Там, где не должно быть меня

После слов стражника мир словно стал глухим. Шпион. Среди служанок Хюррем. Я почувствовала, как холод медленно поднимается по позвоночнику. Это не было обычным дворцовым происшествием — такие обвинения редко заканчивались оправданием. Кто-то должен быть виновным. Идеально — кто-то новый. Кто-то чужой. Кто-то… слишком заметный. Я. Бали-бей повернулся к стражнику. — Кто ведёт расследование? — По приказу Валиде-султан и Хасеки-султан. Евнухи уже собирают служанок. Он кивнул коротко. — Я сейчас приду. Стражник ушёл. Тишина между нами стала тяжёлой. Я не поднимала глаз. — Лейла, — сказал он тихо. Я уже знала, что он скажет. — Я понимаю. Он шагнул ближе. — Нет. Ты не понимаешь. Сейчас ты — первая, на кого посмотрят. Я горько усмехнулась. — Новенькая. Любимица Хюррем. Слишком внимательная. Да… я понимаю. Он провёл рукой по волосам — жест, который выдавал напряжение сильнее любых слов. — Если начнутся допросы, отвечай коротко. Никаких догадок. Никаких попыток объяснять больше, чем спрашивают. Я кивнула. — А если они решат, что это я? Он посмотрел прямо мне в глаза. — Тогда я буду там. Эти слова должны были успокоить. Но наоборот — стало страшнее. Потому что теперь он рисковал вместе со мной. — Вы не можете защищать меня вечно, — тихо сказала я. — Сегодня — могу. Он хотел сказать что-то ещё. Но остановился. Потому что в коридоре уже слышались шаги евнухов. Мы одновременно отступили, возвращаясь к безопасной дистанции. Игра снова началась.

***

Нас собрали в большом зале гарема. Десятки служанок стояли в ряд, опустив головы. Некоторые плакали, другие шептали молитвы. Я стояла неподвижно, стараясь дышать ровно. Евнухи ходили между нами, как судьи. — Во дворце найден человек, передававший сведения наружу, — произнёс главный евнух. — Он успел назвать лишь одно: помощь ему оказывала женщина из гарема. Шёпот прошёл по залу. — Пока вина не доказана, каждая из вас подозревается. Сердце ударило сильнее. Они будут искать слабое звено. Меня вызвали одной из первых. Конечно. Комната для допросов была маленькой и холодной. Каменные стены усиливали каждое слово. За столом сидели два евнуха. И… Бали-бей. Он стоял в стороне, официально — как представитель охраны. Никаких эмоций. Никаких взглядов. Чужой человек. Я поклонилась. — Имя? — Лейла. — Откуда ты? — Привезена недавно, господин. Вопросы сыпались быстро: где была, с кем говорила, кто давал поручения, кого видела. Я отвечала коротко, как он сказал. Без лишнего. Без эмоций. Один из евнухов внимательно наблюдал. — Ты часто оказываешься рядом с важными событиями, — сказал он вдруг. Опасный поворот. — Я просто выполняю приказы. — Слишком успешно. Я молчала. Он наклонился вперёд. — Ты спасла Хасеки-султан. Ты предупреждала о подозрительных вещах. Откуда такая наблюдательность? Я почувствовала взгляд Бали-бея. Не на лице. На руках — словно он следил, не дрогнут ли пальцы. — Я боюсь ошибиться, господин, — ответила я тихо. — Поэтому смотрю внимательно. Евнух долго молчал. Потом неожиданно спросил: — Ты знаешь Малкочоглу Бали-бея? Воздух стал ледяным. Я поклонилась. — Он начальник стражи. Все служанки знают его. Пауза. Евнух перевёл взгляд на Бали-бея. — А вы знаете эту девушку? Бали-бей ответил спокойно, без колебаний: — Как и многих служанок, участвовавших в расследованиях. Ни слова лишнего. Ни намёка. Идеально. Евнух кивнул. — Пока можешь идти. Я поклонилась и вышла, чувствуя, как ноги становятся ватными.

***

Но облегчение длилось недолго. Когда я уже почти дошла до выхода из коридора, за спиной раздался голос: — Подождите. Я обернулась. Другой евнух. Старше. Холоднее. — Есть свидетель, утверждающий, что видел тебя ночью в запрещённой части дворца. Сердце остановилось. Ночная встреча. С Бали-беем. Кто-то видел. — Ты можешь объяснить? Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Любой ответ — опасен. Если солгу — проверят. Если скажу правду — погибнем оба. Тишина затянулась. И вдруг за моей спиной раздался спокойный голос: — Она выполняла мой приказ. Я закрыла глаза на секунду. Бали-бей. Он подошёл ближе. — Я отправил её с поручением, связанным с охраной дворца. Евнух прищурился. — Почему это не зафиксировано? — Потому что поручение было срочным, — ответил он ровно. — И касалось безопасности Хасеки-султан. Пауза. Долгая. Опасная. Евнух медленно кивнул. — Понятно. Он отошёл. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть слишком громко. Когда мы остались одни в коридоре, я прошептала: — Вы не должны были… Он тихо ответил: — Уже поздно для «не должен». Мы стояли молча. И оба понимали: Он только что поставил себя под подозрение ради меня. А значит… следующий удар дворца может быть направлен уже не только на меня.