Осанка

      — Отвратительная осанка, Келус, ты просто чудовище, — простонал Дань Хэн, накрывая ладонями лицо. Келус, на ноги которому упали книги с его глупой головы, развёл руками. Он улыбнулся виновато, но Дань Хэн видел, насколько тому стыдно — вообще ни капли.       — Я мастер распальцовки и складывании печатей шиноби! Ваша осанка, мадемуазель, мне сдалась, как собаке левая нога, — он важно поднял палец вверх, и Дань Хэн ещё более скептично изогнул брови.       — Не мадемуазель, а мсье; не левая нога, а пятая. Ты вообще книжки читаешь? — рассерженно притопнул он, теряя остатки своего самообладания. Ещё чуть-чуть и он точно его стукнет по его бестолковой седой макушке! И плевать, что на цвет она, как чистейшее серебро. На комплименты он сегодня не в настроении.       — Читаю, вообще-то, — возмутился Келус, подняв с пола книги и переложив их на стол Дань Хэна, незатейливо поковырявшись в ухе. Видъядхара бросил в него тем, до чего дотянулся — собственной подушкой. Она угораздила Келусу в бесстыдное лицо. — Ай! Да я серьезно! Честное слово, вчера вот дочитал фанфик про Наруто и Саске, слэш, энси семнадцать. Дань Хэн взвыл, сползая по стенке на пол.       — Ты безнадежен. Я скоро с ума сойду, Келус, и Март 7 тебя не спасёт от моего праведного гнева, — он со стоном уткнулся в подтянутые раннее колени, раздувая крылья носа от едва сдерживаемой злости. Но в ответ ничего не услышал. Вообще ничего. Келус внезапно замолчал (удивительная функция. Только он ей пользуется раз в десять лет), и тишина в комнате стала настолько осязаемой, что её можно было почти потрогать. Почти, потому что Дань Хэн отчётливо чуял, что его непутевый товарищ никуда не слинял и, похоже, сидит напротив него. Взгляд янтарных глаз он чувствовал нутром.       Он опасливо приподнял голову.       К гадалке не ходи — Дань Хэн был абсолютно прав. Келус сидел на корточках прямо перед ним, глядя так невинно и беспристрастно, что в башке отключились все мыслительные процессы. Видъядхара дернулся, стукнувшись затылком о стенку позади себя.       — Ты че?       Келус скривил рожицу, зажимая его у стены ладонями, и прижался настолько близко, что Дань Хэн ощущал его дыхание на своём лице.              — А ты че? — протянул Келус и растянул губы в шаловливой улыбке. Он вытянул губы трубочкой и начал медленно приближаться к нему. Все ближе и ближе… ближе и…       — АЙ! — Келус с размаху падает с корточек на задницу и распахивает глаза. Дань Хэн, мрачно опустивший брови, медленно встал, выпрямляя спину. Казалось, он сейчас точно ударит бесталкового мистера Стелларона. — Да я просто пошутил! Ну, Дань…       — Тебе стоит перестать читать гейские манхвы и фанфики. Совсем больной, я понять не могу? Тебе Наруто и Саске последние мозги вышибли! Келус, блять!       — Где и что сдохло, что ты стал материться? — его лицо незадачливо вытянулось от непередаваемого удивления.       — Совесть твоя сдохла! Ещё на моменте, когда Март познакомила тебя с яоем! — он пнул его в бедро от всей души, чтобы кое-кто наконец понял, что пора завязывать с тупыми шутками. Безымянный поднялся с пола, потёр несчастное бедро и вновь прижался к Дань Хэну. — Келус. Ещё раз и я тебе нос сломаю.       — Ну хватит ломаться. Давай один разик! Обещаю, потом честно-честно тебя трогать не буду. Ну уступи бедному глупому ребенку, а я осанку буду держать. И звать в рейтинг моблы не буду.       А вот над последним Келус даже призадумался. Не слишком велика цена?       — Ладно, — сразу же согласился Дань Хэн, моментально хватая его за плечи.       — НЕ-Е-ЕТ! ПОДОЖДИ, Я… — но Келус не успевает даже закончить свой клич страданий, как его целуют, и тогда-то он понимает, что договор скреплен…       Но его целуют классно. Глубоко, мягко и с языком, как он читал в своих обсосанных с корочки до корочки фанфиков про Наруто и Саске. У Келуса ноги подгибаются от ощущений горячего влажного языка во рту. Ему приходиться обнять крепкую шею своими вспотевшими руками, выпрямить колени до хруста несчастных суставов и прижаться настолько близко, чтобы почувствовать тепло чужого тела. Для девственника-Келуса поцелуи не сильно умелого Дань Хэна кажутся манной небесной, не иначе.       У него даже мачта встала.       А когда он почувствовал горячие пальцы под своими брюками, то он был готов моментально из них выпрыгнуть и уже поумолять грубо взять его на этом столе. О чем, к слову, он сразу и сказал. Дань Хэн только тяжело вздохнул, подтолкнув его к своему матрасу.       — Нет.       — Ну почему? — слезливо заныл он, упав спиной на не очень-то мягкое ложе. Хотя оно явно будет помягче футона…наверное.       — Потому что… потому что нужно подготовиться, — стыдливо буркнул Дань Хэн, моментально алея в лице. — Это не фанфики, Келус, и тебе надо делать клизму. И не есть как минимум три часа. А потом ещё и растягивать анус.       Келус ошарашенно посмотрел на Дань Хэна, следом окрашиваясь в яркий красный.       — А у тебя-то откуда такие познания?       — Книжки читать надо, — прошипел видъядхара, рывком стянув с него брюки до колен вместе с бельем. Колом вставший член шлепнулся ему о щеку с мягким звуком. Истекающая предъэякулятом головка мазанула каплями по тёплой кожи, и Келус со стоном выдыхает сквозь зубы. Его бедра оседлывают и придавливают приятной тяжестью тела, и мистеру Стелларону до боли обидно, что он заранее не подготовился! Ах, а так бы его смачно трахнули в зад!       Чужие брюки, под пристальным взглядом янтарных глаз, припускают следом, но совсем немного, лишь для того, чтобы дать пространство наполовину вялому члену. Серебряные волосы возмущенно качнулись от резкого движения головы — Келус смотрел на него, как на предателя.       — Что? Меня это мало заводит, — буркнул Дань Хэн, который в мыслях активно представлял дохлых крыс, чтобы не спалить свое дикое возбуждение от распластанного под ним Келуса. Но едва он касается своего члена, как тот с позором наливается кровью.       — Да неужели?       — Заткнулся.       И он послушно затыкается в моменте, когда оба члена обхватывает широкая, крепкая ладонь их местного зануды и ледышки в одном лице. Горячая плоть прижимается к другой, такой же горячей и мягкой. Из лёгких вылетают остатки воздуха — они оба стонут в голос. Движения ладони резкие и беспорядочные, постепенно переходящие в стабильные, равномерные, но все ещё быстрые. Стоны льются потоком с обеих сторон, и тут остаётся надеяться, что ни Март, ни Химеко, ни тем более Вельт не решат к ним нагрянуть с вопросом: «а что это у вас тут такое?»       Келус выгибается в спине дугой, толкается бёдрами в сжатую ладонь и довольно скулит, зажимая пухлую губу ровными зубами. Внизу живота все сладко сводит и отдаёт жаром в голову. В ногах немеют пальцы, холодеют руки и мысли вылетают, будто их никогда и не было. Ему стонут в ответ, но Дань Хэн душит в себе голос, почти задыхаясь от этих тупых попыток быть потише. Всех, кого не надо, они уже разбудили.       Господи-боже. У них же ещё теперь и Воскресенье!       Дань Хэн безнадёжно заскулил, изливаясь в ладонь одновременно с Келусом.       Они оба тяжело дышут, глаза их беспорядочные блестят.       А потом глупо замирают, когда со стороны двери раздаётся почти птичий писк.       Воскресенье, весь красный и смущенный, зажимает рукой свой рот, ошарашенно пялясь на двух Безымянных, решивших устроить гейские игры посреди системного дня.       — Вы…       — ЗАКРОЙ ДВЕРЬ!       Дверь без препятствий в ту же секунду закрывается.       Келус и Дань Хэн снова смотрят друг на друга.       — В следующий раз позовём его?       Лучше бы Келус открывал и дальше свой рот только ради стонов.       — О Эоны… Ты безнадежен.