Там, где не должно быть меня

После его слов я долго не могла говорить. Уйти. Само слово звучало нереально. Во дворце не уходят. Из гарема не исчезают. Истории тех, кто пытался, заканчивались одинаково — тихо и страшно. — Это невозможно, — повторила я, больше для себя. Бали-бей смотрел спокойно. — Невозможно — не значит никогда не происходило. — Это султанский дворец, — прошептала я. — Здесь охрана на каждом шагу. — Я и есть часть этой охраны. Ответ прозвучал просто. И именно поэтому — пугающе серьёзно. Я покачала головой. — Если нас поймают… Он не дал закончить: — Тогда погибнем оба. Он сказал это без пафоса. Как факт. Тишина стала тяжёлой. — Почему? — спросила я тихо. — Почему вы готовы на это? Он долго молчал. Словно впервые позволял себе сказать правду вслух. — Потому что дворец уже начал выбирать за нас, — сказал он наконец. — И если мы ничего не сделаем, однажды тебя обвинят снова. И тогда я не смогу вмешаться. Я понимала, что он прав. История уже начала смыкаться вокруг меня. Хюррем наблюдает. Евнухи подозревают. Рустем заинтересован. Я — слишком заметная фигура. — И куда мы уйдём? — спросила я почти шёпотом. Он посмотрел в сторону сада. — На границу. Под предлогом военной службы. Там власть дворца слабее. Сердце ускорилось. Это звучало… реально. Слишком реально. — Когда? — Не сразу, — ответил он. — Сначала нужно убедиться, что расследование закончится. Сейчас слишком много глаз. Я кивнула. Внутри росло странное чувство — смесь страха и облегчения. Впервые с момента попадания сюда у меня появился путь, который не зависел от чужих интриг. Но именно в этот момент я вспомнила. — Если я уйду… — тихо сказала я, — история изменится. Он нахмурился. — Ты всё ещё думаешь о будущем, которое видела? — Да. Я посмотрела на него. — Некоторые события должны произойти. Люди погибнут. Империя изменится. Я не знаю, что случится, если вмешаться слишком сильно. Он ответил спокойно: — История всегда меняется из-за решений людей. Пауза. — Почему твоё решение должно быть менее важным? Я не нашла ответа.

***

Мы начали говорить осторожно, почти шёпотом. Не план — пока только возможность. Когда можно встретиться без подозрений. Какие ворота реже проверяют. Какие караулы меняются ночью. Каждое слово звучало как преступление. И всё же впервые за долгое время я чувствовала не страх… а надежду. Он вдруг замолчал и внимательно посмотрел на меня. — Ты сомневаешься. Я не стала отрицать. — Я боюсь, что всё закончится плохо. Он мягко ответил: — Здесь всё уже заканчивается плохо. Тишина. Я вдруг поняла: он принял решение раньше меня. И, возможно, намного раньше. — Лейла, — сказал он тихо. — Если ты останешься… дворец рано или поздно сломает тебя. Он сделал шаг ближе. — А я не хочу видеть, как это происходит. Сердце болезненно сжалось. Это было почти признание. Почти. Я тихо сказала: — А если я выберу остаться? Он замер. Ответ пришёл не сразу. — Тогда… — он выдохнул, — я останусь рядом, пока смогу. И именно в этих словах я услышала больше чувств, чем в любых признаниях. Мы стояли молча. Слишком близко. Слишком честно. И вдруг где-то вдалеке раздался звук гонга — вечерний сигнал смены стражи. Он сразу отступил. Воин снова занял место человека чувств. — Нам нельзя больше встречаться так часто, — сказал он спокойно. — Пока всё не решится. Я кивнула. Но перед тем как уйти, он тихо добавил: — Приготовься, Лейла. — К чему? Он посмотрел прямо в глаза. — Следующий ход сделает дворец.

***

Возвращаясь в комнату, я впервые осознала: мы действительно планируем побег. И это значит — назад дороги уже нет. Потому что даже мысль о свободе делает клетку невыносимой.