Там, где не должно быть меня

После разговора с Хюррем я впервые по-настоящему испугалась. Не интриг. Не слухов. Даже не опасности. А того, что она поняла слишком много. Она не обвиняла. Не угрожала. Хюррем никогда не действовала так грубо. Она просто… передвинула фигуры на доске. И я чувствовала, что следующий ход уже сделан. Я лишь ещё не знала какой. Ответ пришёл на следующий день.

***

— Лейла, — позвала Нигяр-хатун. — Ты будешь помогать сегодня в покоях Рустема-бея. Я замерла. Рустем-бей — молодой, амбициозный чиновник, часто бывавший при дворе. Не самый высокий по положению, но явно человек, которого продвигают вверх. И мужчина. Служанок туда отправляли редко. — Я?.. — вырвалось у меня. Нигяр-хатун спокойно кивнула. — Приказ Хасеки-султан. Конечно. Это часть испытания. Я поклонилась, хотя внутри всё сжалось.

***

Покои Рустема-бея были меньше, чем у пашей, но богаче, чем у обычных чиновников. Человек, который быстро поднимается. Он оказался моложе, чем я ожидала. Острый взгляд, внимательная улыбка. — Новая служанка Хасеки? — спросил он, наблюдая, как я ставлю поднос. — Да, бей. Он не отвёл взгляда. Слишком долго. Я почувствовала знакомое напряжение — то самое, которое возникало, когда человек начинал оценивать тебя не как слугу. — Как тебя зовут? — Лейла. — Красивое имя, — сказал он спокойно. Я опустила глаза, стараясь держаться максимально отстранённо. Работа была простой — подать воду, разложить документы, зажечь лампы. Но его взгляд постоянно возвращался ко мне. Я чувствовала это спиной. И понимала: слухи уже дошли и сюда. Когда я закончила, он неожиданно сказал: — Передай Хасеки-султан мою благодарность… и скажи, что её выбор весьма интересен. Слова прозвучали двусмысленно. Мне стало не по себе. Я быстро поклонилась и вышла. И сразу же столкнулась с кем-то в коридоре. Твёрдая рука удержала меня, чтобы я не упала. Я подняла взгляд. Бали-бей. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. — Осторожнее, — сказал он ровно. Я поклонилась. — Простите, ага. Он посмотрел в сторону двери, из которой я вышла. — Ты была у Рустема-бея. Не вопрос. — Да. Приказ госпожи. Пауза. Он кивнул. Но в его взгляде мелькнуло что-то резкое. — И как прошло? — Обычно. Он молчал. Я впервые почувствовала напряжение, направленное не наружу… а внутрь. — Он долго с тобой говорил? — спросил он. Я удивлённо моргнула. — Нет. Только поручения. Его челюсть едва заметно напряглась. И вдруг я поняла. Он ревнует. Осознание пришло внезапно и почти нереально. Бали-бей — человек, который всегда держал эмоции под контролем — сейчас явно боролся с чем-то внутри. Я тихо сказала: — Это приказ Хюррем-султан. — Я знаю. Ответ прозвучал слишком быстро. Он сделал шаг ближе. — Именно поэтому мне это не нравится. Сердце пропустило удар. — Она проверяет нас, — продолжил он тихо. — Смотрит, как мы реагируем. Я опустила взгляд. — Тогда нам нужно вести себя осторожно. Он усмехнулся — коротко. — Ты слишком спокойна. — А какой мне быть? Он посмотрел прямо в глаза. — Равнодушной. Я растерялась. — Я служанка. Я и должна быть такой. Он молчал секунду. Потом сказал тихо: — Ты не равнодушна. Слова прозвучали почти обвинением. Я почувствовала, как сердце ускоряется. — А вы? Он замер. Тишина между нами стала густой. Шаги стражников где-то вдали напоминали, что мы не одни. Он приблизился чуть ближе — опасно близко. — Я стараюсь быть, — сказал он тихо. И в этих словах было больше правды, чем он хотел показать. Я впервые увидела настоящую борьбу в его взгляде. Не с врагами. С собой. — Вам нельзя, — прошептала я. Он горько усмехнулся. — Во дворце много вещей, которые нельзя. Мы стояли слишком близко. Слишком долго. И оба понимали — если кто-то увидит, последствия будут серьёзными. Я сделала шаг назад первой. — Мне нужно идти. Он кивнул. Но прежде чем я ушла, сказал тихо: — Будь осторожна с Рустемом. — Почему? Его взгляд стал холоднее. — Он человек, который всегда ищет выгоду. Пауза. — И иногда… люди становятся для него способом подняться выше. Я поняла намёк. И впервые почувствовала настоящий страх. Не за себя. За нас.

***

Когда я вернулась в покои Хюррем, она уже знала. Конечно знала. — Рустем-бей остался доволен? — спросила она небрежно. — Да, госпожа. Она внимательно посмотрела на меня. — Хорошо. Полезно, когда люди начинают замечать друг друга. Сердце сжалось. Это было намеренно. Она сталкивала нас. Проверяла. Создавала напряжение. Я поклонилась и ушла, чувствуя, как внутри растёт тревога. Теперь игра стала опаснее. Потому что чувства — настоящие или нет — начали становиться видимыми. А во дворце именно это всегда приводило к трагедиям.