы на затылке и задрал голову, разглядывая потолок. Вот какого черта люди так быстро и бессердечно судят друг о друге… Да еще и, как этот долбоящер, выставляют свое никому не сдавшееся мнение напоказ, портя чужую репутацию. Чонгук всеми силами удерживал себя от того, чтобы выйти в прямой эфир и высказать публике все, что думал по этому поводу, но он понимал: такой поступок только усугубит положение. Надо было действовать по-взрослому, а не так, как хотело кровожадное сердце. Сейчас, когда на горизонте появилось решение возникшей проблемы, внутри было гораздо меньше кипящих эмоций. Наоборот, стоило ему отпить горячего чая с жасмином, как на душе полегчало. Сказал и сказал, хуй старый. Ща порешаем, а про альбом, над которым сам работал, не получится сказать, что он посредственный, не так ли? «Не подходит для такой большой сцены»… — Да у меня член больше, чем эта сцена, про которую он тут вещает, восторгаясь размерами, — зачем-то пробурчал Чонгук, пнув подушку с дивана куда-то вглубь комнаты. Она шлепнулась в угол, испугав кота, который, фыркнув, удрал за штору. Подумав, Чонгук снова подошел к кровати и взял телефон. — Че? — судя по голосу, Юнги был чем-то очень занят. — Видел? — Видел. — Занят? — Зависит от того, че хочешь. — Слушай, а чего ему не понравилось-то? Я только отрывок видел. — Чонгук потер нос, шмыгнув. — Меня зовут Мин Юнги, а не Ник Рубен. Я не ебу. В интервью он не рассказал, че конкретно не зашло, просто упомянул группу. Контекст был такой, что тип никто уже не изобретает ничего нового, по сути, просто играют и все, никакого влияния на общество и музыку, чет такое. — Мудак. — Да. Это все? — Все. Юнги тут же бросил трубку. Он в принципе терпеть не мог говорить по телефону и еще больше не любил, когда звонили по несрочным вопросам. «Пиши», — всегда недовольно бурчал он, когда кто-то звонил просто так. Если бы он еще в соцсети заходил… Значит, решено, следующий альбом должен войти в историю. А Ник Рубен должен с этим помочь. С чего бы ему не согласиться вообще? — Нет, — раздалось категорично, когда группа и стафф созвонились с Рубеном по видеосвязи. — Почему? — Чон Чонгук, — спокойно ответил тот, многозначительно подняв мохнатые брови. — А я-то чего? — Проблемный ты. И психованный. — Чего?! — Чонгук аж привстал, но Юнги усадил его на место. — Назовите мне хоть раз, когда я доставил проблемы. — Разбил гитару в прошлом году на фестивале из-за того, что ее случайно выключили на микшере, — зачем-то влез Хосок. — Чуть не подрался с тем чуваком на пресс-конференции в японском туре, — поддержал Намджун. — Ты так-то дохуя чего творил за эти годы, все не перечислить, — невозмутимо пробормотал Юнги, продолжая держать его за плечи. Девочки из стаффа переглянулись между собой и зашушукались, видимо припоминая еще пару десятков случаев. — Вот-вот, — кивнула бородатая морда. Чонгук внутренне закипал. Это вот, значит, свои на своего пошли? У них вообще-то общее дело, должны были за него горой стоять, а не вот это вот все. — А если я слово дам, что паинькой буду? — спросил он, хмурясь исподлобья. — Верю, верю, — добродушно хихикнули в экране. — Составим договор на обсуждаемых условиях. Можете добавить инструкции по его поведению, — спокойно произнес Намджун. Речь его была размеренной, а тон голоса такой вдумчивый и сознательный, что сразу хотелось доверять. Ник помялся немного. — Нужно подумать, позвоню через два дня. — И отрубился. — И… как конкретно ты собираешься быть паинькой? — ехидно спросил Хосок, разглядывая хмурое лицо. — А я почем знаю… Камень, блин, куплю, чтоб моральной поддержкой был. — Зная тебя, мы получим уголовку за то, что этот камень в кого-то прилетит, — заметил Юнги, устало убирая руки с его плеч. — Понял, начну с тебя, родной, — огрызнулся Чон, вставая с места. — Нахуй не цените меня, — «обиделся» и ушел за дверь. Длинные коридоры компании напоминали прямую кишку, ходить по ним было так же приятно, как, собственно, произносить слово «кишка». Чонгук специально шаркал ботинками, зная, как это бесило стафф. Они прятались за белыми дверьми в своих дурацких офисах и не пойми чем занимались, пока Чон пытался решить кризисный момент в группе. Кстати, по сути, он его решил. Через два дня Рубен сам набрал его. Чонгук аж с кровати свалился, когда увидел имя на экране. Он не вбивал его контакт в книгу… Чон взял трубку прямо так, лежа на полу и потирая ушибленный копчик. — Алло? — Чон, я согласен. Завтра можем приступить. — Охуе… Э-э-э… Спасибо, Ник! Польщен, я… — Но его перебили. — Я выслал тебе на почту условия нашего сотрудничества, прочитай, прежде чем мы начнем, — предупредил бородач. — А, окей. Ник попрощался и положил трубку, а Чонгук продолжил пялиться в потолок, думая о том, как его хотелось проломить кое-чьим черепом, чтобы иметь возможность любоваться безоблачным небом. — Бро, ты в деле? — спросил Намджун, когда созвонились в дискорде. — Он в край охуел. Будто я собирался хоть как-то саботировать, блять, его деятельность или мешать процессу. За кого он меня принимает? — За вспыльчивого придурка, — игриво разъяснил Хосок. — Которым ты и являешься, — буркнул Юнги. Откуда они там взялись? Чонгук фыркнул и сбросил звонок. Никакой приватности и манер… В итоге они-таки поработали с Ником Рубеном. Не сказать, что опыт был из приятных, но Чонгук действительно выкладывался и старательно пихал свой темперамент поглубже в задницу, чтобы не отсвечивать. Впрочем, старик даже научил его кое-каким хитростям в продюсировании, которые теперь можно было прокачивать и использовать во благо группы. Они писали довольно быстро, по меркам записи альбомов, но для Чонгука время всегда летело быстрее, чем в реальности, поэтому за время записи он казался совершенно новым человеком. Себе. Для всех остальных так и оставался надоедливой занозой в пятой точке… Альбом «A stone on the heart» получился устойчивым в плане цельного звучания группы, не выбивался из предыдущих релизов, но острые углы новых поджанров, которые появились благодаря Рубену, нельзя было не почувствовать. Критики в основном остались довольны музыкальным развитием группы. Кто-то даже бросался громкими заявлениями про Грэмми и реинкарнацию культовых бэндов прошлого, на что Чонгук с Юнги только глаза закатывали. Впрочем, идея Чонгука с подключениям Рубена на новый альбом была действительно удачной и принесла не только исцеление репутации, но и большой успех. Плюсом к этому они заимели в копилку полезное знакомство и сотрудничество с одной из культовых личностей индустрии. Чонгука в интервью называли «гениальным лидером» за то, как он превратил неприятность в возможность, а возможность в успех. Он лишь отнекивался и усмехался. Не любил публичных облизываний причинных мест. Да, он хорош. Хуле разговоров? — Чонгук, ты скоро разменяешь третий десяток. Тот состроил испуганное выражение лица и схватился за сердце. — Боже, уже? — К тому же видный парень, — продолжил ведущий подкаста. Чон ощупал грудь и потянулся рукой между ног, делая вид, что удивлен найденному. — Реально? На самом деле, он дурачился, потому что знал, что последует за этим банальным вступлением. — Думаю, вашим фанаткам было бы интересно узнать, какие девушки нравятся всем членам группы, но сегодня я могу спросить только у тебя. Так что? — он улыбнулся ему, игриво поведя бровями. — Что? — Какие девушки тебе нравятся? — Ебать, это отсылка на магическую битву? — усмехнулся Чон, стараясь скрыть эмоции, которые лезли наружу. Жаль, такую лавину не скрыть за тонкой тряпочкой глупых шуток, но он старался. — Зови меня Юки, — дружелюбно подмигнул ведущий, поддерживая отсылку. — О-о, ты шаришь. Кто твой любимый перс? — Чонгук был рад удачно сменить тему, однако после ведущий снова завел свою шарманку про девушек. Чонгук поднял взгляд к потолку, то ли проклиная его за все, что выпало на его долю, то ли пытаясь прочитать на нем ответ или возможность сбежать. — Если тебе нравятся парни, это тоже окей, — зачем-то добавил ведущий, мягко улыбаясь. Вот он же неплохой малый, что ж тупой-то такой… Нетактичный. — Ты на что это намекаешь, родной? — Чонгук внутренне напрягся, но постарался разбавить напряжение. — Если я тебе понравился, мог бы подождать и позвать на свиданку уже после эфира, — он усмехнулся, радуясь тому, как легко ведущий подхватил его укол и добродушно засмеялся. Пидор. Значит, очень даже хорошо читает чужие эмоции. Это хуже. — Мне на самом-то деле абсолютно все равно. Если я влюблюсь, то влюблюсь, — придумал отмазку Чонгук, чтобы от него уже отвязались поскорее. Вроде и ответил на вопрос — что еще надо-то? — а вроде и нет. Как еще общаться с прессой, которая лезет не в свои дела? Придя домой, Чонгук поставил чайник и тут же о нем забыл. Он лег на диван, уставший после двухчасового подкаста, который двухчасовым стал уже после вырезки ненужных частей разговора. Люди выматывали его… А долгое общение, когда ты, по сути, сидишь на допросе — благо не под дулом автомата — и вертишься, как уж на сковороде, лишь бы не сболтнуть лишнего, выматывало похлеще двух тренировок подряд с двойным кардио после. Он открыл глаза и, рассматривая потолок над собой, тяжело вздохнул. Телефон пиликнул сообщением. Это пришла новость о том, что обложку, которую нарисовал Чонгук, очень хвалили в сети, говоря о художественном таланте. Он усмехнулся и фыркнул. Таланте… Всего-то гравюрный набросок с изображением заключенного, прикованного к камню в виде огромного сердца. Черно-белый, скетчовый. Четкие и беспощадные линии, в которых не было ни грамма надежды. Талант.