Демонам в индустрии не место

      Утреннее похмелье ударило по нему, будто рояль по голове. Винсент проснулся мокрый от холодного пота, а во рту было сухо. Он поднялся с постели и инстинктивно потянулся к прикроватной тумбочке, но спасительного стакана с водой не обнаружил. И его очки не были на месте. Винсент сдавленно простонал и направился на кухню. Та пахла чистотой и пряной сладостью. Он постучал по аквариуму с пираньями, улыбаясь их слегка замыленным силуэтам, и, выпив воды прямо из графина, сел за кухонный стол.       Дома было оглушающе тихо, не витал аромат кофе или, например, жареного мяса. Тишина была привычным звуком в утренней рутине Винсента, а завтраком часто служила пачка сигарет и кофе. Но вчера в его доме была другая атмосфера, такое лёгкое настроение сопровождало его до работы... И теперь Винсенту казалось, будто чего-то не хватало.       Не хватало его очков, чтобы он наконец смог разглядеть, что за бумажка лежит на кухонном столе. Он отложил её с намерением взять на работу, чтобы прочитать.       Не хватало Аластора. Странно ведь, что нигде не видно его веселую мордашку, которая иногда до жути пугала, что не слышно его мелодичного голоса с хрипотцой.       Винсент зажмурил глаза, борясь с мигренью. Вчерашней ночью Виттман уже не видел Аластора, но это можно было списать на то, что он был слишком пьян, чтобы заметить даже слона за своим торшером. Очки же остались у Шаи в ресторане...       На работу Винсенту пришлось ехать на такси, ведь как бы он ни доверял своим навыкам вождения, он ничего впереди себя не видел; пока ехал, не смог насладиться видом из окна, а в гардеробе студии не поздоровался ни с кем из коллег из-за того, что не различал лиц. Он даже не помнил, с каких пор очки стали его единственным способом видеть мир чётко.       С автоматизмом он дошёл до ньюсрума, садясь на первое попавшееся место. Мысли Винсента были громкими в голове, он думал о несправедливости его жизни, об Аласторе, поэтому не сразу обратил внимание, что его зовут. — Мистер Виттман, — голос Шаи снял наваждение, она села рядом. Девушка протянула ему бережно завернутые в хлопковый платок очки. — Вы вчера так быстро ушли, я даже не успела Вас догнать.       Винсент благодарно кивнул, возвращая очки на законное место и поправляя их на переносице. — Спасибо, Шая.       Её взгляд наконец приобрёл былую чёткость. Он вспомнил про бумажку, которую запихал в карман брюк. Это была записка. Содержание её лаконично, выведено точным почерком:       «Было слишком интересно узнать про нового Оверлорда. Я ненадолго, поэтому не скучай.             P. S. В морозилке печень ягненка. Приготовь её как-нибудь на досуге.       Аластор»       Винсент прыснул от смеха. Он? Скучать по Аластору? Да его исчезновение — лучшее событие за всё время их знакомства. Скучать Винсент не собирался. — Что такое? — любопытно спросила Шая.       Винсент качнул головой, подавляя радостный подъём уголка губ. — Да так, Аластор решил свалить на неопределенное время.       Шая понятливо хмыкнула, обращая внимание на что-то другое.       Конечно, Винсенту ещё многое хотелось спросить у его друга пропащего, отстоять свою гордость и, может, дать пощёчину. Но лишь из-за этих целей жаждать, чтобы Аластор продолжал делать ему мозги и никуда не пропадал, было нерационально. Винсенту выпала возможность отдохнуть, и он её не упустит. А там Аластор того и гляди забудет о таком человеке, как Винсент Виттман. — Кстати, странно, — Шая снова повернулась к нему. — Мистер Паркер тоже сегодня не на работе. — Да?       Винсент почесал затылок, блуждая взглядом по сидящим в ньюсруме людям. Девушка кивнула. — Его заменяет какая-то Кэтрин... — Вот блять.       Шая вздрогнула, а Виттман наконец увидел ту, о ком только что они говорили. Кэтрин — сумасшедшая женщина карьеристка с блондинистой копной волос и вызывающими нарядами. Именно с ней Винсенту угораздило переспать когда-то, и именно об этом он жалел в своей жизни.       Он прикрыл лицо рукой, желание провалиться под землю одолевало его, и совладать с ним он не мог. Поспешно Винсент вышел из ньюсрум, надеясь, что Кэти его не заметила. Выбравшись из душной комнаты, он прислонился к стене. Дверь в кабинет Паркера манила своей табличкой «Продюсер Б. Паркер». — Мистер Виттман! — донёсся слабый голос.       Шая вылизнула из ньюсрум и подошла к мужчине. Между её бровями образовалась морщинка от хмурости, а губы были плотно сжаты. Винсент оттолкнулся от стены, позволяя себе выдохнуть. — Что-то стряслось? — Шая оглядела его. — Вы чего так внезапно сбежали?       И правда, Винсент вёл себя как трус, сбегая от женщины. Может, она бы и обнимала его до посинения, ревновала к воздуху, но это не то, с чем Виттман не мог справиться. — Кэтрин стряслась, — Винсент хмыкнул и протянул девушке руку. Бинт на ней был свежим, хотя он отчетливо помнил, что не менял егр с того дня. — Мы с ней встречались, и мне кажется, что она до сих пор считает, будто мы вместе. Спасением было, когда она внезапно решила стать звездой Голливуда.       Шая неловко взяла его руку, и тогда Винсент медленным шагом повёл её по коридору. Вдали режиссёр вёл сотрудников с аппаратурой в комнату записи, за ними ковыляли ассистенты, и все были чем-то заняты, так что никто не интересовался, куда идут два телеведущих. — А, я поняла, — Шая хихикнула, прикрывая рот ладонью. — Из-за неё Вы ввели то странное правило?       Винсент сдержал эмоции, закрыв глаза. — Я рад, что ты помнишь, — отшутился он с кривой ухмылкой. — В общем, я не хочу видеться с этой женщиной. Интересно, долго ли Паркер будет отсутствовать? Будет странно, если ещё и я возьму отгул. — Кажется, он собирался навестить родных в Новом Орлеане. У его жены не так давно умер брат. — В Новом Орлеане?.. — переспросил Винсент, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но запнулся на месте.       Город вызвал волну ассоциаций, что наполнили его мысли. Но как бы тревожно от них не было, это ещё ничего не значило. — Да, оттуда же предок мистера Аластора, — кивнула Шая. — Совпадение?       Винсент остановился перед кабинетом Паркера, бросая взгляд на девушку. Он глубоко вздохнул, хватаясь за дверную ручку, поворачивая её. — С Аластором совпадений не бывает, — твёрдо сказал он, отворяя дверь. — Проходи.       Шая зашла первая, Винсент запер за ними. Кабинет выглядел безупречно, бумаги аккуратно сложены, канцелярия рассортирована. Виттман обошёл рабочий стол начальника, осмотрел документы, но ничего интересного в них не было. — Что мы тут делаем? — спросила Шая, вглядываясь в стеклянный стеллаж. — Роемся в чужих вещах, — Винсент пожал плечами, открывая верхний ящик в столе. — Если чувство справедливости не позволяет тебе таким заниматься, можешь уйти.       Ящик оказался пустым. Во втором находился ланчбокс неизвестной давности, похожий на тот, что Паркер когда-то приносил Аластору. Винсент не рискнул его открывать. В последнем ящике была книга. Мужина выудил её, отряхивая от пыли. — О! Что это? — поинтересовалась Шая, наклоняясь ближе к Виттману, и тот вздрогнул.       Винсент покрутил находку в руках, но обложка была пустой. Он открыл книгу на первой попавшейся странице. На ней были фотографии Паркера. — Кажется, фотоальбом, — неловко пробормотал Винсент, листая дальше.       Много фотографий отсутствовало, на их месте были только корявые следы бумаги и скотча. Около некоторых изображений карандашом написаны даты и короткие заметки. На самой первой странице был снимок его жены в молодости с подписью «Новый Орлеан, 1930 год». Даты шли равномерно, но за 1933 год все фотографии вырваны.       Пролистав в самый конец, Винсент замер. Тут Паркер выглядел уже значительно старше, появилась знакомая седина и морщинки. Мужчина на фото обнимал за плечо рыжеволосого юношу. Винсент сразу узнал хитрые глаза Кендала Моралеса. Подпись гласила «Нью-Йорк, 1949 год». Пять лет назад.       Шая охнула, указала на парня с рыжими волосами. — А что он тут забыл? — голос её был напряжён.       Виттман покачал головой, слабо улыбаясь, и закрыл альбом. Он положил книгу на место, выдвигая верхний ящик, который на первый взгляд был пуст. — Кажется, Паркеру есть что скрывать, — мужчина выдохнул смешок. Он заглянул в ящик, ощупывая пальцами дно и верх. — Сколько же у тебя секретов, Бобби?       Винсент постучал по дереву, и то отозвалось глухо. Пройдясь по краям дна пальцем, он подцепил дощечку, открывая потаённое местечко. Внутри спятался бутылёк по размеру меньше ладони с неизвестной красной жидкостью. Простая стеклянная колбочка с пробкой, без этикетки. Виттман закрыл тайник, выходя из-за стола. — На сколько, говоришь, Паркер уехал? — он сунул бутылёк во внутренний карман пиджака.

***

      Вечером Винсент позволил себе забыться, отдохнуть от мистических интриг, сплетающихся в паутину. Изначально он хотел пойти в паб, но там было слишком шумно. Он собирался найти девушку, чтобы та согрела его кровать ночью, но дамы были слишком назойливы в своих ухаживаниях, и у Винсента разболелась голова.       Дома он налил себе виски, усевшись на кухне. За стаканом шёл второй, а потом он пил из бутылки.       Винсент вытащил найденный бутылёк, покрутив его перед собой. Вынув пробку, он настороженно поднёс горлышко к носу. Резкий горький запах резанул по рецепторам.

***

      Следующий день прошёл рутинно. Шая приставала с просьбами помочь ей в расследовании, Кэти доставала к нему с недвусмысленными намеками, ассистентка Паркера внезапно призналась в любви.       И если на первую просьбу Винсент согласился, то остальные вызывали у него глубокую ярость, которую приходилось подавлять.       Зацепок по делу почти не было. И Кендал, и Паркер работали в медиа, из-за чего их связь не была чем-то за рамками возможного. Только Моралес работал на конкурирующую компанию.       Этим же днём Винсент нанял того же детектива и передал ему бутылёк. Но, по словам сыщика, распознавание вещества займёт некоторое время.

***

      Винсенту хотелось умереть от скуки. Ничего интересного не происходило уже четвёртый день, и все только и делали, что раздражали его своим присутствием. Алкоголь по вечерам и перекуры позволяли ему сохранить рассудок, но вместе с тем ему казалось, что он совсем отупел. Никакого развития. Он будто находился в стоячей воде или просто плыл по течению.       Между тем расследование плавно продвигалось. Тот самый поставщик, найденный жестоко убитым в подворотне (Шая сказала, что его звали Клементе и что изначально все его конечности были целы), был связан с контрабандой наркотиков, как и Кендал. Клементе выступал в их отношениях дилером, а Моралес щедрым скупщиком.       Все дороги сходились у Коса Ностры, и Шая продумывала, как пробраться в их систему.

***

— Так ты спишь с этой женщиной, да? — крикнула Кэтрин, стукнув рукой по дверному косяку, когда своевольно заявилась на порог дома Винсента. — Экзотики захотелось? Диковинности? Что, китаянки знают секретные техники совращения?       Прошла неделя. Ни Паркера, ни Аластора так и не объявилось, словно их и не существовало. Никто о них не говорил и не вспоминал. — Кэти, — Винсент схватил её за предплечье, беспомощно вздохнув. — Мы просто коллеги. И ты просто моя коллега. Не питай иллюзий по поводу меня.       Он вывел Кэтрин за порог. Её глаза, наполненные гневными слезами, были последним, что он видел, перед тем как закрыл дверь. — Винни, зайчик! Я же люблю тебя, а ты любишь меня...       Виттман сжал кулаки, прижавшись спиной к двери. Винсент Виттман любит лишь себя.       Он посмотрел на руку, ожог на которой уже прошёл, сжимая и разжимая пальцы. Возгласы утихли в его голове, но он знал, что Кэтрин ещё стоит там. Винсент побрёл в глубину тёмного дома, и ноги сами привели его на второй этаж. Он минул личную библиотеку и, будто под гипнозом, открыл гостевую комнату, сердце забилось в странной надежде со страхом.       Комната, которую он отдал Аластору, была безупречной и пустой. В ней витал запах стерильности, той, от которой хочется закрыть нос из-за её приторности. Одеяло без единой складки заправлено. Сверху бережно сложена одежда, некогда одетая на Аластора; его рубашка с акцентной красной бабочкой, жилетка и даже брюки.       Винсент сел на кровать, сминая одеяло и простынь, откинулся назад, опираясь на руки. Он прикрыл глаза, слушая отголоски собственного пульса: больше звуков не было. Его рука нашла ткань рубашки, осторожно притянул её к себе. Винсент тупо пялился на ничем не примечательную и идеальную на вид рубашку.       Мысли пустовали так же, как и дом. Он сжал край ткани, руша эту напускную совершенность, приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать. Он поднёс рубашку к лицу, впитывая запах, присущий её хозяину. Жестокий аромат Аластора был смесью лесной сырости и соблазнительной сладости.       Винсент знал, что это значит. Аластор скрывался за маской милодушия так же, как и он. И только Виттман видел ту натуру, скрывающуюся за привлекательным притворством. Только Аластор знал, что неделю назад Винсент убил человека. И он чувствовал трепет, выходящий за рамки тревоги, ведь был свидетелем чего-то иного.       Винсент ненавидел Аластора. Он был уверен, что рад его внезапному уходу, но та абсурдная ласковость вперемешку с сарказмом и оскорблениями давала ему ощущение собственной важности. Аластор не обращался так ни с кем, кроме него. Аластору был нужен Виттман.       Но Винсент не питал никаких иллюзий, как это делала Кэтрин.