Дежавю

Представьте не просто огромное помещение, а тщательно придуманное пространство, где каждая деталь кричит о статусе и комфорте. «Snow Hotel*», или же, как называли его те, кто не хотел ломать язык полным названием, «Snowtel». О, это был не какой-то там дешевый банкетный зал, где собирались мелкие обыватели, едва наскребающие на жизнь с зарплаты продавца газет в переулке. Это идеальное место встречи, куда обсудить свои грандиозные планы стекались главные сливки общества как масло по скворчащей сковороде. Место, где по мнению тех образованных джентльменов приватность сочеталась с открытостью, а роскошь — с функциональностью. Зал не был единым прямоугольным пространством: его планировка придумана таким образом, чтобы на двенадцатом этаже отеля создать несколько функциональных зон, плавно перетекающих друг в друга. И каждую из этих зон я возненавидел одинаково сильно. Никогда не забуду эти высокомерные взгляды незнакомцев в идеально выглаженных смокингах, которые смотрели на меня, как на кусок дерьма, потому что я не садился с ними в тонированный автомобиль, а открывал смену в типографии напротив. Может, если бы не подобные им, когда мне стукнуло двадцать пять, меня бы не беспокоили набитые кошельки. Сначала тебя подбивают на неплохую должность, обещают несметные богатства, пудрят мозг твоим же положением на работе. Потом предлагают деловое соглашение, переводят в другую корпорацию. Несколько лет честно исполняешь обязанности, служишь руководству. А потом на голову сбрасывают коррупционную схему, потому что тебя убрать проще всего. Не жалко. Не свой. Ты просто никому ненужный винтик в огромной системе. Сокрытие крупной взятки (подобных цифр ты в жизни не видел), роль главного подозреваемого и компенсация ущерба твоей собственной квартирой. У тебя ничего не остается. Ты не можешь повлиять на ситуацию. Хорошо, что отца нет в живых. У него был бы очередной повод упрекнуть меня в никчемности. Когда человеку нечего терять, он идет на безумные поступки. Больше это не повторится. Приятная тяжесть от бензопилы на плече приподнимает настроение. Интересно узнать, как живут те, кто смотрел свысока. Я наклоняюсь корпусом вперед и упираюсь левой рукой в колено, разглядывая книжный шкаф. Металлическая окантовка на дверцах явно не выполнила свои требования: мелкие трещинки испещрили некогда цельное стекло, формируя причудливые узоры, напоминая силуэты людей с лишними конечностями. Центральная полка от удара извне немного сползала вниз, едва не выплюнув наружу коллекционные издания в бархатной обложке. Надписи на корешках ни о чем мне не говорили, но золотые и серебряные буквы по краям давали понять, что стоит эта груда бумаги не менее нескольких сотен, а то и больше. Двигаюсь правее, обходя груду стекла на ковре. Натыкаюсь на точно такой же, судя по гравировке в верхнем левом углу, шкаф «Katana Kingdom» c полностью выбитым стеклом. Если реклама в телевизоре не врала, фирму привозили прямиком из Японии, гарантируя надежность при транспортировке и дальнейшем использовании, только вот всплыл один нюанс: дверцы оказались настолько надежными, сколько таковым оказался миниатюрный сервиз из хрусталя, рассыпавшийся внутри микроскопическими осколками. Капли крови не успели высохнуть и алели на верхушке того, что некогда именовалось заварочным чайником. Перед шкафом лежит тело с пробитым виском. Я удовлетворенно хмыкаю, снимая очки: кажется, у парня еще и сломана шея. Не вспомню, когда стал оценивать работу Неистового с умным видом заправского эксперта. Что ж, он хорошо приложил мужика головой в полку. Или, может, не об полку. Даже слегка жаль становится, что я этого не увидел. Я знаю, что именно он здесь. Он всегда оставляет слишком много следов. Тревожная кнопка не сработала. Вероятно, маленький проводок отошел от контакта. Могло произойти короткое замыкание, в результате которого свет на этаже погас. Точно ли только на этаже? Имелся шанс, что света нет во всем здании. Я не мог это узнать — сегодня ниже нас никто не находился, да и как-то плевать. По воскресным вечерам здание на ближайшие три-четыре этажа предоставлялось членам компании, которые сейчас тряпичными куклами валялись по периметру Зоны переговоров. Их безжизненные глаза с покрасневшими склерами смотрели мне в спину, но я был слишком занят разглядыванием приставных столиков от фирмы «Starrcade» из полированного хрома и стекла, идеально подходящими для размещения личных вещей, и забрызганных красным в углах комнаты вазами от «Enchanted Woods», с декоративными ветками сухоцветов. От них неожиданно сильно пахло пылью с примесью крови. Откуда-то снизу доносится истошный вопль, а следом звон разбитого стекла. Кто-то попытался спрятаться? Я выпрямляюсь, скрещивая руки у груди. У меня внепланово есть ровно двадцать минут до тех пор, пока кнопка не заработает, и бригада охраны не окружит здание. Знаю, потому что когда-то приложился к их установке. Я разворачиваюсь и медленно движусь к выходу из Зоны переговоров, огибая сердце зала — большой овальный стол из темного ореха, способный комфортно разместить до двенадцати человек. Пробегаюсь взглядом по древесине со следами драки. Стол, как оказалось, располагался в центре не геометрически, а в смысловом контексте. Не знаю, для чего я обращаю на это внимание. Замашки перфекционизма дают о себе знать. По пути я прокрутил рукой эргономичный стул на колесиках, обтянутый темно-синей кожей с белыми подлокотниками. Не думаю, что старательный дизайнер фирмы «Gift Shop» задумывал его таким красивым, чтобы потом моя рука бесстыдно запятнала чужой кровью. В колесики уже въелись те же бордовые брызги, приросли к полу уродливыми кляксами. Вот вам и весь комфорт при длительных переговорах, и идеальная поддержка спины. Особенно, когда ты получаешь по хребту собственным креслом. Заказывая тяжелый стул, тебе стоит задуматься, а не ударят ли тебя им на следующий день. Как я понимаю, кое-кому было очень весело. Осталось восемнадцать минут. Я неспешно изучаю остальные помещения. Хочешь пройти в Зону отдыха — поверни в левое крыло, хочешь заглянуть в Зону выступлений — правое. Для меня теперь разницы почти нет. Какой престижной не считалась бы здешняя мебель, каким высококачественным не был бы ковролин, сочетающим в себе теперь помимо угольного цвета с геометрическим узором чьи-то растекшиеся мозги, этаж ощущался скучно, до неприятного эстетично, что мое появление наконец-то разбавило эту серость. Ближе к выходу раскинулась буфетная зона. Вдоль длинной стены протянулись несколько длинных столиков. На них в ряд, как оловянные солдатики, выстроились тарелки с холодными и горячими закусками, десерты на шпажках, а в самом углу расположились мини-холодильник для напитков и кофемашина. Я лениво разглядываю тарелки, выбирая то, что выглядит аппетитнее всего. Как же быстро я закончил, однако. Сбрасываю бензопилу на диван, позволяя себе очередную вольность — попробовать, чем снобы себя травят. Поджаренные тосты с форелью и петрушкой все еще теплые. Вкуснее, нежели я ожидал. Захотелось съесть их все. Никто ведь не против? Ах да. Возмутиться же некому. На пятом бутерброде дико захотелось подымить. Мои сигареты кончились вчера вечером, заскочить за новой партией я забыл — полностью моя несвойственная оплошность. Придется совершить еще одно преступление за вечер — мелкую кражу. Под столом валяется тело. Я пинаю ногой мертвеца, поворачивая его к себе лицом. Сейчас узнаю, где столь важные шишки хранят заначки. Я хлопаю по карманам его пиджака, рука нащупывает во внутреннем худую пачку. На лицевой стороне красуются серебряный крюк и громкое название «Pirates». В кружочке на букве «P» рисунок в виде дыры от выстрела. Мало того, что сигареты дешевые, так еще без полноценной маркировки. Ну и хрень собачья. Денег на закрытое мероприятие у него почему-то хватило. Я падаю спиной на диван рядом со своей бензопилой, но коробочку на место не возвращаю. Вынимаю из кармана зажигалку с именной гравировкой, которую сделал шесть лет назад. Обычно зажигалки хватает ненадолго — одна-две недели может прослужить бензиновая, при условии заправки качественным фирменным топливом, а газовая еще меньше — три-четыре дня. Зависит еще от срока годности кремниевых колесиков. У моей зажигалки, как упорно втирал мне консультант, будет примерно лет десять при ежедневном двадцатиразовом использовании зажигалки. Это около семидесяти трех тысяч срабатываний. Слабовато верится, что какой-нибудь бедолага действительно сидел и считал эти семьдесят три тысячи на протяжении десяти лет. И все же, кто б знал, каких усилий мне стоило достать эту модель. Бережнее, чем с ней, я мог обращаться только с пилой: организовал полноценный уголок, каждую неделю проверял состояние цепи и не позволял образовываться ржавчине. Кончик сигареты начинает дымиться. Я прижимаю фильтр к губам и сильно затягиваюсь. Глубокий вдох. Закрываю глаза. Протяжный выдох. Гадость редкостная. И все-таки длительное воздержание от курения дает о себе знать. Безразличие ко всему окружению расстилается в легких быстрее табачного дыма. Осталось четырнадцать минут. Шестнадцать человек сегодня попрощались с жизнью. Я давно не разрабатываю планы, лишь забираю на тот свет всех, кого могу. В рамках целого мегаполиса до жути мало, но в кругах больших шишек — масштабные потери. Среди них были ответственные за головные офисы маркетинга, финансов, стратегического планирования (по иронии судьбы не спланировавшие себе путь отступления на крайний случай), и пара человек из основного персонала. Охрану, в общем-то, оказалось легко обвести вокруг пальца. Поддельные бейджики могут дать тебе больше власти, чем поначалу думаешь. Из приоткрытой форточки дует ветер, разнося по помещению зловоние бойни и запах чего-то едва уловимого. Дым от сигареты в опущенной руке улетает в сторону. Тогда-то нотки цитруса контрастно режут по моему обонянию. — Хватит красться, — говорю я и слышу, как впереди шаркает нога. — Это раздражает. Разлепляю глаза, затягиваясь новой порцией никотина. В проходе неподвижно стоит силуэт. Бесчисленное количество бинтов, длинные волосы и красный козырек. При виде него невольно представляю себя быком, перед которым машут тряпкой. — Я рад тебя видеть. — Неистовый шагает вовнутрь, откидывая волосы за плечо окровавленной рукой. Он подранный и побитый. Коты на свалке лучше выглядят. Губа разбита, синяк на плече, несколько порезов на щеке. Кусок желтого плаща болтается под ногами. И ведь держится на ногах, сукин сын, здоровее живых. Скорее всего, я сам не лучше. Один ублюдок знатно попал прямо в бочину. — Я тоже рад себя видеть. — Вдыхать становится неприятно. Меняю положение на диване, закинув ногу на ногу. — Это от тебя было столько шума. — А тебе не понравилось? — Неистовый садится на корточки, складывая руки на столе. В основном невысокие люди пытаются компенсировать недостаток роста. Это не тот случай. — Я тебя не звал. Вот что мне не понравилось. — Ты такой мрачный, хотя перед тобой бутылка дорогого вина. Хорошая компания тебе не помешала бы, согласись. — Мне все равно, — продолжаю и стряхиваю пепел на пол. — Я не за этим приходил. — Я помог тебе справиться быстрее. — А я тебя не просил. Мне не нужны шестерки. — Разве мои старания недостойны похвалы? Из моей груди вырывается недовольный вздох. Мало того, что пришел следом, внося в происходящее новые для меня риски, так еще светскую беседу требует. С ним так утомительно разговаривать. Не заткнешь что сейчас, что во время боя. Моя рука потянулась к бензопиле, и я постучал ногтем по острой цепи. На Неистового подобное напоминание не воздействовало. У меня каждый раз имелось полное право молча встать и уйти. Каждый раз я оставался на месте. — Хорошо. Мало кто догадывается использовать стул на колесиках не по назначению. Больше мне нечего сказать. Он не отвечает мне словами, я слышу неудовлетворенное мычание. Ему не нравится? Очень жаль. Сигарета в пальцах начала тлеть. Цокнув языком, тушу её об подлокотник и бросаю на тарелку. Хочу достать еще одну, а потом лицо Неистового появляется напротив меня. Нас друг от друга отделят банкетный стол. Не моргая, я смотрю на него, а он на меня. — Я оставил для тебя Рафаэлку в кармашке. — Неистовый расплывается в улыбке, указывая пальцем на тело внизу. — В другом. Видел? Нет, не видел. Вообще не ждал. Словосочетание «карманный вор» ближе к самому Неистовому, нежели ко мне. Не я каждый раз набиваю карманы дорогими и необычными вещами под предлогом, что мертвецам уже ни к чему. Кольцо-печатка с золотым фениксом поблескивает у него на указательном пальце. — Я не ем сладкое. — Я знаю. Сейчас не ешь. — Продолжаешь следить за мной? Неистовый многозначительно пожимает плечами и, загадочно улыбнувшись, встает на ноги. — Ты пьешь американо. Такой же горький и черствый, как и ты сам. Я безразлично отвожу глаза под темными линзами. До ушей доносится смешок. Каким-то боком Неистовый научился это улавливать, что не пойдет плюсом в мою копилку. Он скользит по паркету до кофемашины. Цепляет высокий пластиковый стакан из пакета на краю стола и помещает его на стойку. Под пальцами Неистового устройство оживает — боковым зрением замечаю загоревшийся дисплей с разнообразными видами кофе. Интересно, как часто этот аппарат приводят в порядок? Если продолжительно не проводить декальцинацию кофемашины, образуется накипь, снижающая давление и температуру от сузившихся каналов. Засоры перегружают насос и бойлер. Старые кофейные масла окисляются, кофе приобретает затхлый запах, как будто ты сырой осенью наступил в кучу гнилых листьев. Тогда кофе становится «адским», настолько омерзительным на вкус, что хочется вырвать себе язык. Кофемашина издает характерный звук. Резкий писк, обозначающий, что напиток готов. Осталось восемь минут. Я опускаю руку на подлокотник дивана, рассеянно рассматривая картину под потолком. Через солнечные очки «Подводная ночь» Виллем Отиса воспринималась несколько иначе: черные мазки краски слились воедино, закручиваясь в синие спирали, а звезды зарябили в глазах. Я почувствовал, как меня начало клонить в сон. Виллем Отис вроде как был чудаком. Каково это — писать картины в бреду? В детстве мне рассказывали, что этот чувак отрезал себе мизинцы. А может, ему их оторвали, пока он дрался с кем-то. Черт их знает, этих художников. В таком случае, я тоже своего рода творец искусства. Со всеми пальцами. Рисую на холсте, сотканном из дурного общества. К сожалению, у людей вылетает из головы простая истина — на любого находится управа. Неистовый перекрывает мне обзор на картину. В его ладони стакан с облаком пара, на который он, недоверчиво сощурив без того узкие глаза, смотрит как на дно колодца. Было бы смешно, если бы оттуда выпрыгнула пиранья и укусила его за нос. — Кофе без сахара отвратителен на вкус. — Он театрально зажимает переносицу, отодвигая напиток от лица. Такое отвращение слишком уморительное, чтобы быть правдой. Я смотрю на бесплатное представление, постукивая ногой об пол. — Ты пьешь его, потому что больше не хочешь ничего пробовать. — Мне все равно, что ты об этом думаешь. — Отмахиваюсь рукой. Его комментарий для меня не страшнее назойливой мухи. И почему-то я не прекращаю внимать. Неистовый сгибается пополам, смеясь. В ухе зазвенело. Спросить, что смешного, мне не дали. Где-то под окнами срабатывает сигнализация машины. Он выпрямляется. Вызывающе вскидывает голову. И выливает стакан горячего кофе на забинтованное тело. Из меня вырывается то ли громкое фырканье, то ли смешок одновременно. Боже мой, какая поразительно бессмысленная трата. Сквозь очки не могу разглядеть в деталях, но вижу, как американо стекает с золотого медальона у него на груди. Неистовый знает, что кипяток повреждает золотой сплав? — Кажется, у меня будет ожог. Что-то щелкает в моей черепной коробке, стоит Неистовому развернуть ладонь ко мне. Странно знакомое ощущение проходится холодком по затылку. Я с неожиданным любопытством наблюдаю, как кофе стремительно стекает по торсу и пропитывает тугие бинты, отчего они становятся грязно-коричневыми. Неистовый не меняется в лице, продолжая дерзко ухмыляться. Американо ручейками растекается по ребрам, спускается до завязок на его штанах и впитывается в одежду окончательно. — Я должен любезно подать тебе полотенце? Ты это хотел услышать? — спрашиваю, перебирая зажигалку меж пальцев. Сама реакция на его поступки меня озадачила. Неистовый молчит. Долго молчит, размышляя о чем-то. На его лице помелькает тень эмоции, которую я не могу распознать. Что еще интересного ты мне покажешь? Вдруг он стремительно сокращает расстояние между нами, круто разворачивается на пятках и падает спиной назад. Посуда звонко гремит в тишине, разлетаясь по столу в разные стороны. Остатки еды прилипают к его плащу, а стоявшие в кучке бокалы с вином разливаются прямо ему на голову. Белоснежные волосы свисают на мои колени и впитывают в себя багровый цвет алкоголя, пачкая влагой мои джинсы. Перемазанный в засохшей крови, кофе, алкоголе Неистовый вальяжно разваливается на гладкой поверхности посреди еды и напитков, которые должны были послужить умершим пиром. Когда он подвигается к краю, сминая светлую ткань под собой хаотичными движениями рук, и, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на меня, я представляю, как бурно в эту голову приливает кровь, вызывает сильное головокружение и течет до тех пор, пока полностью не заполнит мозг. Руки зачесались от навязчивых мыслей. Если он пролежит так минут десять, можно будет оставить как презент. Распиленный пополам. Осталось четыре минуты. Я заинтересованно хмыкаю, подпирая подбородок ладонью. Поразительно, сколько еще бредовых идей может содержать в себе этот человек. Неистовый издает задушенный смешок, ерзая на месте, как перевернутый майский жук. Как гремучий змей на песке, которого вот-вот насмерть пригвоздят лопатой к земле. Как хитрый лис, угодивший в ловушку, который подражает домашней дворняге, чтобы его лапу выпустили из капкана. Он снова пытается устроить шоу, единственный наблюдатель которого — Я. — У тебя красивые глаза, почему ты их прячешь? — Он наигранно удивленно корчит лицо, якобы нечаянно спихивая тарелку с фруктами на пол. Бесстыдно тянет левую руку ко мне, все ближе и ближе, а я по-прежнему не шевелюсь. Забинтованные пальцы чем-то липким мажут по скуле, ловко цепляют дужку моих очков и забирают их прочь. Фантомное касание разгорается на щеке, и я встряхиваю головой. Что-то напрягает. Только что конкретно? Будь в комнатах так же адски светло, как час назад, я бы, вероятно, на мгновение ослеп. Фатальная ошибка в компании непредсказуемого придурка. Я моргаю и щурюсь, фокусируя картинку перед собой. Неистовый с поддельным любопытством крутит мои очки в руках, не переставая марать грязными и мокрыми бинтами. Наигравшись вдоволь, он деловито цепляет очки себе на нос, переключая внимание обратно на меня. — Знаешь, вот, вроде зеленые, а веет холодом… — он делает паузу, оценивая мою реакцию по открывшимся глазам, — Как из холодильника морга. — Своеобразные у тебя комплименты. — Я закатываю глаза, неодобрительно покачав головой. — Мог бы и постараться… — Меня это выводит. Я бы вырвал их вместе со всеми сосудами. Он выплевывает эти слова агрессивно и внезапно. Я не заканчиваю мысль. Фэнг замирает тигром, готовящимся к прыжку. Он больше не ползает червяком по столу. Только смотрит, сжимая руку в кулак на уровне собственного бедра. Приспускает линзы очков. — Ого, это уже интереснее. Однажды мне удалось застать момент, как тигр напал на смотрителя зоопарка. Вывернутые кишки, растасканные по кровоточащему животу, переломанные ноги торчат в разные стороны, обкусанные руки болтаются лохмотьями по бокам туловища, а тело похоже на разорванный мешок из-под картошки. На лице незнакомца зияли глубокие дыры, оставленные кривыми клыками. Зрелище не для слабонервных. Особенно для пятилетнего ребенка. Точно такой же животный блеск я видел в тот день. В узких зрачках настоящего тигра. Тот, зверь, что скрывается в Неистовом, опаснее во сто крат. На моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя в грудной клетке довольно ухнуло. Превосходно. Осталась минута и тридцать секунд. – Если сумеешь, может, я пойму, что ты способен на большее, чем доедать объедки за мной. Запихиваю пачку сигарет в карман и встаю с дивана, потягиваясь. Затекшие мышцы стали надоедливо зудеть. Хрустнув пальцами, я снимаю с лица Неистового очки за мостик и возвращаю на законное место. Все-таки они ему не идут. — Даже так. Он переворачивается на бок, придавив бедром тарелку с сыром, и хмуро наблюдает, как бензопила оказывается на моем плече. Непонятная атмосфера между нами в одночасье улетучивается. Двигаюсь вдоль дивана к выходу, проходясь по скатерти подушечками пальцев. — На тебя смотреть тошно. Приведи себя в порядок и в другой раз постарайся удивить меня. Будет очень разочаровывающе, если ты отъедешь сейчас от моего чиха. За спиной тарелки разбиваются об пол, шуршит скатерть и одежда. Неистовый слезает со стола и отряхивается. — Конечно, как скажешь. Я не позволю тебе смотреть на то, как умираю. Осталась минута. Что? Небрежно брошенная фраза пригвождает к месту. Я замираю. Конечности заполняются свинцовой тяжестью. Мои ноги прирастают к полу, не могу пошевелиться. Сжимаю бензопилу в пальцах, стискивая зубы. Почему эта интонация так резанула по мне? Как будто не такая. Она не должна быть такой. Борюсь с желанием обернуться. Нутро скручивает от смутного ощущения. Вязкое послевкусие чего-то утраченного, такого далекого, что не разглядеть. Не могу разобрать, не могу вспомнить. Перед глазами маячит блеклая картинка. И запах. Свежий, яркий запах, плотно забивающий ноздри. Неуловимый. До дрожи незнакомый, но как будто родной. Я вдыхаю полной грудью в надежде прочувствовать больше, впитать запах в себя. Чую только смесь крови, табака и цитруса. Почти как… Бред какой-то. Мотнув головой, я захлопываю дверь и убираюсь прочь. По другую сторону шаги тоже переходят на бег. С улицы доносятся звуки сирены.

* * *

15 января 21** год. — Фэнг! Ты в порядке? Сильно обжегся? — Ха-ха, не переживай, бро. Это же просто чай. — Он только закипел, у тебя может ожог появиться. Суй руку под кран, быстро! — Хорошо-хорошо, Баст, только не смотри на меня так, будто я помираю. Ты не договорил. — А, да… Короче, такое дело… Отец сказал, что послезавтра мы переезжаем.

* * *

Новостная газета Starr Force Дата: 17 января 21** г. Серия: №1001/22 Происшествие на трассе G-4: Столкновение легкового автомобиля и грузовика закончилось трагически. Сегодня вечером, около 18:13, на 93-километре федеральной трассы G-4 «Townsfolk» произошло лобовое столкновение легкового автомобиля марки «StuntShow» и большегрузного автомобиля «Junker». По предварительным данным Инфоцентра, водитель «StuntShow», двигаясь из Ретрополиса в сторону Броуливуда, по неустановленной причине выехал на полосу встречного движения, где и произошло столкновение с грузовиком. Удар был чудовищной силы. Оба транспортных средства получили критические повреждения. Спасательные службы, прибывшие на место происшествия, констатировали, что водитель грузовика доставлен в больницу с серьезными травмами, а водитель и двое пассажиров легкового автомобиля, среди которых был подросток, к сожалению, получили травмы, несовместимые с жизнью. Их личности устанавливаются. Причины, приведшие к столь страшной аварии, выясняются. На месте происшествия работают оперативные сотрудники. Это уже не первое трагическое происшествие на данном участке трассы за последнее время, что вновь поднимает вопрос о необходимости усиления мер безопасности за соблюдением правил дорожного движения. Редакция «Starr Force» выражает глубочайшие соболезнования семье и родственникам погибших.

***

Фэнг отчаянно разрывает газету на куски и хватается за голову. Лучше бы этот день никогда не наступал.