Главное в споре - не потерять цель

Вызима встретила их запахом дыма, мокрой соломы и близкой весны — той особенной смесью, когда снег уже сошел, но земля еще не просохла, и каждый шаг оставляет след, будто специально для тех, кто за тобой следит. Геральт следил. Не за кем-то конкретно. Просто привычка. За двадцать с лишним лет ведьмачьей работы глаза сами искали опасность в каждом углу, в каждой тени, в каждом слишком пристальном взгляде прохожего. Вызима была тихой. Слишком тихой для столицы. После всего, что тут случилось — князь, заговоры, чудища в подземельях — город затаился, будто зверь, пережидающий охоту. Лютик ушел часом раньше — "разведать обстановку", как он выражался. Геральт знал, что это значит: найти таверну подешевле, разузнать, где сегодня играют музыканты, и заодно проверить, не завалялось ли у местных мясников свежей печенки для ведьмака. Геральт не возражал. Ему нужно было к кузнецу — меч после последней стычки с упырями требовал правки, а точить лезвие самому надоело еще лет десять назад. Кузнец, мужик с руками, похожими на две дубовые коряги, меч одобрил, покачал головой, поцокал языком и сказал, что работа займет часа два, не меньше. Геральт кивнул, оставил задаток и вышел на улицу. Два часа. Можно было бы пойти в таверну, заказать пива и просто посидеть, глядя в стену. Но ноги сами принесли его на рынок. Торговки перекрикивались через ряды, расхваливая товар. Кто-то торговался, кто-то ругался, кто-то просто проходил мимо, сжимая в руках тощую сумку. Обычный день. Обычный рынок. Геральт остановился у лотка с яблоками. Просто так. Яблоки были красные, наливные, явно прошлогодние, но сохранившиеся на удивление хорошо. Он взял одно, повертел в руке. — Груня! Груня, оглоха ты, что ли?! — заорали слева. Геральт поднял глаза. Две бабы — одна толстая, в засаленном фартуке, с лицом красным, как те самые яблоки, вторая помоложе, в платке до самых бровей — стояли у лотка с тканями и перешептывались. Точнее, одна перешептывалась, а вторая слушала, раскрыв рот так, что муха залететь могла. — Чего тебе? — отозвалась толстая из глубины своего шалаша. — Груня, ты слышала новость-то? В город ведьмак приехал! Геральт нахмурился. Взял второе яблоко, делая вид, что выбирает. — Да ну? — толстая высунулась из-за прилавка. — Какой еще ведьмак? Не таскай ты мне, у меня товар портится! — Настоящий, говорю тебе! — баба в платке аж присела от важности. — Белый Волк! Сам Геральт из Ривии! Толстая ахнула. Вторая баба, та, что слушала, пискнула и прижала руки к груди. — Ой, батюшки! — запричитала она. — Это ж который страшный-то? Мне кума сказывала, у него глаза как у кота, а сам весь в шрамах! — Да кто ж его знает, страшный аль нет, — баба в платке махнула рукой. — Ты слушай дальше, я такое узнала! Геральт замер с яблоком в руке. — Говорят, он на чародеек западает! — выпалила баба. — Наших, простых, даже не замечает! Им, видишь ли, только этих, бедовых, подавай! Толстая присвистнула. — Ох ты ж! А откуда знать-то? — Так сам Лютик рассказывал! Ну, этот, который с ним везде таскается, песни поет. Он вчера в "Пьяной утке" выступал, я сама слышала! Говорит, мол, Геральт мой друг, а с бабами у него беда. Только чародейки, и все тут. Простых даже за версту обходит! — Ишь ты! — толстая уперла руки в боки. — А чего ж это он так? Чародейки, они ж стервы, говорят. Мужиков своих в три погибели гнут! — А им, видать, это и нравится! — баба в платке захихикала. — Лютик-то, он много чего рассказывал. Говорит, одна его чуть не убила, другая прокляла, третья вообще... — она наклонилась к толстой и зашептала что-то совсем уж неприличное. Толстая слушала, и глаза у нее становились все круглее и круглее. — Да ну?! — выдохнула она наконец. — Истинный крест! — А простые-то чего ж? — встряла третья, та, что слушала молча. — Простые чем хуже? — А ничем, — баба в платке развела руками. — Да только он на них и не смотрит. Лютик сказал — за столько лет ни одной простой! Ни одной, понимаешь? Все чародейки да чародейки. — Ох ты ж, Господи, — толстая перекрестилась. — И что ж это за напасть такая? У нас вон девки сохнут, замуж хотят, а он... — А он чародеек ищет, — подхватила баба в платке. — Такие дела. Геральт медленно положил яблоко обратно. Развернулся и пошел прочь от рынка. "Пьяная утка" была в двух шагах. — Лютик. Бард обернулся. Сидел он за отдельным столиком, перед ним стояла кружка пива и тарелка с недоеденной кашей. Увидев Геральта, он расплылся в улыбке. — Геральт! А я тебя ждал. Садись, тут каша отличная, я заказал, но одну не съесть, так что... — Лютик. — Что? — бард наконец заметил, что друг не в духе. — Что-то случилось? — Ты вчера выступал? — Ну да. А что? Песни новые, народ принимал хорошо, даже на ужин оставили. Я, между прочим, для нас старался, думал, сегодня переночуем в тепле, а не в конюшне как в прошлый... — Ты рассказывал про меня. Лютик замер с ложкой у рта. — Рассказывал? — Про чародеек. Про то, что я только на них заглядываюсь. Лютик моргнул. Потом до него дошло. Он поперхнулся, закашлялся, отставил кружку и уставился на Геральта круглыми глазами. — Геральт, это... ну, понимаешь, публика любит байки. А что я им расскажу? Что ты целыми днями молчишь и на всех смотришь одинаково хмуро? Это же скучно! А про чародеек — это интересно. Это тайна! Загадка! Люди любят такие истории. — Ты сказал, что я на обычных женщин даже не смотрю. Лютик вздохнул с облегчением — кажется, понял, что убивать его прямо сейчас не будут. — Ну, не смотришь. Я ж тебя знаю. Тебе подавай или чародеек, или вообще никого. А простые девушки — они же скучные. Им семью надо, детишек, а ты... — Я смотрел на ту доярку в Венгерберге. — Которую? — Рыжую. С веснушками. Лютик поморщился. — Геральт, ей было шестнадцать. — Семнадцать. — Тем более. И ты на нее смотрел не как на женщину, а как на... ну, не знаю. Как на человека. Ты вообще на всех одинаково смотришь. Я же поэт, я в лицах разбираюсь. Геральт сел напротив. Взял кружку Лютика, отпил. Пиво было теплым и кислым. — Я на тебя тоже одинаково смотрю? Лютик удивился вопросу. — На меня? Ну... да. А что? — Ничего. Они помолчали. Лютик доел кашу, Геральт допил пиво. В таверне было тихо — час обеда давно прошел, до вечера еще далеко. — Знаешь, Лютик, — сказал Геральт, поднимаясь. — Ты не прав. — В чем? — В том, что я на обычных не смотрю. Смотрю. Просто ты не замечаешь. Лютик пожал плечами. — Ну, может быть. Я ж не слежу за тобой круглосуточно. — А зря. Геральт вышел. Лютик остался сидеть, глядя на пустую кружку и пытаясь понять, что только что произошло. Вечером, когда они встретились в отведенной комнате (две кровати, стол, умывальник — роскошь по местным меркам), Лютик попытался загладить вину. — Геральт, ну прости. Я ж не со зла. Если хочешь, я завтра выступлю с новой балладой. Про то, какой ты замечательный и как любишь всех женщин подряд. Геральт, сидевший на своей кровати и точивший меч (второй, тот, что уже был готов), поднял глаза. — Не надо. — Почему? — Потому что ты опять все переврешь. — Я никогда не вру! Я приукрашиваю для художественной выразительности. — Лютик. — Что? — Ты считаешь, что я не способен увлечься обычной женщиной? Лютик задумался. Честно задумался, как умел — с поджатыми губами и наморщенным лбом. — Ну... не то чтобы не способен. Просто я никогда такого не видел. За столько лет — ни разу. Ни одной. Только чародейки. — А мужчины? Лютик замер. — Что — мужчины? — Ты видел, чтобы я смотрел на мужчин? Бард моргнул. Потом еще раз. Потом открыл рот, закрыл, снова открыл. — Геральт, ты чего? — Ничего. Просто спросил. Геральт вернулся к мечу. Лютик сидел на своей кровати и смотрел на него. Долго. Очень долго. — Ты... это... — начал он. — Я спать. Геральт задул свечу. В темноте было слышно, как Лютик ворочается на своей кровати. Минуту, пять, десять. — Геральт? — позвал он шепотом. — Чего? — А ты на меня смотрел когда-нибудь? Ну, так... Тишина. — Спи, Лютик. — Но... — Спи. Лютик замолчал. Но не уснул. Геральт тоже не спал. Лежал, смотрел в потолок и думал. Думал о том, что Лютик прав. За столько лет — ни одной обычной женщины. И ни одного мужчины вообще. Может, пора это исправить? И заодно доказать одному болтливому барду, что он ничего не понимает в ведьмачьих вкусах. План родился спонтанно, как и все гениальное. Надо найти женщину. Обычную. И продемонстрировать Лютику, что он, Геральт, вполне способен ею увлечься. Просто. Логично. Безупречно. А то, что в процессе планирования куда-то затесалась мысль "а может, и мужчину тоже", Геральт решил не замечать. Утро вечера мудренее. Утром Лютик проснулся от странного ощущения. Будто на него смотрят. Открыл глаза. Геральт сидел на своей кровати, полностью одетый, и смотрел на него. — Ты чего? — спросил Лютик хрипло со сна. — Ничего. Вставай. Завтрак стынет. — А что ты на меня смотришь? — Любуюсь. Лютик сел. Протер глаза. Посмотрел на Геральта. Тот был абсолютно серьезен. — Чем это ты любуешься? — переспросил Лютик с подозрением. — Тобой. Ты красивый, когда спишь. Лютик открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Геральт, ты вчера головой не ударялся? — Нет. — А мечом по черепу не получал? — Нет. — А пил что-то кроме пива? — Нет. — Тогда что за херня? Геральт встал. Подошел к кровати Лютика. Наклонился. Поцеловал его в лоб. Коротко, быстро, по-отечески. — Завтрак стынет. И вышел. Лютик остался сидеть на кровати, глядя на закрытую дверь. — Что за... — прошептал он. И пошел умываться.