План на завтра

В долгой разлуке Илья начал чаще дрочить: в любое свободное время, когда непрошенные, слишком яркие образы заполоняли голову; в тишине гостиничных номеров, когда тело ныло от тренировок и одиночества. Он был молодым парнем, гормоны кипели, рвались наружу, но с того дня, как он сам предложил Пете стать его парнем, ни о каких других свиданиях не могло быть и речи. Он знал, что его неофициальный парень придерживается того же мнения. Но сейчас, лежа в темноте номера после долгого дня, он понимает, что просто дрочки недостаточно. В голову лезут назойливые мысли, о том, как Петя мог бы взять его, быть нежным, любящим, заботливым, каким был всегда. Он идёт в душ, чтобы снять напряжение, холодная вода стекает по волосам на спину ледяными струями. Илья дрожит и тяжело дышит, его рука привычно скользит по члену, представляя, что сейчас он не один, что Петя тоже с ним, прижимается к его спине, целует плечи и шею, накрывая его руку своими красивыми длинными пальцами, задает ритм, не давая ускориться. Вторая рука тянется за спину, Илья все еще погружен в свое наваждение, уткнувшись мокрым лбом в кафельную плитку, пальцы скользят между ягодиц к анусу, и он смущается, краснеет, потому что в его голове сейчас там его касается Петя: подушечками нежно обводит анус по краю, мягко исследуя реакции тела, пытаясь понять, можно ли продолжить, и нервы сладкой волной откликаются на это простое действие. У Ильи вырывается протяжное: — Не останавливайся, пожалуйста, продолжай. Он надавливает пальцем на анус, его тело прошибает, словно током, и он кончает с громким стоном, его голос оглушительным эхом отражается от кафельных стен. Он сползает на пол душевой и зачарованно смотрит на покрытую спермой ладонь. — Так больше продолжаться не может, — проносится в голове тяжёлая мысль. — Мне нужно, чтобы он меня трахнул. В редко выдающееся свободное от тренировок время Илья изучал свою сексуальность, что не радовало его семью, и в особенности отца. Да, ему нравились не только девушки, и сначала он и правда стыдился этого, считал, что с ним что-то не так, но дружба с Эмбер и встреча с Петей помогли почувствовать себя не таким одиноким, принять себя, даже не делая официальных заявлений. Он продолжал исследовать себя и свое тело, периодически открывал вкладку «инкогнито» и шерстил форумы, читал, как можно достичь оргазма от одних лишь прикосновений внутри. Стыд обжигал щёки, но желание росло — истории от людей, которые делали это с любимыми людьми, с теми, кому доверяют, были слишком хороши, и так хотелось, чтобы они оказались правдивыми и для него. Сообщение от Пети и предложение вместе отправиться на сборы к Рафаэлю Владимировичу оказывается подарком свыше. Илья, конечно же, соглашается, не раздумывая ни секунды. Они назначают свидание, как обычно, в комнате Ильи. Он освежает в памяти инструкции из форумов, пытаясь правильно подготовиться ко встрече, точно понять, как прочистить себя. Только прочистить — он не хочет проникать внутрь самостоятельно, не хочет даже пытаться растягивать себя своими же пальцами. Ему нужны длинные бережные пальцы Пети, его заботливый голос, понимающий взгляд и тепло, пропитывающее каждую клеточку кожи. Илья стоит под душем дольше обычного. Руки дрожат, когда он повторяет все шаги. Стыд и страх накатывают неожиданно, но не за то, что он делает, а за то, насколько сильно он этого хочет и как сильно боится, что Петя посмотрит на него и скажет: «Давай не будем торопиться». Ему панически страшно чувствовать себя использованным, как это происходило каждый раз, когда федерация отправляла его на соревнования, возлагала надежды, и ему приходилось переступить через себя, из шкуры вон лезть, чтобы оправдать свое звание «бога квадов», «талантливейшего фигуриста» и «юного дарования». Илья мотает головой, пытаясь вытряхнуть из головы неуместные мысли. Петя не собирается его бросать, не собирается использовать, будет благодарен ему за честность и доверие. Ведь это и было основой их отношений: бесконечные ночные разговоры обо всем сразу и ни о чем конкретном; интересы, которые переплетались всё теснее; любовь к фигурному катанию, которая давно стала главной точкой соприкосновения; и самое главное — любовь друг к другу, сменившая подростковую влюбленность. Петя приходит практически вовремя, приносит с собой полезные вкусности, пару пачек сока и любимый шоколад Ильи. Из кармана джинс торчит Нинтендо Свитч — Петя знает, что Илья точно притащил свою, чтобы зарубиться в какую-нибудь кооперативную игрушку. Дополняет весь этот обыденный набор простая чёрная коробочка. — Сюрприз, — глаза Пети хитро блестят, когда он кладет ее на столик к остальным вещам и крепко обнимает Илью. Они спокойно проводят время, играя в «It Takes Two» и болтая без умолку, хотя и так общались почти каждый день, записывая кружочки и голосовые в телеге. Илья ерзает на диване, не зная, как начать разговор. В голове крутятся десятки вариантов, и он просто выбирает тот, который подсказывает его сердце — перекидывает ногу через бедра Пети, седлая его, обхватывает руками шею и, прижавшись губами к уху, нерешительно шепчет: — Тебе бы хотелось зайти дальше в наших отношениях? Он кожей чувствует, как сердце Пети пропускает несколько ударов, а дыхание, обжигающее шею, становится неровным. Петя берёт Илью за плечи, отстраняя от себя на расстояние вытянутых рук, и, глядя прямо в глаза, признается: — Ты не поверишь, но я хотел спросить у тебя то же самое. Он просит Илью подать коробочку и, получив ее, открывает, показывая содержимое: лубрикант, презервативы, маленький анальный душ и три силиконовые пробки разного размера. Илья восхищенно хихикает и признается, заметно краснея: — Перед твоим приходом я… промыл себя, — осторожно начинает он, отводя взгляд. — Но не растягивал и внутри не трогал, мне хочется, чтобы ты сам занялся моей подготовкой, даже если она займёт не один день. — Ты быстро учишься, — жадный взгляд Пети скользит по губам Ильи. — Тогда, почему бы нам не начать прямо сейчас? Ладони Пети уверенно скользят под футболку Ильи, поглаживая лопатки и пересчитывая позвонки, пока Илья зарывается пальцами в длинные густые волосы, притягивая для знакомого всепоглощающего поцелуя, от которого кружится голова. Они неспешно расправляются с одеждой, распаляя друг друга до предела, до той самой точки, когда назад уже повернуть не захочется. Петя оказывается между ног Ильи, поднимается поцелуями от лодыжек до внутренней стороны бедер, доходя до края трусов. Член Ильи уже болезненно твердый, натягивает ткань, оставляя на ней влажный след. Петя целует выше, пальцы проникают под резинку трусов, и Илья поднимает бедра, чтобы помочь их стянуть. Ненужная ткань отправляется куда-то на кровать. Петя начинает с минета, неторопливого и сладкого, как и все, что было в их отношениях. Он опускается ниже, причмокивает, обхватывая губами головку, проводит языком по уздечке, будто пробует любимое лакомство. За все время, что они встречались, Петя всегда был нежен и заботлив, относился к Илье и его самочувствию с особым вниманием, при том что сам больше любил, когда Илья был с ним груб: просил тянуть за волосы, толкаться в рот и насаживать на член, заставляя задыхаться; просил царапать спину до красных полос; просил кусать уши и шею, оставлять яркие отметины, которые позже приходилось прятать и замазывать; просил несильно придушивать во время поцелуя, вдавливать крестик в кожу, оставляя четкий след, от чего Петя выгибался и стонал в рот Илье от удовольствия. Этот контраст: Петина жажда грубости, внутреннее желание быть инструментом для чужого удовольствия, и одновременно сахарная нежность по отношению к Илье никогда не казались чем-то неправильным. Наоборот — это расслабляет до самых костей, превращает Илью в кусочек сахара, который медленно растворяется в горячем крепком чае. Тело становится тяжёлым, податливым и горячим, мысли — мягкими и тягучими. Илья чувствует себя уязвимым, но в хорошем смысле, обнажённый душой и телом рядом с человеком, которого любит. Петя отрывается только тогда, когда Илья начинает поскуливать и просить большего, не задумываясь, что за стенкой могут быть соседи. Знакомая подушка сразу же оказывается под дрожащими бедрами, ноги раскрываются сами собой. Илья обхватывает ягодицы ладонями и раздвигает их, желая показать себя, не стесняясь того, насколько сильно он этого хочет. Его анус расслаблен и пульсирует от желания, как будто Илья только и делал, что представлял, как Петя касается его там. Потребность попробовать Илью заполняет голову. Петя поддается порыву и прижимается губами к колечку мышц, чувствуя только соль пота — тщательная подготовка смыла все неприятные запахи и вкусы. Илья чувствует, как что-то влажное касается его ануса и с запозданием понимает, что это Петин язык, он, черт возьми, решил его вылизать и словом не обмолвился. Илья вздрагивает, ошеломленный таким поведением, это еще более неловко, чем все, что он представлял. — Перестань, — голос Ильи дрожит, он хочет сжать ноги от стыда, — перестань, ты же не собираешься правда это сделать? — А почему нет? — удивляется Петя, отрываясь от поверхностного вылизывания и садясь на кровати. — Подай смазку, пожалуйста. Руки Ильи трясутся, но он все же находит смазку, снова съедобную, и передаёт Пете, который выдавливает ее себе на пальцы и сразу проходится влажными подушечками по анусу. Еще немного смазки Петя отправляет в рот и распределяет по языку. — Скажешь, если будет некомфортно. Петя снова ныряет между бедер, раздвигает ягодицы и смелее проводит языком по подрагивающим мышцам. Илья напрягается, тяжело выдыхает и прикусывает губу. Нет, это не плохо. Наоборот, хорошо, но так интимно, так нереально, очень страшно, что это может оказаться всего лишь сном, отголосками больной фантазии. Язык продолжает кружить вокруг ануса, рука Пети тянется к члену Ильи, неспешно поглаживая. Илья зажмуривает глаза, тело мгновенно отвечает на ласку, воображение начинает работать на полную, рисуя картину, которую он не мог увидеть: как Петя замечает и довольно улыбается, когда Илья расслабляется, как напрягает язык, чтобы протолкнуть его через сопротивляющиеся мышцы, как застывает, наконец погружаясь внутрь. Они оба стонут, Петя продолжает ласки, становится увереннее, убирает руку с члена, нашаривает смазку и снова выдавливает себе на пальцы, пока Илья извивается, пока тело предает его, желая, чтобы это не прекращалось. Язык скользит глубже, вылизывает стенки. Петя растворяется в моменте, разогревая смазку на пальцах, он хочет предупредить Илью, но тот так самозабвенно стонет, что не возникает никаких сомнений в том, что он справится с неожиданным вторжением. Палец касается ануса под языком, надавливает, чувствуя расслабленность мышц и проталкивается внутрь буквально на фалангу. Вторжение внезапное, но оно не чувствуется слишком чужеродным, непривычно, да, но Илья уже засовывал внутрь себя анальный душ, хоть его носик и был меньше. Сейчас внутри него кончик языка и подушечка указательного пальца Пети, все влажное, скользкое, тело дрожит, нервы отзываются на каждое поглаживание. Илья не торопит, не просит начать двигаться быстрее, просто тихо шепчет куда-то в пустоту: — Вытащи свой язык из моей задницы и поцелуй меня. Петя прекрасно все слышит. Палец остаётся внутри, проталкиваясь глубже, скользя по стенкам круговыми движениями, пока Петя поднимается, нависает над лицом Ильи и прикасается губами к его губам. — Я был внутри тебя, — предупреждает Петя, — ты точно хочешь целоваться? — У меня губы горят невыносимо. Можешь влить себе в рот еще лубриканта, если думаешь, что я не смогу перетерпеть этот грязный поцелуй. — О, нет, я в тебе не сомневаюсь. Палец Пети внутри Ильи наконец находит простату и мягко надавливает, медленно поглаживая ее. Илья выгибается, прижимается к Пете так плотно, что кажется, готов сплавиться с ним, его рот открывается, впуская язык, покрытый остатками смазки, он тяжело дышит и стонет в поцелуй, вцепляется в плечо Пети, кажется, просит еще, просит больше. Тело движется само, подаётся на палец, электрические разряды бьют прямо в голову и член. Это очень, очень хорошо. Илья разочарованно сопит, когда Петя полностью отстраняется: разрывает поцелуй, медленно вытаскивая палец, и тянется к коробочке, доставая из нее маленькую пробку. — Начнём с такого размера, — говорит Петя, тщательно обрабатывая силикон, не обращая внимание на недовольное мычание Ильи. — Ты готов? Она все же больше одного моего пальца. — Давай, не медли, — Илья нетерпеливо ерзает на кровати, раскрывая себя для взгляда Пети, желая, чтобы тот поторопился и заполнил его хоть чем-то. Игрушка касается входа. Петя держится за стоппер, начиная медленно, по кругу, проталкивать ее, мышцы ануса, хоть и более расслабленные, с трудом поддаются растяжению, но внутри и снаружи уже скользко, пробка смазана хорошо, Илья жаждет и доверяет, поэтому всего какие-то несколько минут, и она оказывается внутри, стенки плотно сжимают ее, и Илья стонет от того, как это оказалось хорошо. Петя кружит пробкой внутри, ища простату, и, кажется, ему это удаётся. Илья снова выгибается, дрожит, слёзы текут из его глаз, но он улыбается и тихо, сквозь стоны, повторяет, подмахивая бедрами: «Давай, давай, давай». Руки тянутся к члену, ища быстрой разрядки, но Петя перехватывает их, держит запястья над головой и шепчет так, что у Ильи подкашиваются колени: — Сначала ты научишься кончать, не прикасаясь к себе, только от пробки, а потом, только от моего члена. Илья кончает от этих слов сразу же, его глаза закатываются, из горла вылетает протяжный громкий стон, практически вой, когда игрушка останавливается, продолжая непрерывно давить на простату, продлевая оргазм, член пульсирует, выдавливая из себя сперму тяжелыми толчками. Петя отпускает руки Ильи, приспускает свои трусы и проводит по своему члену несколькими длинными движениями, кончая на стоппер пробки, торчащий из ануса Ильи. Сперма стекает по силикону, смешиваясь с потом и остатками смазки, капает на простыню, делая ее до неприличия грязной. — Первый рубеж ты взял, — Петя оставляет игрушку внутри и снова наклоняется над этим прекрасным, почти ангельским лицом, чтобы сцеловать текущие из глаз слезы. — Черт, ты же больше, — бормочет Илья, — ты намного больше, ты меня разорвешь. Я очень хочу, чтобы ты меня разорвал. — Обойдёмся без разрывов и травм, — серьезно говорит Петя, ожидая, пока Илья придёт в себя и сможет здраво мыслить. — Ты со мной? — Да, просто не ожидал такого в первый раз. Это было… великолепно, — Илья улыбается и краснеет, протягивая ладонь к волосам Пети, наслаждаясь их мягкостью и объёмом. — Тогда слушай план на завтра: я остаюсь у тебя, утром принимаем душ вместе, и я вставляю в тебя вторую пробку. Будешь ходить с ней до обеда. После обеда повторяем душ и третья пробка, но только если ты расслабишься для нее достаточно. Если все пройдёт хорошо, завтра вечером я тебя трахну. Господь мне свидетель, я очень долго этого хотел. — Господь устроил нам завтра свободный день? — Илья хитро прищуривается, вспоминая плотный план тренировок. — Да, именно так, хотя это я просто очень хорошо постарался, придумывая аргументы, применил все свое обаяние и смекалку. А еще предложил некоторым ребятам устроить вечером турнир по контр страйку. Ты приглашен в качестве наблюдателя. Поищем утром тебе штаны посвободней и что-нибудь прикрывающее пах. Боюсь, ты можешь нехило так возбудиться. А я не хочу, чтобы из-за этого у тебя потом проблемы возникли. — Обожаю твои задумки, честно, они гениальны, ты как будто все предвидел, — в сонном голосе Ильи слышно искреннее восхищение. — Не гениальней тебя, о, бог квадов, — отшучивается Петя, наконец укладываясь рядом. Он берет руку Ильи в свою, переплетает пальцы и целует тыльную сторону ладони, выражая всю накопившуюся нежность. Они медленно скользят губами по губам друг друга, пока Илья не засыпает, полностью разморенный. Следующий день проходит относительно спокойно. Илья быстро учится расслабляться, принимает вторую пробку лишь немного поморщившись, сгорая от стыда предвкушения, но он доверяет Пете, а это самое главное. Обязательная разминка и отработка прыжков на полу спортзала даются Илье немного труднее: каждый глубокий присед, каждый поворот корпуса заставляет пробку сдвигаться, давить на простату, и Илья то и дело закусывает губу, чтобы не застонать посреди зала. Он молится всем существующим и выдуманным богам, чтобы никто из группы или тренеров ничего не заметил, чтобы одежда, так тщательно выбранная с утра, все же умудрилась скрыть его растущее с каждой минутой возбуждение. Задумчивые взгляды Пети, брошенные сквозь зал, не делали ситуацию лучше: член подергивался в штанах, когда Илья безошибочно улавливал в них знакомые искорки желания. Поэтому по окончании тренировки он сбегает в туалет и дрочит, прислонившись лбом к прохладной двери, удивляясь тому, как быстро его тело адаптировалось к новым ощущениям. Потом еще один приём пищи и прогулка до обеда с новыми знакомыми. После еды они снова направляются в комнату Ильи. Как только дверь за ними закрывается, Петя прижимает Илью к стене, глубоко целуя. Его руки скользят под бедра и с легкостью поднимают Илью, будто он ничего не весит. Илья обхватывает его ногами за талию, вцепляется ногтями в плечи, отвечая на поцелуй, пока Петя несёт его до ванной. Замена пробки на самую большую проходит отлично: Петя помогает Илье с промыванием, пока тот стесняется и пытается не умереть от смущения, хотя такую же процедуру они делали еще утром. Илья прекрасно принимает все, готов быть выебанным хоть прямо сейчас, здесь, на холодном краю раковины, пока вода всё ещё шумит за спиной. Но Петя говорит: «Нет», нежно целует Илью в висок, проверяет, надежно ли внутри него держится последняя, самая большая и тяжелая пробка, и уходит к себе переодеваться, оставляя Илью абсолютно неудовлетворенным, со стоящим членом, разгоряченным и чуть ли не плачущим от несправедливости. — Через полчаса ребята собираются в общей гостиной, — Петя пытается виновато улыбнуться, хотя вины не чувствует — они обговорили план еще прошлым вечером, а стратегия не терпит перемен. — Я сам их позвал поиграть, так что либо сиди тут и жди, либо пошли со мной, хоть отвлечешься. Илья остается в ванной, с тяжёлым вздохом кончая себе в кулак — становится легче, мысли прочищаются, и он быстро одевается, захватывая с собой ноутбук на всякий случай. Вид увлеченного игрой Пети заставляет его сердце взволнованно биться, и Илья все же просит присоединиться. Вечер ожидания проходит незаметно, под смех и крики. После того, как все расходятся, Илья возвращается к себе и снова закрывается в ванной, готовясь последний раз. Он нервничает, сидя на кровати и листая ленту в инстаграме, ожидая, когда наконец Петя постучит в дверь. Несколько минут спустя раздается тихий стук, и Петя быстро, будто за ним кто-то следит, проскальзывает в комнату и закрывает дверь на два оборота. — Прости, наткнулся в коридоре на тренера, пришлось задержаться, — Петя пожимает плечами. — Давно ждёшь? — Да, — Илья поднимается навстречу Пете, сразу же запуская руки ему под футболку, проводит по бокам, касается груди, сжимая соски между пальцами. Тело Пети мгновенно отзывается на такую привычную грубую ласку, соски твердеют под прикосновениями, и это громче любых слов говорит и показывает, настолько хорошо Илья умудрился изучить его и готов прислушиваться к желаниям. Они отступают к кровати, не прерывая поцелуй, оставляя на полу след из одежды. Илья падает на спину, утягивая Петю за собой, впивается губами в его шею, практически оставляя засос, но вовремя останавливается, задумываясь, не будет ли это слишком в их не особо приватной ситуации. — Ты такой нетерпеливый, — Петя довольно улыбается, подставляя шею, — хочешь все и сразу, да? — Хочу, — бесхитростно отвечает Илья, когда понимает, что Петя, в принципе, не против того, чтобы ходить и светить засосами на весь тренировочный лагерь, и радостно решает оставить один ближе к плечу, так, чтобы его все же можно было скрыть. Илья горит, тело плавится, покрывается потом, как после интенсивной тренировки, ведь эта прелюдия и все, что происходило весь день до нее, тоже своего рода тренировка. Они перекатываются по кровати, тянут друг друга за волосы, целуются и кусаются, не оставляя ни одного не отмеченного слюной места на теле друг друга. Илья оказывается на бедре Пети, голый и нетерпеливо жаждущий продолжения, трется о него, размазывая по коже предэякулят. Петя шарит по кровати, в поисках джинс, которые абсолютно точно кидал на сложенное в ногах одеяло, находит, достаёт из карманов смазку и презервативы и внимательно смотрит на Илью. — Если что-то будет не так, если станет больно или некомфортно, ты должен мне сказать. Незамедлительно. Не ждать «а вдруг само пройдет», — строго говорит Петя. Илья кивает почти автоматически, но такой ответ не устраивает Петю. Он сжимает пальцами подбородок Ильи и заставляет посмотреть прямо в глаза. — Ещё раз: будет больно — скажешь мне. — Понял, — отвечает Илья, немного смутившись, как будто его только что отчитали. Он безумно любит эту сторону Пети: его честность, искренность, заботу о самочувствии, даже когда они оба уже возбуждены до предела, даже когда готовы вот-вот потерять контроль, от того, как их тела буквально вопят: «Быстрее, давайте, сделайте это уже!». Петя никогда не позволяет похоти взять верх над здравым смыслом и комфортом Ильи. Возможно, в будущем, когда они станут более опытными, он позволит себе и своим настоящим низменным желаниям прорваться наружу и взять Илью так, как того будут требовать тело и душа — и Илья ждёт не дождётся этого момента. Тело самого Ильи реагирует уже рефлекторно, приученное к ласкам и нежности: как только Петя укладывает его на спину, бедра приподнимаются и раздвигаются сами собой. Пальцы, щедро политые смазкой, нежно проникают внутрь ануса, сначала один, потом два — ножницами раздвигают стенки, поглаживают изнутри, скользя мимо простаты, дразня ожиданием. Илья не может не подаваться навстречу — так хорошо ему не было никогда. Третий палец также легко проскальзывает в расслабленное тело, и Петя удовлетворенно хмыкает, наклоняется, совершенно по-собственнически целуя Илью в живот чуть ниже пупка. — Ты готов. Начнём? — он открывает презерватив и раскатывает по члену, щедро поливая сверху смазкой и добавляя еще на жадно подрагивающий анус Ильи. Как бы ни хотелось чувствовать все в первый раз, как бы ни были идеальны результаты их стандартных обязательных медосмотров, они оставят это на потом. Петя берет ноги Ильи и осторожно укладывает себе на плечи: он где-то прочитал, что в такой позе легче достать до простаты. Илья удивляется, но просто кивает, одними губами выговаривая: «Продолжай». Головка касается ожидающих мышц, Илья смотрит на сосредоточенное лицо Пети и начинает хихикать, расслабляясь, отпуская последнее напряжение, когда Петя толкается внутрь. Головка встречает легкое сопротивление, но через миг погружается внутрь, мышцы плотно обволакивают ее, сжимаются и разжимаются, стимулируя каждый нерв. Петя стонет, падая на Илью, буквально сворачивая его пополам — руки упираются по обе стороны от головы, поцелуи хаотично покрывают лицо. Он толкается глубже, тело узкое и тугое, но Илья расслаблен и принимает его член так замечательно, что Петя не может сдержаться, повторяет: «Спасибо», снова и снова, пока Илья раскрывается под ним. Илье непривычно: сначала казалось, что он не выдержит, что Петя такой невыносимо большой, что не поместится и разорвёт его. Но когда головка протолкнулась внутрь, все мысли просто исчезли, стало так хорошо, так спокойно от того, как идеально этот великолепный член поместился внутри, почти касаясь простаты. Илья подается навстречу, когда Петя начинает толкаться глубже, чтобы почувствовать это блаженное скольжение, это ошеломляюще интенсивное давление. Звезды мечутся у него в глазах, он хватается за спину Пети, оставляя на ней красные полосы царапин, пытается прижаться ближе, но Петя сохраняет место между их телами, дразнит пульсирующий истекающий член Ильи, не давая ему стимуляции. Они покачиваются навстречу, теряя ритм с каждой секундой, рвано дышат друг другу в рот, захлебываясь в поцелуях. Они знают, что долго не продержатся: одному слишком хорошо внутри жаркого, голодного, такого тугого тела; другой тонет в поцелуях и ласках, в ощущении немыслимого ранее блаженства. Петя без остановки шепчет на ухо то по-русски, то по-английски дурацкие, но такие привычные вопросы: «Еще?», «Все хорошо?», «Здесь?», и постоянно, постоянно повторяет такое искреннее: «Спасибо», как будто не он сам дарит Илье лучший секс в его жизни. Оргазм накрывает Илью с головой, ноги сжимаются на лопатках Пети, волны удовольствия, словно электричество, расползаются по всему телу от простаты вдоль позвоночника и вниз, к пальцам ног, тело размягчается и дрожит, глаза закатываются, стоны тонут в тепле чужого рта. Член Ильи безостановочно пульсирует, сперма вытекает тонкими струйками и размазывается между наконец плотно прижатыми телами. Петя кончает следом, наслаждаясь оргазмом Ильи, открывая глаза во время жаркого мокрого поцелуя, чтобы запечатлеть тот момент, когда глаза Ильи закатываются, а слюна стекает из уголка рта, оставляя мокрое пятно на подушке. Мышцы ануса пульсируют вокруг члена, растягивая оргазм, сперма накапливается внутри презерватива, и Пете кажется, что тот сейчас лопнет, не выдержит такого мощного подтверждения его удовольствия, и внутренности Ильи зальются белым. Он так сильно хочет пометить Илью изнутри, что почти физически больно. Петя медленно выскальзывает из тела Ильи, когда понимает, что тот перестал трястись и прижимать его к себе. Ноги Ильи беспомощно падают на постель, он выглядит так, будто умер и переродился в лучшем из миров. Он пытается сфокусироваться, взгляд скользит по телу Пети вниз и видит, что презерватив на его члене выглядит так, будто сейчас порвется — это заставляет Илью жадно облизнуться. Петя стягивает презерватив с члена, завязывая и отправляя в мусорку одним броском. — Трехочковый, — шутит он, наклоняясь для поцелуя. — Все хорошо? Устал? Водички? Душ? — Я не знаю, как завтра пойду на тренировку, — жалуется Илья, когда Петя ложится на спину и тянет его на себя. — Ты вытрахал из меня всю душу. А это только наш первый раз. Что будет дальше? Я вознесусь? — Если вознесешься, я попрошу папу за тебя помолиться и схожу поставить свечку, — слишком серьезно отвечает Петя, но тут же шутливо хлопает Илью по спине. — В следующий раз нам нужно встретиться во время отдыха, потому что если ты вознесешься, я потеряю хорошего соперника. — То есть следующего раза у нас не будет настолько долго? — Илья захлебывается слюнями и возмущённо кусает Петю за грудь, от чего тот вздрагивает и стонет. — Ага, — Петя берет себя в руки, запуская пальцы в мокрые от пота пряди волос Ильи и понимая слишком поздно, что не зацепил свои волосы на время секса. — Немного воздержания, и может ты перестанешь быть таким чсвшником. — Кем? — не понимает Илья, потому что в моменте Петя перешёл на русский. — ЧСВ — чувство собственной важности, — комментирует Петя. — Тебя родители такому слову не учили? — Может и учили, не помню, — Илья пожимает плечами. — Нет, ты серьезно, да? Я теперь как кататься после такого буду? — Уверенно и со вкусом, — продолжает издевательски хихикать Петя. — Может, еще и новые программы придумаешь, чувств в них добавишь, например, страсти или сексуальности, чтоб я сам сорвался и приехал. — Одна стратегия поразительней другой, — Илья прижимает голову к груди Пети, вслушиваясь в стук его сердца. — Завтра помоемся, я сейчас отрублюсь. Оставайся до утра. — Так я вроде бы никуда и не собирался, — Петя целует Илью в макушку и гладит пальцами по щекам. Петя лежит неподвижно, слушает, как дыхание Ильи выравнивается, и он проваливается в спокойный сон. Наконец, уверенный, что не разбудит, Петя осторожно выскальзывает из объятий и тихо направляется в ванную, чтобы быстро сполоснуться, намочить полотенце и вытереть спящего Илью. Он бродит по комнате, собирая мусор и одежду, украдкой поглядывая на Илью, улыбающегося во сне чему-то приятному, и сердце пропускает несколько ударов, сжимается от нежности к этому человеку, который полюбил его так искренне и беззаветно. Он вспоминает голос отца, его спокойный ответ, когда Петя признался, что влюблен в парня: «Господь учит любить искренне, а не по правилам, которые придумали люди. Главное, чтобы ты был счастлив». И Петя сейчас счастлив, как никогда: занимается любимым спортом, проходит сборы у одного из топовых тренеров, встречается с человеком, о котором раньше мог только мечтать. Он целует крестик, благодаря Бога за этот шанс, и забирается обратно в кровать, обнимая Илью со спины. Илья инстинктивно подаётся назад, прижимается ближе, даже во сне ищет его тепло. Петя укрывает их одеялом и безмятежно засыпает под едва слышное, неразборчивое бормотание.