Новая тварь это Я

Спустя неделю Джей всё ещё относился к Лилит с холодом — но уже не так, как раньше. Его настороженность понемногу ослабевала: он реже огрызался, иногда даже отвечал на её вопросы без привычной резкости. Теперь он относился к ней более бережно и спокойно, хотя в глубине души по-прежнему не доверял до конца. Лилит, в свою очередь, чувствовала себя всё более неуютно. После того дня, когда она увидела его рисунки, ей стало немного страшно с ним общаться. Пугающие образы, перечёркнутые лица, странная механическая игрушка — всё это не выходило у неё из головы. Но она старалась не показывать страха. Когда Джей спрашивал, всё ли с ней нормально, Лилит кивала и говорила, что просто не выспалась. Однако эти натянутые ответы лишь усиливали в нём частичку недоверия. В один из дней Джей снова сидел под деревом и что‑то рисовал в своём альбоме. Он погрузился в работу, выводя линии с привычной сосредоточенностью, пока внезапно не отвлёкся и не поднял взгляд. Его сердце пропустило удар. На некотором расстоянии от него, на скамейке у игровой площадки, Лилит сидела и смеялась вместе с Поппи. Они о чём‑то оживлённо болтали, наклонялись друг к другу, хихикали. Джей замер, затем резко привстал, отложил блокнот и карандаш. Он смотрел на Лилит — на ту, кто обещала никогда его не бросать. Она ничего не подозревала. Не видела его взгляда. Продолжала общаться с Поппи, весело размахивая руками. Но стоило ей случайно перевести взгляд в сторону Джея, как она вдруг заметила его лицо — искажённое отчаянием и прилившей волной гнева. Лилит на мгновение замерла, но потом, будто решив не придавать этому значения, отвернулась и продолжила разговор со своей новой подругой. Джей сжал кулаки. Он не хотел на это смотреть. Вернулся к рисунку, но руки дрожали. Карандаш сломался пополам в его пальцах. Он отшвырнул обломки, обхватил колени руками, опустил голову и тихо вздохнул. В груди клокотала ярость, смешанная с болью. «За что мне это? Почему снова? Почему я опять один?» Мысли метались, как загнанные звери. Он больше никогда никому не откроется. Никогда не покажет себя настоящего. Гнев нарастал, заполняя каждую клеточку тела. В голове вспыхнули страшные образы: он представлял, как хватает Лилит за горло, как вонзает нож в Поппи, как заставляет Олли страдать за предательство. «Они все одинаковые. Все предают. Все бросают». Зная одно местечко, где он точно мог быть дальше от всех, Джей решил отправиться туда на следующий день. На следующий день он аккуратно сбежал из приюта и побежал к старой фабрике. Там был один проход, о котором знали он и ещё несколько ребят, включая Олли, — но никто никогда не решался туда спускаться. Джей пролез через узкий лаз, спустился на нижний этаж и оказался в тёмном, сыром помещении. Воздух здесь был затхлым, пахло ржавчиной и плесенью. Он шёл по коридору, едва различая очертания стен в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна. Тишину нарушали только его шаги и далёкое капанье воды. Вдруг на его плечи опустилась холодная механическая рука. Джей вздрогнул, обернулся — но в темноте ничего не было видно. — Кто ты, дитя? Что ты делаешь на этом этаже? — раздался голос. Он звучал странно: будто несколько людей говорили одновременно, накладываясь друг на друга. Джей затрясся, задрожал. Он не знал, кто это, и от этого страх сковал его тело. — К‑кто вы?.. — прошептал он. Раздался смешок — низкий, хриплый, нечеловеческий. — Я — тот, кто станет твоим Богом и спасителем, — произнёс голос. — По какой причине ты здесь? Джей, сглотнув, рассказал о Поппи, Олли и Лилит — о том, как они его предали, как бросили, как заставили чувствовать себя ничтожным. Голос помолчал, а затем ответил: — Я могу упростить тебе жизнь. Знаю тех, кто тебя бы освободил и приютил — без всяких экспериментов, без боли, без одиночества. Но для этого ты должен привести в жертву двоих. Может, тогда тебе и будет светить свобода. Но об этом — никому. Это только между нами. Глаза Джея вспыхнули искрой надежды. Наконец‑то он станет свободным. Но внутри всё сжималось от ужаса: ему придётся убить. То, чего он всегда избегал. — Д‑да… — прошептал он дрожащим голосом. — Я согласен. Несколько дней спустя Джей, ни о чём не задумываясь, позвал Олли и Лилит в подвал ночью. — Встретимся у старого входа в подвал, — сказал он им днём, стараясь говорить как можно спокойнее. — Есть кое‑что важное. Олли и Лилит ничего не подозревали. Они пришли туда, не зная, что их ждёт. В подвале было темно, лишь слабый свет пробивался из щели под дверью. Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. — Джей? — неуверенно позвала Лилит. — Что происходит? Ответа не последовало. Внезапно в бок Лилит вонзился нож. Она вскрикнула, схватилась за рану, но упала, захлёбываясь в немом крике. Олли отшатнулся, пытаясь разглядеть что‑то в темноте. Он сделал шаг вперёд, но наткнулся на Джея. — Джей?.. — прошептал он. — Что ты… Тот улыбнулся — но улыбка была не человеческой. Глаза блестели в темноте, как у зверя. — Прости, — прошептал Джей и вонзил нож в глотку Олли. Тот даже не успел вскрикнуть. Тело беззвучно осело на пол. Джей стоял над мёртвыми телами. На его руках, лице, одежде — кровь. Он дышал тяжело, но в глазах горел нечеловеческий азарт. Он улыбался — широко, безумно, будто сходил с ума от этого зрелища. Затем, странно рассмеявшись, он развернулся и ушёл. Никто ничего не заметил. Наутро Поппи удивилась, что Джея забирают из приюта — новые родители, наконец‑то. А вот Олли и Лилит нигде не было. Их искали, но так и не нашли. Джей в последний раз посмотрел на Поппи — с хитрой и холодной улыбкой. — Прощай, — бросил он. И закрыл дверь, отправляясь за своими новыми родителями. Всё время он мысленно благодарил своего Бога‑спасителя — того неизвестного, который был Прототипом. «Мы ещё встретимся», — думал он.

***

И именно поэтому сам Игрок в нынешнем мире относился к Кисси с аккуратностью, чтоб не навредить ей. Она ему напоминала его старую давнюю подругу..