Там, где не должно быть меня

После покушения дворец изменился. Не внешне — ковры оставались такими же мягкими, стены такими же светлыми, а служанки всё так же опускали глаза при появлении госпожей. Но воздух стал тяжелее. Стражи стало больше. Разговоры стихали быстрее. И взгляды. Теперь их было слишком много. Меня не благодарили открыто. Никто не произносил громких слов о спасении Хюррем-султан. Но меня начали вызывать чаще. Давать поручения ближе к её покоям. Иногда я ловила на себе внимательный взгляд Нигяр-хатун — осторожный, почти настороженный. Хюррем наблюдала. Я чувствовала это постоянно. И однажды она решила перестать скрывать.

***

— Лейла, останься, — сказала она после вечернего служения, когда остальные служанки уже выходили. Сердце тихо сжалось. Я поклонилась. Комната опустела. Остались только мы и мягкий свет ламп. Хюррем сидела у стола, перебирая гранатовые зёрна. — Ты быстро привыкаешь к дворцу, — произнесла она, не поднимая взгляда. — Я стараюсь, госпожа. Она улыбнулась. — Старание — хорошее качество. Но недостаточное. Она подняла глаза. — Сегодня у меня для тебя особое поручение. Внутри всё насторожилось. — Слушаю, госпожа. Она жестом подозвала меня ближе. — Ты отнесёшь письмо. Сердце пропустило удар. Письма во дворце никогда не были просто письмами. — Кому, госпожа? Она слегка наклонила голову. — Малкочоглу Бали-бею. Мир на секунду замер. Я опустила взгляд, стараясь скрыть реакцию. — Как прикажете. Она внимательно наблюдала. Слишком внимательно. — Передашь лично. И дождёшься ответа. Это было необычно. Очень. Я взяла письмо, чувствуя, как пальцы холодеют. — Госпожа… могу идти? — Конечно. Когда я уже повернулась к выходу, она тихо добавила: — Иногда полезно видеть, как люди ведут себя, когда думают, что за ними не наблюдают. Я замерла. Она проверяет. Не только меня. Нас обоих.

***

Я шла по коридору, чувствуя тяжесть письма в руках. Хюррем знала о слухах. Возможно — больше, чем казалось. Это испытание. Вопрос только — для кого. Бали-бей находился во внутреннем дворе. Он разговаривал со стражником, но, заметив меня, сразу отпустил его. — Лейла? Я поклонилась. — Письмо от Хасеки-султан, ага. Он нахмурился — едва заметно. Я протянула свёрток. Он взял его, но не открыл сразу. — Ты должна ждать ответа? — Да. Он кивнул и развернул письмо. Пока он читал, я стояла неподвижно, чувствуя странное напряжение. Его лицо почти не изменилось… но взгляд стал холоднее. Он сложил письмо. — Ответа не будет, — сказал он спокойно. Я удивлённо моргнула. — Ага? Он посмотрел прямо на меня. — Передай Хасеки-султан, что я понял её просьбу. Пауза. И вдруг добавил тихо: — И её вопрос тоже. Я почувствовала холодок. Он тоже понял, что это проверка. Мы стояли молча. Слишком долго. Он сделал шаг ближе. — Она наблюдает за тобой? — Да. — И за мной, — добавил он. Я кивнула. Тишина стала напряжённой. — Тогда нам стоит вести себя осторожнее, — сказала я тихо. Он внимательно посмотрел на меня. — Нам? Я замерла, осознав слово. Он чуть улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла. — Ты понимаешь, что она проверяет? — Думаю… она хочет понять, доверяю ли я вам. Он покачал головой. — Нет. Он сделал шаг ближе, голос стал тише: — Она хочет понять, доверяю ли я тебе. Сердце дрогнуло. Я отвела взгляд. — И… доверяете? Пауза затянулась. Он смотрел на меня так, будто взвешивал ответ. — Больше, чем должен. Слова прозвучали тихо. И опасно. Я почувствовала, как дыхание сбивается. В этот момент из дальнего коридора послышались шаги. Мы оба одновременно отступили, возвращая дистанцию. Слишком поздно. Я заметила движение ткани за колонной. Кто-то наблюдал. Испытание продолжалось. Я быстро поклонилась. — Мне нужно вернуться, ага. Он кивнул, но перед тем как я ушла, тихо сказал: — Лейла… будь осторожна сегодня. Я почувствовала тревогу в его голосе. — Почему? Он посмотрел в сторону коридора, где мелькнула тень. — Потому что Хюррем-султан редко проверяет людей без причины.

***

Когда я вернулась в покои, Хюррем уже ждала. — Ну? — спросила она мягко. Я поклонилась. — Он сказал, что понял вашу просьбу, госпожа. Она улыбнулась. Очень медленно. — Конечно понял. Её взгляд задержался на мне. — А ты? Что поняла ты? Вопрос прозвучал неожиданно. Я осторожно ответила: — Что во дворце каждое слово имеет значение. Она тихо рассмеялась. — Умная девочка. Пауза. — И последнее, Лейла… держись подальше от чувств. Они делают людей предсказуемыми. Сердце болезненно сжалось. Она знала. Не всё. Но достаточно. Я поклонилась и вышла, чувствуя, как внутри растёт тревога. Теперь всё стало окончательно ясно. Хюррем начала игру. И в этой игре я и Бали-бей оказались фигурами на одной доске. А во дворце фигуры редко доживают до конца партии.