Безумство нового лидера

Ту Тайм продолжал возмущаться. Он уже почти забыл, из-за чего именно начался этот спор, но сам факт того, что Азур опять дёрнул его за хвост без спроса, требовал продолжения банкета. — ...и вообще, ты мог бы уважать мои личные границы! Я не какая-то игрушка! У меня есть чувства! И хвост, между прочим, очень чувствительная часть тела, а ты... Договорить он не успел. Потому что Азур просто взял и заткнул его поцелуем. Не нежным, не робким — страстным, глубоким, таким, от которого у Ту Тайма подкосились колени и мысли разбежались в разные стороны, как тараканы от света. — М-м-м... — только и смог выдавить он, когда Азур наконец оторвался от его губ, чтобы вдохнуть. — Ты говорил что-то о границах? — с хитрой улыбкой спросил Азур, глядя на его затуманенные глаза. — Я... — Ту Тайм попытался собраться с мыслями, но Азур снова поцеловал его, не давая опомниться. На этот раз дольше. Глубже. Его руки скользнули по спине Ту Тайма, прижимая его ближе, а потом — раз! — и мир перевернулся. Ту Тайм оказался на кровати, прижатый сверху тёплым тяжёлым телом. Азур нависал над ним, глядя сверху вниз своими фиолетовыми глазами, в которых плескалось что-то тёмное и голодное. — Азур... — выдохнул Ту Тайм, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — М? — Азур склонился ниже, касаясь губами его шеи. Руки Азура скользнули под одежду Ту Тайма, тёплые ладони легли на обнажённую кожу живота, поглаживая, поднимаясь выше... — Азур, — повторил Ту Тайм, но голос уже звучал иначе — хрипло, сбивчиво. — Я здесь, — прошептал Азур ему в ухо, слегка прикусывая мочку. И тут что-то щёлкнуло в голове Ту Тайма. Остатки здравого смысла, которые чудом уцелели после этого натиска, закричали: «Беги! Иначе опять неделю спина болеть будет!» — НЕТ! — вдруг выпалил Ту Тайм и, пользуясь моментом, когда Азур на секунду отвлёкся, ловко выскользнул из-под него. Азур моргнул, глядя на пустое место рядом с собой. — Ту Тайм? — Я ухожу! — заявил Ту Тайм, на ходу поправляя сбившуюся одежду и направляясь к двери. — Мне в церковь надо! На вечернюю молитву! — До молитвы ещё час, — напомнил Азур, садясь на кровати. — Я раньше пойду! Погуляю! Подышу свежим воздухом! Подальше от тебя! — Ту Тайм. — НЕТ! Он уже почти добрался до двери, когда рука Азура обхватила его запястье и мягко, но настойчиво потянула обратно. — Азур, пусти! — Не пущу. — Я серьёзно! — Я тоже. Ту Тайм упирался, но Азур был сильнее. Шаг назад, ещё один, и вот Ту Тайм снова оказался прижатым к его груди. — Азу-у-ур, — простонал он. — Ну что тебе от меня надо? — Ты знаешь, — прошептал Азур ему на ухо, и от этого шёпота по спине Ту Тайма пробежали мурашки. — Я не хочу, чтобы у меня опять неделю всё болело! — Я буду аккуратен. — Врёшь! — Немного. — Азур! — Ту Тайм. Они смотрели друг на друга. Ту Тайм — с возмущением и лёгкой паникой. Азур — с той самой улыбкой, от которой у Ту Тайма подкашивались колени даже после двух лет вместе. — Ты невыносим, — сдался Ту Тайм. — Знаю. — Если у меня завтра спина заболит — ты будешь делать мне массаж. — Договорились. — И моцареллу купишь. — Куплю. — И будешь носить меня на руках целый день. — С удовольствием. Ту Тайм вздохнул и обвил руками шею Азура. — Ладно. Но только если пообещаешь, что хвост больше дёргать не будешь. — Не дёрну, — серьёзно сказал Азур. — Буду гладить. — Это ещё хуже! — Не хуже. Приятнее. — Азур! Но договорить ему снова не дали — Азур поцеловал его, медленно опуская на кровать. На этот раз Ту Тайм не сопротивлялся. Потому что, в конце концов, любовь — это когда даже спина готова болеть неделю, лишь бы быть с тем, кого любишь. За окном шумел осенний лес, а в маленьком домике было тепло и уютно. Фиолетовый паслен на полке отвернулся к стене, демонстративно не желая смотреть на то, что происходило на кровати. Он уже привык. За два года насмотрелся. На следующее утро Ту Тайм проклинал всё на свете. — Азур, я тебя убью, — шипел он, делая очередной шаг и морщась от боли. — Я тебя просто убью. Медленно. Болезненно. С наслаждением. — Ты это уже говорил, — спокойно ответил Азур, поддерживая его под руку. — Двести раз. Я сбился со счёта. — Значит, двести первый будет решающим! Каждый шаг отдавался болью в спине, ногах и во всём, что только могло болеть. Ту Тайм чувствовал себя так, будто по нему проехался гружёный воз с камнями. И виноват в этом был высокий брюнет, который сейчас имел наглость выглядеть совершенно довольным жизнью. — Ты обещал быть аккуратным! — напомнил Ту Тайм. — Я был аккуратен. — А ничего, что я сейчас даже ходить нормально не могу?! — Это просто мышечная усталость, — философски заметил Азур. — Пройдёт. — УБЬЮ! Они вошли в церковь, привлекая удивлённые взгляды других членов культа. Ту Тайм, обычно носившийся по коридорам как ураган, сейчас еле плёлся, опираясь на Азура. Выглядело это так, будто он только что вернулся с войны. — Ту Тайм, ты чего такой... скованный? — спросил кто-то из знакомых. — Приседал много, — буркнул Ту Тайм, бросая испепеляющий взгляд на Азура. — Вчера. Целый день. Азур невозмутимо поправил шляпу, скрывая улыбку. Они заняли свои места в молельном зале. Ту Тайм опускался на скамью с таким кряхтением, будто ему было лет сто, не меньше. Азур сел рядом, стараясь не касаться его лишний раз — но не потому, что не хотел, а потому что боялся получить локтем в глаз. Народ постепенно собирался. Молельный зал наполнялся людьми в одинаковых серых одеждах, с одинаково отрешёнными лицами. Азур огляделся и в который раз поймал себя на мысли, что за два года эти лица изменились. Стали более... пустыми, что ли. — Смотри, — шепнул Ту Тайм, кивая вперёд. Азур поднял взгляд. На возвышении стоял Амарах. Но не один. Рядом с ним расположились ещё четыре фигуры — те, кого Азур видел редко, но знал: другие лидеры культа. Высшие. Те, кто управлял всем этим из тени. Среди них, конечно же, была и Мисс Ли — Лилит, как оказалось, её полное имя. Она выглядела серьёзной, даже суровой, что было на неё совсем не похоже. — Дорогие мои ученики, — начал Амарах, и его голос разнёсся под сводами зала. Тишина стала абсолютной. — Вы находитесь такое огромное количество времени в Спавне, — продолжал Амарах, обводя взглядом прихожан. — Вы молились, вы жертвовали, вы верили. Но, к сожалению, когда-нибудь наши места займут избранные из вас. По залу пробежал лёгкий шёпот, но Амарах поднял руку, и всё стихло. — Сегодня мы начинаем новый этап. Этап очищения. Этап подготовки. Те, кто достоин, займут места рядом с нами. Те, кто нет... — он сделал паузу. — Те, кто нет, продолжат свой путь в иных формах служения. Азур почувствовал, как рука Ту Тайма вцепилась в его рукав. — Азур, — прошептал тот. — Мне это не нравится. — Мне тоже, — так же тихо ответил Азур. Амарах кивнул другим лидерам, и те начали спускаться в зал. В руках у них появились какие-то предметы — Азур не мог разглядеть, какие именно. — Сегодня мы начинаем с малого, — объявил Амарах. — С жертвоприношения. Не бойтесь, это символическое действо. Мы приносим в жертву частичку себя, чтобы Спавн видел нашу преданность. По залу пронеслись корзины. В каждой лежали маленькие ножи и какие-то амулеты. — Вы должны сделать надрез на левой руке, — объяснял Амарах, пока его помощники раздавали инструменты. — Капля крови на этот амулет. И ваша жертва будет принята. Ту Тайм посмотрел на свой жертвенный кинжал, который всегда носил с собой. Потом на маленький ножик в корзине, которую им протянули. — У меня свой, — сказал он раздающему. — Используй, если хочешь, — пожал тот плечами. — Главное — результат. Азур взял амулет — маленький деревянный кругляш с вырезанным символом Спавна — и повертел в руках. — Ту Тайм, — шепнул он. — Мы не обязаны это делать. — Все делают, — так же тихо ответил Ту Тайм. — Если мы откажемся, это будет подозрительно. — Мне плевать. — А мне нет. Я не хочу, чтобы нас разделяли. Я хочу быть с тобой. А для этого нужно играть по их правилам. Хотя бы иногда. Азур посмотрел на него. На его любимое, такое родное лицо, на котором сейчас застыла решимость. — Ты уверен? — Это просто царапина, Азур. Мы каждый день режем овощи на кухне. Это не страшно. — Дело не в боли. — Я знаю. Но выбора у нас нет. Пока нет. Азур вздохнул и кивнул. Вокруг уже слышались тихие вскрики — люди делали надрезы, капали кровью на амулеты. Кто-то морщился, кто-то смотрел на это с каким-то экстатическим выражением лица. Ту Тайм взял свой кинжал, быстро полоснул по ладони (Азур вздрогнул, глядя на это) и прижал порезанную руку к амулету. — Готово, — сказал он, зажимая ранку. Азур проделал то же самое. Кровь была тёплой и липкой, амулет окрасился в красный. — Хорошо, — кивнул Амарах, наблюдая за происходящим. — Спавн принял ваши жертвы. Теперь вы на шаг ближе к истине. Молитва продолжилась. Люди пели, раскачивались, некоторые даже плакали — то ли от боли, то ли от религиозного экстаза. Азур и Ту Тайм стояли рядом, держась за руки (пораненными ладонями, чувствуя, как смешивается их кровь), и молчали. — Азур, — прошептал Ту Тайм, когда молитва подошла к концу. — М? — Что бы ни случилось, мы вместе. Хорошо? — Хорошо. — И если эти ублюдки попробуют нас разлучить — я им головы поотрезаю. — Ту Тайм! — Что? Я серьёзно. У меня кинжал есть. И я умею им пользоваться. Азур не сдержал улыбки. — Верю. Но давай пока просто понаблюдаем. — Договорились. Они вышли из молельного зала, когда служба закончилась. Ту Тайм всё ещё прихрамывал, но теперь к боли в спине добавилась ещё и резаная рана на руке. — Знаешь, — сказал он, когда они вышли на крыльцо. — День определённо не задался. — Почему? — Утром было больно ходить. Теперь ещё и рука болит. И всё из-за тебя и твоей... активности. — Я же говорил — мышечная усталость. — Заткнись и неси меня домой. — Сам дойдёшь. — Азур! — Ладно-ладно. Азур подхватил его на руки, и они направились к тропинке в лес. Ту Тайм обвил руками его шею и уткнулся носом в плечо. — Азур. — М? — Если нас правда когда-нибудь разлучат — я найду тебя. Где угодно. — Я знаю. — И съем всех, кто встанет на пути. — Это я тоже знаю. — И никогда не перестану тебя любить. — Ту Тайм. — Что? — Заткнись и дай мне тебя донести. — Ладно. И они пошли дальше, оставляя за спиной церковь с её новыми порядками, жертвоприношениями и странными ритуалами. Впереди был только лес, маленький домик и любовь, которая была сильнее любых культов.