Never Was, Never Will

— Давай же... — негромко бормотал Изуку, сильнее сжимая руки. В данный момент он мёртвой хваткой держал за шею какую-то странную мутантоподобную тварь с чёрной твёрдой кожей, птичьим клювом и наполовину обнажённым мозгом. Существо было гораздо крупнее него; оно визжало и отчаянно барахталось, пытаясь вырваться. Мидория Изуку… также известный как Человек-паук. С тех пор, как около года назад его укусил радиоактивный паук, он облачился в красно-синий костюм из спандекса и вышел в свет. Уровень преступности зашкаливал… Но как можно было винить его в этом? Мутанты, подобные тому, которого он сейчас пытался вырубить, в последнее время появлялись всё чаще, терроризируя разные районы города. Несколько таких особей все ещё разгуливали на свободе в восточной части. — Вырубайся, давай, — Изуку сжал хватку еще сильнее, пока мутант безуспешно сопротивлялся. У него нет на это времени. Другие твари до сих пор были на свободе, круша всё вокруг и подвергая мирных жителей опасности. Данный тип был самым крупным и, скорее всего, самым сильным, но это не значило, что остальные не доставляли кучу проблем, пока он застрял здесь. К сожалению, один из его веб-шутеров был повреждён, а второй каким-то образом слетел с запястья, так что попытка обездвижить мутанта грубой силой была единственным вариантом в данной ситуации. — Боже мой! — громко и восторженно воскликнул кто-то справа от него. — Проклятье, — проворчал Изуку, чувствуя нарастающую вспышку раздражения. Он узнал этот голос, даже не глядя в сторону говорившего. — Паучок, а меня ты так придушишь? — спросил нетерпеливый голос Дэдпула, когда сам наёмник оказался в поле зрения. — Ну пожа-а-алуйста? Дэдпул. С большой натяжкой можно было назвать этого человека героем или даже кем-то нейтральным, вроде виджиланте. Насколько Изуку помнил, в основном он был наёмником, хотя в последние месяцы частенько увязывался за ним, чтобы помочь… Ну, или просто чтобы подействовать на нервы. Даже после нескольких месяцев общения с ним Изуку не мог с уверенностью сказать, что знает этого парня. Начнем с того, что он в буквальном смысле не знал, кем является Дэдпул. Они не раскрывали друг другу личности под масками, и Мидория намеревался оставить данный факт в тайне. Кроме того, Дэдпула также было трудно «прочитать». Мидория сжал руки ещё крепче, когда мутант попытался вырваться и задергался снова. Сверхчеловеческая сила определенно частенько выручала, но правильно её использовать было делом тяжёлым. Особенно сложно с генетически модифицированным существом: он не хотел убивать бедолагу, но подбор нужной силы захвата, чтобы просто его вырубить, занимал слишком много времени. — Ну же, — процедил Изуку сквозь зубы. Чем дольше это тянулось, тем сильнее росло разочарование. Краем глаза он заметил, что Дэдпул остановился прямо перед ним. — Так вот что тебя заводит? — спросил он осуждающим и слегка раздражающим тоном. — Что? — переспросил Изуку, бросив на него мимолетный взгляд. Дэдпул стоял рядом, уперев руки в бока, и смотрел на него сверху вниз. Он тоже был с ног до головы облачен в костюм — черно-красный, с небольшим арсеналом оружия, закрепленным по всему телу. — Я умолял тебя придушить меня с момента нашей первой встречи, но… — П-прекрати! — выпалил Изуку. Его хватка стала крепче, пока его лицо заливала краска. — Я работаю! — Работаешь? — хмыкнул Дэдпул в ответ, скрестив руки на груди и склонив голову к плечу. — Тебе за это не платят! — Это… Это не имеет значения! — То есть, ты хочешь сказать, что готов на всякие извращения с Птичьими Мозгами, а со мной – нет? Мне больно, Паучок. Серьёзно. У Дэдпула была странная манера речи: он постоянно балансировал на грани между шуткой, едким сарказмом и… чем-то ещё. Изуку часто не мог понять, когда тот шутит, когда издевается, а когда говорит серьёзно. Ситуацию осложняло и то, что у Дедпула явно не всё в порядке с головой. Порой Мидории казалось, что он сам не знает, шутит он или нет. Изуку решил проигнорировать его, издав натужный звук, когда в последний раз прибавил давления, и мутант, наконец, обмяк. Он поднялся, спихнул с себя тушу и огляделся в поисках своего отлетевшего веб-шутера. — Теперь я? — спросил Дэдпул, подходя ближе и бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Изуку. Он был чуть выше и, казалось, обожал подходить вплотную, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Моё стоп-слово… — Нет! Заткнись! — тут же перебил его Паук, отворачиваясь от Дэдпула, чтобы продолжить поиски. Заметив веб-шутер на другой стороне улицы, он бросился к нему, добавив напоследок: — Хватит издеваться! — Издеваться? — повторил Дэдпул с таким видом, будто это слово вызывало у него крайнее отвращение. Изуку снова проигнорировал его и побежал дальше, вновь сосредоточив внимание на городе. Квартал был практически пуст, хотя со всех сторон доносились звуки сирен и крики. Плохой знак. — Чёрт, — прошипел он, наклоняясь, чтобы схватить свой веб-шутер. Мидория закрепил его на место покрепче и взмыл в воздух. Долго искать новых мутантов не пришлось. Целая группа громила первый этаж универмага. Изуку влетел внутрь, стараясь не слишком раздражаться из-за того, что наличие всего одного рабочего шутера доставляло кучу неудобств. Он принялся за дело: обездвиживал врагов и попутно высматривал гражданских на случай, если кто-то не успел вовремя выбраться. — Это называется флирт, придурок! — в какой-то момент подал голос Дэдпул, выкрикивая со стороны. — А? — Изуку отвлекся на мутанта с особенно огромными когтями, который раз за разом пытался его зацепить ими. — Я не издевался над тобой! — сердито рявкнул Дэдпул. — Я флиртовал! — Какая разница вообще?! — крикнул в ответ Паук, падая на пол, чтобы ему случайно не вскрыли грудную клетку. — Это было серьёзное предложение! Изуку едва осознал смысл чужого ответа — он уже сместился в сторону, обмотав ноги мутанта паутиной, и прижал его к земле. Паучье чутьё взвыло, заставляя пригнуться: другой монстр запустил ему в голову увесистым куском бетона. Паук выстрелил в него паутиной, а затем, как из рогатки, отправил бетон обратно в бросившего его мутанта. Напоследок он пригвоздил паутиной того, что всё еще лежал на полу, не давая ему шанса подняться, а когда обернулся — едва не врезался носом в Дэдпула, который стоял прямо за его спиной. Это была ещё одна раздражающая его черта в нём… Несмотря на то, что этот человек был явно опасен и склонен к убийствам, паучье чутье Изуку иногда просто не срабатывало. Порой и другие его обострённые органы чувств словно игнорировали Дэдпула, так что в пылу хаоса Мидория внезапно осознавал, что тот находится гораздо ближе, чем он думал. Это бесило, было рискованно и совершенно не поддавалось логике. — Так это «нет»? — Дэдпул стоял слишком близко, вновь скрестив руки на груди, и смотрел на Изуку своим привычным взглядом сверху. Тон у него был почти ворчливый. — «Нет» на что? — рассеянно переспросил Изуку, на мгновение замерев на месте от того, как бесшумно он подобрался к нему. — Значит, ты меня не задушишь? Желательно бёдрами, кстати, но я согласен на любой вариант. Изуку всё-таки вернулся к реальности и тут же отпрянул. Было время, когда подобные похабные комментарии полностью выбивали его из колеи. Теперь же, за месяцы случайных встреч с этим парнем, он куда больше привык к его выходкам. Но это не значило, что его щёки под маской не запылали от смущения. По крайней мере, он не заикался и не терялся так сильно, как прежде. В первый раз, когда Дэдпул сказал ему о его идеальной заднице, Изуку едва не влетел лбом в бетонную стену. — Нет, прекрати уже! — отчитал его Мидория, резко оглядывая помещение. С большинством мутантов здесь было покончено, хотя на улице до сих пор слышался шум. Изуку выбежал из здания, заприметив следующую группу, и знал, что Дэдпул не отстает от него. — Ты уверен? — донёсся его голос откуда-то сбоку, и в нём снова зазвучали те самые двусмысленные нотки – то ли сарказм, то ли поддразнивание, то ли ещё что-то. — Я буду хорошим мальчиком, Паучок, обещаю! — Замолчи! — Изуку почти пискнул от смущения, косясь на случайных прохожих. Те убегали, спасая свои жизни от смертельной опасности, но в то же время были слишком близко, и могли услышать ту чертовщину, которую нёс Дэдпул. Дэдпул закатился хохотом в ответ, и Изуку, мельком глянув в его сторону, увидел, как тот схватился за грудь, едва не свалившись с ног от собственного смеха. Из-за него он так удачно пошатнулся, что когти мутанта полоснули по воздуху, а не по груди наёмника. Было ли это движение случайным или намеренным – он понятия не имел. — Я прямо слышу, как ты краснеешь, Паучок! — поддразнил Дэдпул, подсекая мутанта под коленями и заставляя его повалиться на землю. — Ну же, дай взглянуть! Я просто знаю, что у тебя милейшие щечки. И верхние, и нижние… — Ты собираешься помогать или пришёл сюда только ради того, чтобы меня донимать?! — резко перебил его Изуку, заматывая другого мутанта паутиной и прижимая его к земле. Боже, он мечтал, чтобы его лицо не горело так сильно, но Дэдпул был просто невыносимо вульгарен и настойчив. Изуку не виноват — он совершенно к такому не привык! С ним почти никто никогда не флиртовал, и уж тем более в такой манере! — Какого хрена? — тут же огрызнулся Дэдпул, мгновенно сменив тон на раздражённый. — Я помогаю! — Едва! Изуку спеленал последних мутантов как раз в тот момент, когда в его наушнике затрещала рация. Он настроил её на полицейскую волну и услышал, как офицеры выкрикивают коды и приказы. Сирены становились громче; полиция направлялась прямо сюда. — Нам нужно уходить, Дэдпул! — крикнул Паук, подбегая к наёмнику и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из гражданских не остался в опасности. Минус бытия Человеком-пауком: технически ему не разрешалось бороться с преступностью. Это делало его линчевателем вне закона, даже если он просто ловил плохих парней и изо всех сил старался сделать улицы безопаснее для мирных граждан. — Да-да, я пытаюсь вспомнить, где оставил свой самокат! — ответил Дэдпул, приложив руку к подбородку и задумчиво склонив голову. — Я взял в аренду электросамокат и приехал на нём, но… — На это нет времени! — Но я оплатил целый час! Полицейские машины с визгом вылетели из-за угла, окружая со всех сторон. Единственный путь был наверх. Изуку выстрелил паутиной в здание рядом с Дэдпулом, резко рванул вперёд, перекинул наёмника через плечо и взмыл в воздух как раз в тот момент, когда машины затормозили и из них посыпались копы. Воздух наполнился криками и звуками затворов, но Изуку продолжал движение так быстро, как только мог, с одним рабочим веб-шутером и неудобным грузом в виде Дедпула на плече. — Шикарный вид! — восторженно воскликнул он. Изуку стиснул зубы, чувствуя, как смущение пробирает до костей. Вися на плече, Дэдпул почти наверняка говорил про его задницу. Как только они добрались до достаточно высокой крыши, Изуку приземлился, скинул груз и сразу подбежал к краю. Он присел на корточки, оглядывая город, изучая расположение патрульных машин и масштаб разрушений, пытаясь отыскать отбившихся мутантов. Хотя эти существа не обладали какими-то запредельными способностями, Мидория знал, что они в несколько раз сильнее обычного человека. Для всех было бы проще и безопаснее, если бы с ними сражался он, а не полиция. К тому же, ему не нравилась мысль, что их могли просто убить, ведь никто не знал, что они из себя представляют. Боковым зрением он заметил, как Дэдпул подошел и уселся на край крыши, свесив ноги вниз. — К слову, — сказал он очень серьёзно, — я был бы крайне признателен, если бы ты показал мне любые свои щёчки. Даже если только по две за раз. — Ч-что? — на этот раз Изуку всё-таки запнулся, выбитый из колеи внезапным комментарием, когда хаос битвы остался позади. — Если хочешь оставить маску во время секса, это абсолютно нормально… — Нет! — Паук вскочил на ноги, яростно замотал головой и отчаянно замахал руками. — Стоп, прекрати! — Я серьёзно! Мне бы это очень зашло! — Всё-таки стоило оставить тебя там! — голос Изуку был прерывистым от смущения, поэтому в нём не ощущалось ни силы, ни злости. — И так ты платишь мне за то, что я спас тебя от ареста? — Я тут своё тело предлагаю! — Дэдпул выглядел оскорбленным, указывая на себя жестами. — Это офигенная плата! — О, Господи, — простонал в ответ Мидория и прижал ладонь к лицу, умоляя его остыть. — Знаешь, это так сексуально, когда ты доминируешь, — Дэдпул, что неудивительно, продолжил бесстыдно флиртовать. — Подхватил меня так легко… А в постель сможешь так же швырнуть?.. Изуку спрыгнул с крыши, улетая на паутине и игнорируя протесты брошенного Дэдпула. К несчастью, это был очередной обычный день в его компании.

***

Действовать Человеку-пауку на нервы стало новым любимым хобби Кацуки. Бакуго Кацуки, он же Дэдпул. Его главная миссия начиналась как реализация мести, но со временем превратилась в целую карьеру по устранению разного рода дерьма, которое этого заслуживало. Поначалу Дедпул устроил кровавую бойню в поисках ублюдков, разрушивших его жизнь, но теперь он заодно избавлялся и от тех, кто портил жизнь другим. Вот такой он был, самоотверженный и героический… А ещё ему, пожалуй, просто очень нравилось надирать задницы и раздавать люлей. И побеждать. Он чертовски любил выигрывать в драках. Правда, когда рядом был Паучок, он сводил поножовщины, стрельбу и убийства к минимуму. Это была одна из немногих вещей, которая по-настоящему злила Паука, что совсем не помогало Кацуки в достижении цели – залезть к нему в штаны. На самом деле, когда он помогал Человеку-пауку, если не считать его далеко не святых мыслей в адрес виджиланта в обтягивающем спандексе, он был практически святошей. Подсказывал дорогу старикам, спасал кошек с деревьев и связывал преступников для легавых, будто система правосудия не была насквозь гнилой. Он их даже не калечил… Большую часть времени. Только если они реально этого заслуживали. Когда он был с Паучком… то играл по его правилам. А иначе как бы ему позволили продолжать его новое любимое занятие – постоянно донимать этого парня? — Ты не видишь моего лица, но я тебе сейчас ухмыляюсь. И я чертовски сексуален, чтоб ты знал, — сказал Кацуки, оперевшись локтем на плечо Человека-паука и бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. Та самая ухмылка криво расплылась на его лице, скрываясь под маской. Ну и что, что он врал? Шансы на то, что Паучок когда-нибудь увидит его без маски, были ничтожны, а шансы на то, что Паучка потянет к нему (с маской или без), — ещё меньше. Вранье ради легкого флирта в кодексе Кацуки грехом не считалось. — Я же сказал, мне нужно сосредоточиться сегодня! — запротестовал Паук, с раздражённым выдохом скидывая его руку. — Оу, я тебя отвлекаю? — Да! — Ну, и как мне помочь тебе сосредоточиться? Может, по-быстрому, а? — Нет! — смущение Паука было настолько очевидным, что Кацуки не смог сдержать победной улыбки. Его было слишком легко вогнать в краску. Кацуки прямо чувствовал, что под этой маской скрывается чёртов задрот, потому что тот вёл себя так, будто к нему в жизни никто не проявлял ни малейшего интереса. Сколько бы Дедпул ни флиртовал с ним, даже спустя все эти месяцы, Паук редко понимал, как на это реагировать. Паучок шагнул к краю крыши, на которой они стояли. Он присел, оглядывая городской пейзаж. Кацуки подошел и сел рядом, скрестив ноги. Обычно он не назвал бы себя любителем пофлиртовать — по крайней мере, на трезвую голову и в последние годы. Но в образе Дедпула в нем просыпалась какая-то саркастичная, игривая сторона. Вероятно, дело в том, что он был закрыт костюмом с ног до головы, и Паук понятия не имел, кто он на самом деле. В анонимности было что-то раскрепощающее. К тому же, всё в Человеке-пауке его, блин, заводило. Ну как его можно за это винить? Паук был подтянутым засранцем, обтянутым в спандекс, постоянно крутил сальто, ловил машины и всё в таком духе. А ещё он был умелым, умным и таким, зараза, хорошим, что Кацуки иногда мутило. Так что… да. Смелость, присущая Дэдпулу, сочеталась с близостью к объекту обожания всех горожан, Человеку-пауку? Возможно. Кацуки просто слегка переборщил с флиртом. Главная проблема была в том, что Паук воспринимал только самый прямолинейный и вульгарный флирт. В свою защиту Кацуки мог сказать, что пару раз пытался быть более деликатным, но тот вообще ничего не понял. Короче, точно задрот. А по жизни задроты всегда были во вкусе Кацуки, так что он обречён с самого начала. Человек-паук низко склонил голову, высматривая что-то внизу. Бакуго порылся в кармане и достал листок бумаги, на котором рисовал примерно час назад. — Я нарисовал это для тебя, — он протянул сложенный листок Пауку. Тот взглянул на него, затем на бумагу и нерешительно взял её из чужих рук. В его голосе сквозило недоумение: — Что? Зачем? — Это мы, — Кацуки пододвинулся чуть ближе, стараясь сдержать ухмылку, хотя под маской её всё равно не было видно. Он внимательно наблюдал, как Паук разворачивает листок, и улыбка, несмотря на всё, вырвалась наружу. — Смотри! Вот, мы повторяем тот классический перевёрнутый поцелуй Паучка. Паук посмотрел на него, всё ещё держа рисунок в руках. — Тот… что? — О, никогда так не делал? Когда ты висишь вниз головой на паутине и целуешь кого-то, кто стоит нормально перед тобой? — Э-э, нет... — Можно я буду твоим первым?! Не парься, я смотрел все фильмы про Человека-паука. И комиксов кучу прочитал. Я знаю, как это делается. — … Чего? — Ты девственник в плане перевёрнутых поцелуев! — Кацуки театрально прижал ладони к щекам, изображая крайний шок. Он обернулся и крикнул толпе внизу: — Я собираюсь лишить Человека-паука девственности! Бакуго тут же закряхтел от удара, когда Паук толкнул его назад, подальше от края крыши. — Заткнись! — скомандовал Паучок, но прозвучало это скорее раздражённо, чем возмущенно. Похоже, он и правда потихоньку привыкал к Дэдпулу. Кацуки тут же вскочил на ноги, отряхивая костюм. — Мне нравится, когда ты меня толкаешь, Паучок. В следующий раз давай пожёстче – я выдержу, детка! Паук полностью его проигнорировал, снова уставившись в листок. Он наклонил голову, внимательно рассматривая рисунок. — Ты что, рисовал это мелками? Кацуки пристроился рядом, соприкоснувшись с ним плечами и нежно проведя пальцем по краю рисунка. — Дома только они есть, — пояснил он. — Не хочу хвастаться, но это набор Crayola на 96 цветов – тот самый, со встроенной точилкой сзади. Паук уставился на него, не выпуская листок из рук. Кацуки чувствовал его полное замешательство и буквально подпитывался им. — Я хотел сделать тебе что-нибудь на День святого Валентина, — пожав плечами, объяснил Делпул. — День святого Валентина, — тупо повторил Паук. — Да! Будешь моим валентином, Паучок? Какое-то время Человек-паук просто молча смотрел на него. Из-за маски было невозможно понять выражение его лица. Кацуки часто забавляло «додумывать» за него. — Сейчас сентябрь, — наконец ответил Паук, полостью сбитый с толку. Кацуки склонил голову набок. — Это значит «да»?

***

— Придержите, пожалуйста! — крикнул Изуку, несясь по коридору. Его волосы были растрёпаны, лабораторный халат надет лишь наполовину, а содержимое термокружки угрожающе плещется, грозясь вырваться наружу. К счастью, кто-то изнутри выставил руку, и створки лифта вновь разошлись. — Спасибо! — выдохнул Изуку, заскакивая внутрь. Его глаза тут же округлились от удивления. — О, доброе утро, Каччан! Кацуки лишь что-то буркнул в ответ и отошел вглубь кабины, освобождая Изуку место слева от себя. Утро было явно не его временем суток. Свой халат Бакуго даже не пытался надеть – тот просто висел на плече, поверх лямки сумки. Руки же он засунул глубоко в карманы, а лицо уже привычно искажала недовольная гримаса. Несмотря на статус друзей детства, отношения между этими двумя были намного сложнее. Дружили парни только когда были маленькими, пока уверенность Каччана не переросла в высокомерие, а затем в заносчивость, превратив его в подобие задиры. В средней школе они почти не разговаривали – Бакуго, казалось, вполне устраивало то, что они вообще не пересекаются. В старшей школе общение свелось почти к нулю: классы были больше, а причин для разговоров – меньше. Их встречи случались редко и были, мягко говоря, далеки от приятных. После выпуска прошло шесть лет. Изуку почти не видел его, пока они, по иронии судьбы, не устроились работать в одну компанию и не поселились на одном этаже, пусть и в разных концах коридора. Мидория знал, что эти годы дались Каччану нелегко. Хоть они и не пересекались, до него доходили обрывки слухов. Ничего конкретного: так, сплетни от общих знакомых да рассказы мамы, которая продолжала дружить матерью Кацуки. Разговоры о каких-то серьёзных проблемах, больницах, об обеспокоенных родителях… Но без подробностей. Впрочем, Изуку и без слухов мог догадаться, что Бакуго пришлось несладко – достаточно было взглянуть на его шрамы, которых в школе ещё не было. Он изо всех сил старался не пялиться, не понимая, как сам Кацуки к ним относится. Невооруженным глазом было заметно, что добрая половина правой стороны лица Каччана была покрыта большими шрамами. Также, судя по следам на шее и кистях рук, Изуку подозревал, что они есть и на теле. О том, что послужило их причиной, никто вокруг не имел понятия. Изуку даже пытался разузнать что-то у старых друзей и матери, но безуспешно. «Несчастный случай» – это всё, чего он добился. Расплывчато и бесполезно. Разумеется, он никогда бы не посмел – да и не смог бы – спросить об этом Каччана лично. Ему просто было любопытно... Лифт звякнул. Они пересекли небольшой вестибюль и вышли на улицу. Кацуки был человеком закрытым, и общались они мало, но Изуку ничего не мог с собой поделать – он хотел снова с ним сблизиться. Каччан всегда был крутым, и, несмотря на все их прошлые конфликты, Изуку всё равно тянуло к нему. Сейчас Бакуго стал куда спокойнее и тише, чем раньше. Хотя Изуку не раз посещала мысль: может, тот просто не хочет с ним контактировать? В конце концов, они виделись только тогда, когда случайно сталкивались на работе и в коридоре. И каждый раз Каччан выглядел, скажем так, не в восторге от этой встречи. Но раз он ни разу не послал его прямым текстом, Изуку, в силу своего упрямства, продолжал приставать с разговорами. — Как продвигается ваш проект с Каминари? — спросил Мидория, стараясь не отставать от Каччана, пока они пробирались сквозь толпу. — Нормально, — глухо бросил Бакуго, не оборачиваясь. Как обычно, отсутствие интереса к беседе Изуку не смутило. Для их общения это было в порядке вещей. О проекте он узнал от самого Каминари – коллеги из отдела Каччана. — Вот и славно! — бодро отозвался Изуку. — А мы как раз работаем над… Кацуки внезапно остановился. Изуку замер следом, бросил на него быстрый взгляд, а затем проследил за его взором: на стене здания, на огромном экране, находилось фото Человека-паука, рассекающего воздух на паутине. Рядом красовался заголовок крупным жирным шрифтом: «КТО ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК-ПАУК?» Изуку почувствовал, как к шее подступает жар. Он снова глянул на Каччана – тот смотрел на экран пристально, но с абсолютно нечитаемым выражением лица. — Тебе, э-э... нравится Человек-паук? — неловко выдавил Мидория. Он тут же пожалел, что открыл рот. Обычно Изуку обходил тему Человека-паука за версту, словно чуму. Видимо, он так отчаянно жаждал хоть какого-то диалога с Каччаном, что готов был ухватиться даже этот шанс. Бакуго лишь пожал плечами, ещё раз мазнул взглядом по экрану и зашагал дальше. — Мне нравятся супергерои... — начал Изуку, ровняясь с ним. Он собирался продолжить, но Каччан перебил его: — Да знаю я, задрот. Изуку удивленно уставился на него, хотя Кацуки не смотрел в ответ. — Э-э, ну да. В общем, Человек-паук... он неплох. Каччан хмыкнул и вполне нейтрально бросил: — Ага. Он крутой. Глаза Изуку широко распахнулись. Жар с шеи мгновенно перекинулся на щёки. «Крутой?!» Ему хотелось подпрыгнуть до неба от радости, растекшейся в груди. Он изо всех сил пытался сдержать улыбку, которая в итоге превратилась в какую-то странную гримасу – лишь бы не выдать себя. «Каччан считает меня крутым?!» — А того парня, Дэдпула, видел? — неожиданно спросил он. Тут глаза Изуку уже расширились настолько, что, казалось, вылетят из орбит, когда он резко повернул голову к другу детства. С самого выпуска из средней школы тот ни разу не проявлял инициативы в разговоре. Да он и в старшей школе-то с ним почти не контактировал. Нормальный разговор... с Каччаном?! Изуку старался не показывать своего восторга, хотя бороться с расползающейся по лицу улыбкой становилось всё труднее. Кацуки наблюдал за ним краем глаза, лишь слегка склонив голову в его сторону. Алые глаза смотрели по-прежнему пронзительно, и Изуку попытался унять тревогу, которая возникала под этим пристальным взглядом. Каччан всегда был красив, но сейчас... Изуку правда старался не думать об этом. Кацуки просто непозволительно привлекателен. После школы его черты лица стали мужественнее; он обладал той недосягаемой, почти пугающей красотой. Честно говоря, с его внешностью путь в знаменитости открыт. И Изуку соврал бы, если бы не признал, что порой это его просто парализует. Как бы он ни хотел восстановить их дружбу, сначала нужно было как-то справиться с этим трепетом в груди и узлом в животе, которые появлялись от малейшей крупицы внимания со стороны Бакуго. Даже шрамы лишь добавляли ему таинственности. Изуку так и не удалось рассмотреть их как следует: Каччан всегда шёл справа от него, подставляя виду левую, неповрежденную сторону. Он делал это постоянно. Изуку пришёл к выводу, что Кацуки, должно быть, повредил зрение или слух, поэтому и старался держаться так, чтобы лучше видеть или слышать собеседника. От этой мысли его жалкое сердце пропустило удар, хотя, скорее всего, Кацуки делал это просто для того, чтобы меньше раздражаться, а вовсе не из личного интереса к Изуку или его болтовне. В общем... Шрамы он видел редко и очень старался не пялиться, когда выпадал шанс. Они ни капли не портили Бакуго в его глазах, разве что разжигали неистовое любопытство. Ему хотелось рассмотреть их поближе, узнать, что случилось, засыпать вопросами, чтобы пополнить свою ментальную «копилку знаний о Каччане». Но, разумеется, это было исключено. — Дэдпул? Э-э, да, — неловко ответил Изуку, почесывая щеку. — Он, ну... парень интересный, это точно. — Интересный? — переспросил Кацуки, скептически выгнув бровь. Изуку на мгновение остолбенел, пытаясь переварить шок от того, что Каччан и правда пытается вести с ним обычный, человеческий диалог. Было как-то странно, и в то же время правильно, что они обсуждают супергероев. В конце концов, именно на этой почве зародилась их дружба, когда им было по четыре года. — Он... тот ещё тип, — лицо Изуку немного перекосило от целого вороха воспоминаний о бесчисленных предложениях Дэдпула... Весьма нескромного характера. — Мне не нравятся его кровавые методы, но... Кажется, в последнее время он хотя бы пытается быть лучше. Когда Каччан ничего не ответил, Изуку повернулся к нему и увидел, что лицо того снова стало невозмутимым, а взгляд – потухшим. Он снова смотрел только прямо перед собой. — А тебе... нравится Дэдпул? — спросил Мидория. Внутри него вспыхнуло отчаянное желание во что бы то ни стало продолжить этот диалог. — Не-а, — фыркнул Кацуки. В его голосе проскользнула странная нотка, которую Изуку не смог до конца разобрать. Что-то критическое, негативное... но при этом почти весёлое. — Он бесячий урод. Мидория тут же нахмурился: в нём неожиданно проснулось желание защитить Дэдпула. Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. — Ну, да, — начал Изуку, — всё же... Он кажется очень целеустремленным. Может, и жестокий, но, по моему мнению, он старается поступать правильно. Проявляет насилие только к тем, кто действительно этого заслуживает. Хотя я осознаю, как он выглядит со стороны... — Мидория вовремя прикусил язык, чтобы не заговорить о Дедпуле слишком уж фамильярно, и продолжил осторожнее: — Не знаю, мне кажется, у него... доброе сердце. Он закончил довольно неуверенно. Щёки горели от того, как нелепо прозвучали эти слова, особенно учитывая, что он сказал это о Дэдпуле. Слава Богу, что его здесь не было. Услышь он такое от Паучка – принял бы это за предложение руки и сердца. Потом бы до конца жизни от него не отвязался. И всё же Изуку понимал, что говорит искренне. Месяцы сражений плечом к плечу показали ему, что этот парень куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. В конечном счёте, у него был вполне надёжный моральный компас, пусть и не такой чёткий, как у самого Изуку. Не дождавшись ответа, Мидория покосился на спутника. Глаза Каччана слегка расширились, но, стоило их взглядам встретиться, как он тут же дёрнулся и отвернулся. — Да уж, — Кацуки хмыкнул, и на его лице появилось странное выражение. — Ты его совсем не знаешь. — Ты ведь тоже! — Изуку резко остановился, в нём вновь вспыхнула обида. — Чего к нему привязался? Каччан тоже замер, глядя на него с явным удивлением. — Ничего. Просто... ничего, ясно? Забудь о том что я сказал. Мы опоздаем. И зашагал вперёд, оставив Изуку позади без лишних слов. Мидория смотрел ему в спину. На затылке ощущалось странное покалывание... похожее на задатки паучьего чутья, но оно угасло так же быстро, как и возникло.

***

— Хватай, пока я свободен, Паучок! — крикнул Кацуки вслед пролетавшему мимо мстителю. — А то у меня сосед просто пушка, подумываю к нему подкатить! Это была наглая ложь, конечно же. Не существовало вселенной, в которой Кацуки решился бы сделать шаг навстречу Изуку – на то была целая тысяча причин. — Я пас, спасибо, — рассеянно отозвался Паук, в полете впечатывая одного из своих противников в стену. Кацуки настолько погрузился в свои мысли, что едва успел обратить внимание, как соблазнительно это выглядело. Вместо комментария о том, как сильно он хочет, чтобы Паук приложил его точно так же, он выпалил: — Такой же задрот, как ты, кстати! — Да? — Паук пересёк комнату, по-прежнему участвуя в разговоре лишь наполовину. — Кажется, у тебя типаж. Кацуки ухмыльнулся под маской. На него с истошным криком и длинным ножом в руках бросился какой-то тип. Дэдпул чётко нанёс ему апперкот – достаточно мощный, чтобы мгновенно вырубить… И, определенно, заработать себе трещину в запястье. — О-ой, да не ревнуй, Паучок! — Он повернулся к напарнику и сложил руки сердечком, когда тот оглянулся на него. — Ты всегда будешь номером один в моём сердце! Паук поперхнулся, пока в жилах Кацуки начинал закипать адреналин. — О чём ты… Я не ревную! Бакуго послал ему воздушный поцелуй в ответ. — Одно слово и я весь твой, сладенький! — Я не… — Паук замялся, обрывая фразу на полуслове, так как на него навалилась толпа парней, заставившая вновь переключить своё внимание на бой. Кацуки оскалился. Он пригнулся, полоснул ножом по сухожилиям какого-то бандита, после чего выпрямился и с размаху ударил его ладонями по ушам. Тот рухнул. Обычно Дэдпул был полностью сосредоточен на соблазнении Паучка, но сегодня мысли постоянно отвлекали его. Весь день слова, сказанные Изуку утром, крутились в голове, вытесняя всё остальное. Мидория и так занимал слишком много места в его мозгах, а теперь ещё и эта сентиментальная херня? Просто бульдозером прошлась по остаткам здравомыслия. Изуку защищал его. Его – как Дэдпула! Это было настолько шокирующе, что Кацуки на мгновение показалось, будто он спит. Изуку никогда не выглядел человеком, одобряющим серую мораль. И когда Бакуго завел разговор о Дедпуле из болезненного любопытства, он ожидал насмешек. Ожидал, что Изуку подтвердит его худшие опасения о том, почему они никогда не смогут быть вместе. Вместо этого он сказал, что у него… доброе сердце? Что Изуку курил? Кацуки убил половину дня, сидя в интернете в поисках хотя бы одного видео, демонстрирующего «доброе сердце» Дэдпула. Но всё, что он нашел – это подборки самых кровавых убийств, его грубых слов в сторону Паучка и всего остального. Он устал слушать собственный голос задолго до того, как нашёл хоть какое-то доказательство своего мифического «добросердечия». Кацуки очень хотел, чтобы всё это не заставляло его абсолютно неуместную влюбленность вспыхивать с новой силой. Его влюбленность – это ужасающее предательство собственного тела каждый раз, когда Изуку оказывался рядом. Всё внимание само по себе фокусировалось на нём. Кацуки начинал чувствовать каждое его движение. Желудок завязывался узлом, сердце ускоряло ритм – полный набор. Влюбленность, которая накрыла его, как лавина, стоило ему увидеть Изуку спустя шесть лет. Мидория лишился своих детских черт, хотя при нём всё равно остались и круглое лицо, и веснушки, и растрёпанные зелёные волосы… Чёрт, это горячо. Он повзрослел, и, несмотря на мешковатую одежду, которую тот носил, Кацуки чувствовал, что парень стал… крепче. Изуку всегда был дохляком, но теперь даже невооруженным глазом было видно: он больше таковым не являлся. Его влюбленность… в пацана, которого он гнобил с семи до шестнадцати лет, просто потому что был малолетним говнюком. А Изуку находился рядом и бесил достаточно сильно, чтобы служить громоотводом для всех чувств. Мальчишка, которого он заставлял плакать тысячу раз, которого избивал в начальной школе. Он был с Мидорией настоящим подонком, хотя тот этого не заслуживал. Да… именно эта влюбленность. Которой не стать реальностью. Никогда. Изуку поддерживал с ним разговор лишь потому, что был слишком дружелюбным засранцем, и от этого Кацуки чувствовал себя ещё паршивее. Повзрослев, он отчетливо понял: то, что он в детстве принимал за высокомерие, было искренней добротой со стороны Мидории. Раздался громкий хлопок, и через долю секунды пули прошили грудь Кацуки. — Блядь! — Дэдпул откатился в сторону, зажимая открытые раны руками. — Я только недавно подлатал костюм! — яростно прошипел он. — Ты можешь сосредоточиться? — упрекнул Паук, приземляясь рядом и обезвреживая стрелка, сбивая его с ног. — Прости, милый! — парировал Кацуки, и на его лице снова расплылась наглая ухмылка. — Я просто замечтался о нашем совместном будущем. Сколько ты хочешь детей? Я хочу четверых… нет, пятерых! Но всегда открыт к обсуждению. — Сначала дерись, потом болтай, Дедпул! — Паук ловко увернулся от очереди, но одна пуля всё же зацепила Кацуки в плечо. — Твою мать! — ахнул Бакуго, с ужасом разглядывая дыру. — Прямо по шву! Ты за это ответишь! Он прыгнул вперёд, схватил парня за голову и впечатал её в пол. Вырубился, но не сдох… Наверное. — Знаешь, я умею работать в режиме многозадачности! — крикнул он Пауку, отбиваясь от новой порции бандитов. — Чего? — рассеянно переспросил Паучок, сражаясь в одиночку с целой группой. — Я говорю – многозадачность! Могу и морды бить, и чесать языком одновременно! — Очевидно, нет, потому что ты ни хрена не делаешь! — сказал как отрезал Паук. — Ещё как делаю! Например, вчера вечером я заполнял налоговую декларацию и одновременно фантазировал о том, как я застреваю в сушилке, а ты как раз проходишь мимо и… — Прекрати! — Ладно, раскусил, — со вздохом признал Кацуки, хватая врага за челюсть и вырубая его с одного удара. — Налоги я не заполнял. Я читал Библию. Ты знаком с «Послание к Коринфянам»? Захватывающее чтиво. — Ты можешь хоть на секунду стать серьёзным? — Паук развернулся в воздухе и перехватил монтировку, которую какой-то тип занёс над головой Бакуго. — Мы вообще-то в разгаре боя! — Ладно-ладно, опять раскусил! — Кацуки театрально вздохнул и вскинул руки. — Я снова писал фанфик про нас. Каюсь. — Что? — спросил озадаченный и сбитый с толку Паучок, приклеивая чьи-то ноги к полу паутиной. — Но он набрал четыре лайка на AO3! — О чём ты говоришь вообще? — Если скину ссылку, заценишь? Просто скажи, угадал ли я с твоими кинками и размером члена. — Дэдпул! — Что?! Мне же нужно внести правки! Для достоверности! — Пригнись! — скомандовал Паук, перепрыгивая через него и выбивая нож из рук бандита, который целился Кацуки прямо в череп. — То есть читать не будешь? — разочарованно протянул Бакуго, выпрямляясь. — Сосредоточься! — резко ответил Паук, отскакивая в сторону и подсекая очередного противника. — Ладно, ладно! — проворчал Кацуки. — Слышу я тебя. Флирт с Паучком обычно помогал отвлечься, но мысли Кацуки неизбежно возвращались к Изуку, стоило ему обратить внимание на врага. Бакуго и сам хотел бы об этом не думать – Мидория был под запретом по всем фронтам – но он никак не мог забыть тот огонь в его глазах, когда он защищал Дэдпула.

***

Изуку решил действовать смелее. И сделать первый шаг в их отношениях с Каччаном. Ну, не в «том самом» смысле. Не какой-то там решительный романтический жест. Нет-нет-нет. Романтика и Каччан – это же смешно… Такого просто не могло быть. Но поступок из добрых побуждений? Дружеский жест? Попытка стать чуть ближе? Вот на такой «шаг» он был готов. Изуку заметил, что этим утром Кацуки выглядел особенно уставшим, поэтому в обеденный перерыв сбегал в кофейню на первом этаже. Он заказал тот самый напиток, который пару раз видел в руках у Каччана – ну, да, он воспользовался своим обострённым зрением, чтобы прочитать надпись, и что с того? С двумя стаканчиками в руках Изуку направился к лаборатории, где работал Бакуго. Почти дойдя до конца нужного коридора, он услышал... — Ха-а? А в лицо мне это сказать слабо, придурок?! Глаза Изуку распахнулись. Каччан кричал. — Я и так сказал это тебе в лицо! — донёсся знакомый голос Денки в ответ. Мидория прибавил шагу, следуя за разговорами, доносившимися из комнаты отдыха. Он замер у самого входа. Кацуки сидел за одним из столов, чуть левее от него, и смотрел снизу вверх на Каминари, стоящего напротив и триумфально размахивающего каким-то листком. Парни расположились боком к двери, так что Изуку прекрасно видел лица обоих. За столом с Каччаном сидели ещё несколько коллег, которые откровенно забавлялись, наблюдая за перепалкой. Бакуго ухмылялся, с насмешкой глядя на Каминари. И поскольку в этот раз он был повернут к Изуку правой стороной, тот успел заметить, насколько кривой была его улыбка. Она почти не затрагивала его изуродованную шрамами щёку. — Думаешь, ты лучше меня, кусок идиота?! Только потому, что тебе разок повезло? — Кацуки резко показал указательный палец, подчёркивая, что данный случай и правда единичный. — Прости, Бакуго, не слышу тебя! Какие-то помехи из-за моей погрешности в 0.524%! —Каминари приложил ладонь к уху, наклоняясь ближе, словно пытаясь лучше расслышать. — Ты, засранец мелкий! — Кацуки с размаху хлопнул ладонями по столу и вскочил на ноги. — Нарываешься?! — Ребят! — резко вмешался один из коллег. Они обернулись, и внезапно всё внимание переключилось на Изуку. На Изуку, который как дурак стоял в дверном проёме, пораженно уставившись на Каччана. Каччана… который улыбался, смеялся и подшучивал над своими друзьями. В груди у Мидории странно кольнуло: он увидел, что в компании друзей Кацуки ведёт себя совершенно нормально. Это поведение напоминало Бакуго из старшей школы, разве что сейчас в нём было больше поддёвок, чем неприкрытой злобы. Его холод, его молчание, его незаинтересованность… Всё это предназначалось только для Изуку. Конечно, он и раньше подозревал, что Кацуки не горит желанием общаться с ним, но позволял себе списывать это на собственную неуверенность. Осознание обожгло куда больнее, чем он себе мог представить. — Изуку. Каччан ощутимо вздрогнул, когда они встретились взглядами. В его голосе промелькнуло удивление. Резко и неловко впечатавшись бедром в край стола, он с грохотом отодвинул стул назад и развернулся к Изуку всем корпусом, оказавшись почти спиной к Каминари. При этом он стоял не прямо, а полубоком, словно пытаясь скрыть шрамы на правой стороне лица и шеи. Склонив голову ещё сильнее, он пристально посмотрел на парня своим здоровым глазом. — Что ты здесь забыл? Изуку почти не обратил на происходящее внимания. Его сердце бешено колотилось в груди, пока мозг переваривал тот факт, что на него смотрят все присутствующие. Он сжался, раздавленный чувством отвержённости и пристальным вниманием. Мидория явно был лишним здесь. — Простите, я… Э-э… Ошибся комнатой, — пробормотал он и быстро выскочил в коридор, борясь с внезапным и нелепым желанием разрыдаться. Изуку швырнул кофе Каччана в первую же попавшуюся урну – банально чтобы освободить руку и судорожно вытереть намокшие глаза. Изуку проклинал, Боже, как же он проклинал, свои обострённые органы чувств. Позорно отбежав на приличное расстояние, он всё равно слышал их разговор. — Кто это был? — спросил кто-то. — Да так, парень, живущий по соседству, — буркнул Кацуки. Изуку рванул к лифту, яростно нажимая на кнопку вызова. Он мечтал, чтобы глаза перестало предательски щипать, а слух на мгновение подвёл его. Мидория не желал слышать, как в голосе Каччана появляется безразличие, раздражение или злость, когда речь зашла о нём, а не о весёлом времяпрепровождении с друзьями. — Ха?! Да не гони! — тут же осадил его Каминари. — Это же Мидория Изуку. Вы сто лет друг друга знаете. — Серьёзно? — удивлённо спросил коллега. — Да! Они… — Заткнись, — отрезал Каччан, его тон стал резким и колким. — Живо. Изуку зажмурился, чувствуя, как к горлу подступает ком, и нажал на кнопку ещё сильнее. Да где же этот чёртов лифт? Он не хотел всё это слышать. Гнев и пренебрежение в голосе Каччана ранили так глубоко, что ему становилось тошно. — «Да та-ак, парень», — хмыкнул Каминари, издевательски передразнивая слова Кацуки. — Все мы знаем, что ты к нему чувствуешь, Бакуго. Конспиратор из тебя никакой! Изуку опустил голову, его лицо пылало. Неужели это так очевидно, что он его недолюбливает? Неужели все смеются у него за спиной, пока он продолжает бегать за Кацуки? Неужели Каччан общается с ним только из вежливости, а на самом деле считает его таким же невыносимым, каким считал большую часть их жизни? — Ты думаешь, что сможешь нас обмануть? — недоверчиво спросил Денки. — Даже сейчас всем было ясно, что он для тебя не «просто какой-то парень»! — Если ты сию минуту не заткнёшься, — вкрадчиво пригрозил Кацуки, — я прикончу тебя. — Я не понимаю. Зачем нужны эти игры! — Каминари полностью проигнорировал угрозу своей жизни. Изуку замер. Его глаза расширились, пока он неосознанно склонил голову, ловя звуки с другого конца коридора. С каждой секундой его всё больше наполнял ужас. — Игры?! — яростно рявкнул Бакуго. — Никакие игры я, блять, с ним не начинал! Заткнись нахрен! — Строишь из себя такого крутого и равнодушного… — Ничего я не строю! — Я – Бакуго Кацуки, и это совершенно нормально, что мне всё равно на твои слова, — Каминари отвратительно спародировал голос Каччана. — «Да-да, Изуку, продолжай. Я сделаю вид, что слушаю тебя просто из вежливости, а не…» — Я убью тебя! — угроза Кацуки сопровождалась грохотом и звуком отодвигаемых стульев. — Просто скажи ему обо всём и покончи уже с этим, — спустя мгновение чуть задушенно возразил Каминари. — Я это пытаюсь до тебя донести! Зачем ты продолжаешь, если тебе самому это явно не приносит удовольствия? Вы же оба хотите... — Всё намного сложнее. Закрыли тему! — голос Каччана дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Не лезь не в своё дело! Не рассчитав силу, Изуку вновь нажал на кнопку лифта и замер, когда она разлетелась под его пальцами. — Чёрт, — он тут же отдернул руку и низко опустил голову. Эта оплошность стала последней каплей – он был в шаге от того, чтобы позорно разрыдаться. Мидория закрыл глаза ладонью, пытаясь глубоко дышать и не реветь из-за своей влюбленности, как какой-то двенадцатилетний мальчишка. К счастью, лифт подал сигнал о приезде. Изуку заскочил внутрь и быстро нажал нужную кнопку. В голове роем гудели мысли. Он почти не слышал последних слов Каминари и уж точно не осознавал их смысл за волной эмоций, которую пытался подавить. — Перестань быть трусом и скажи ему, что ты чувствуешь… Двери закрылись. Мидория прислонился к стенке лифта, ощущая, как его накрывает волна полнейшего, невыносимого унижения.

***

Кацуки запер квартиру и обернулся как раз вовремя, чтобы заметить Изуку — тот спешно шёл по коридору, низко опустив голову. Приподняв бровь, Бакуго двинулся вперёд, чтобы перехватить его у лифта. Мидория, судорожно нажимая на кнопку вызова, тут же юркнул в кабину, пока Кацуки был ещё на полпути к нему. — Эй, подожди! — крикнул он, переходя уже на бег. Двери сомкнулись. Кацуки сердито уставился на них. — Придурок. Бакуго нагнал Изуку уже на улице. — Ты что, не слышал меня? — спросил он с нотками легкого раздражения в голосе. На самом деле Кацуки просто беспокоился – Изуку выглядел как-то пришибленно. — А? Нет, прости... — пробормотал Изуку. Он мельком взглянул на Кацуки снизу вверх, а после замер, уставившись на него. Сердце Бакуго пропустило удар: он осознал, что находится, чёрт возьми, не с той стороны. Резко вздрогнув и отступив, он переметнулся по правую сторону от Изуку, надеясь, что шумная толпа скроет этот маневр под желанием никого не задеть. Не то чтобы Изуку не видел шрамы, которыми было испещрено его лицо... И шея, и руки... Но это не значило, что Кацуки обязан выставлять их напоказ перед ним. Он уже давно не допускал таких проколов. Обычно Бакуго тщательно следил за тем, чтобы показывать Изуку только свою «целую» сторону. Жалкое зрелище, если честно. Кацуки и сам не знал, зачем так беспокоится, но где-то глубоко внутри него тлело чувство, словно так у него есть шанс. Как если бы в самом невозможном варианте событий появилась крошечная искорка надежды. Будто Изуку мог забыть, как выглядит половина его лица... Как будто, если дело дойдет до отсутствия одежды, он не увидит всего этого... Кацуки тряхнул головой, отгоняя мысли, и с легким недоумением заметил, что Мидория всё это время молчит. Он искоса глянул на него: тот смотрел прямо перед собой, нахмурившись, словно о чем-то напряжённо думал. — Да что с тобой не так? — спросил Бакуго. Голос прозвучал резче, чем он рассчитывал. Чёрт. Изуку покачал головой: — Ничего. Просто... устал. Кацуки с подозрением глянул на него, но Изуку больше не проронил ни слова.

***

— Как насчет того, чтобы добавить интересностей для читателей и просто уже засосаться? Дэдпул сидел, поджав ноги под себя. Один локоть упирался в колено, пока щека покоилась на ладони. Свободной рукой он бездумно ковырял дырку от пули на штанине костюма, которую еще не успел залатать. — Каких ещё читателей? — рассеянно отозвался Изуку. Он замер на корточках в своей привычной «паучьей» позе, высматривая внизу любые признаки мутантов. По городу ходили слухи, что сегодня ночью их выпустят ещё больше, поэтому он намеревался свести ущерб к минимуму. — Нас шипперят, знаешь ли, — серьёзно заявил Дэдпул, хотя в его голосе проскользнули насмешливые нотки. — Почему бы не дать людям то, чего они хотят, прямо здесь и сейчас? Изуку проигнорировал его и краем глаза заметил какое-то движение в переулке. Он напрягся, но через секунду уже расслабился – ложная тревога. Дэдпул громко вздохнул и уже откровенно капризным тоном произнес: — Ты меня совсем не слушаешь! — Ходят слухи о нападении на город, — отстраненно ответил Мидория. — Я надеюсь перехватить их до того, как всё начнется. На какое-то время воцарилась тишина. Изуку продолжал наблюдать за улицами, пока Дэдпул снова не подал голос. — А что, если мы займёмся этим прямо на крыше? — предложил он. — Добавим жару тегом «Публичный секс»? Хотя, может, это считается как «Полупубличный»? Еще можно подкинуть «Грязные разговоры» и... Как ты относишься к «Бондажу»? Знаешь, ты мог бы связать меня своей паутиной... О! Как ты думаешь, тег «Неверное использование веб-шутеров» уже существует? Мы могли бы... — Стой, стой, стой! — перебил его Мидория, понимая, что тот не планирует останавливаться. Он вздохнул и спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как оно пылает от смущения. — Пожалуйста, хватит. Дэдпул фыркнул: — Я просто пытаюсь развлечь публику по ту сторону экрана. Изуку лишь покачал головой. Дэдпул часто нёс чепуху, и он уже научился не обращать на это внимания. Лучше не задавать вопросов, иначе тот начинал усугублять ситуацию, запутывая объяснениями. Было очевидно, что у Дэдпула не всё в порядке с головой. Хотя Мидорию это не смущало, он не всегда был в восторге от того, в какие дебри их могло засносить. — Вчера я читал фанфик, где мы целовались на крыше... — Ты сам его и написал? — невозмутимо спросил Изуку, не впечатлившись. — Чт... Не в этот раз! — возмутился Дэдпул. — Лично я бы прописал тебя более инициативным. Чтобы ты показал мне, кто тут главный. Швырял бы меня... — О, нет. Забудь, что я спросил! — снова превал его Паук. Он уже знал, что потакать Дэдпулу нельзя. Мгновенные последствия только что лишний раз ему об этом напомнили. Наступила долгая пауза. Настолько долгая, что Изуку начал осознавать, насколько это странно, когда Дедпул заговорил снова. — Как думаешь, Паучок, у нас с тобой могло бы что-то получиться? Мидория широко раскрыл глаза от удивления – голос Дэдпула впервые звучал искренне и тоскливо. Низко, тихо, и от этого тона на затылке возникло странное покалывание. — Ч-что? — Думаешь, между нами могло бы быть что-то? — Дэдпул пальцем указывал то на себя, то на Паука. Изуку лишился дара речи. Впервые тон Дэдпула был куда ближе к серьёзному, чем к шутливому или игривому. Ответа на вопрос не находилось. Паучок всегда полагал, что Дэдпул понимает – он не заинтересован... Учитывая бесчисленные отказы. — Я... — Мидория запнулся, заметив, как поникли плечи Дэдпула, буквально испуская печаль вокруг. — Ладно, я и так знаю ответ, — уныло сказал Дэдпул и завалился на спину, все ещё находясь на самом краю здания. Он закинул руки за голову и вновь скрестил ноги. — Ты отшивал меня уже десять тысяч раз. Изуку уставился на него, застыв в замешательстве между неловкостью и сочувствием. Он сидел с приоткрытым ртом, отчаянно пытаясь подобрать слова. — Так кто же тогда в твоем вкусе, Паучок? — вкрадчиво спросил Дэдпул. — Кто тот счастливчик, который обходит меня, несмотря на все мои старания? Лицо Изуку под маской осунулось. Он опустил голову и с тихим вздохом снова отвернулся к городу. Тяжесть в груди вернулась. Перед глазами всплыла улыбка Каччана... А следом – долгие месяцы натянутых разговоров. — У меня никого нет, — ответил он. — Слишком занят работой Человека-паука. После недолгой паузы Дэдпул произнёс: — Ты врёшь. Изуку мельком глянул на него. — Зачем мне лгать? — Твоя ситуация тоже безнадежна? — О чём ты? — Паучок, ты же знаешь, я бы вышел замуж за тебя в мгновение ока, но... Есть кое-кто перед тобой, — Дэдпул ненадолго замолчал и громко вздохнул. — Хотя, это неважно. Между мной и им никогда ничего бы не получилось. Ни тогда, ни сейчас. Уверен, он женится на какой-нибудь симпатичной девчонке и построит домик с белым забором. А я буду просто наблюдать. Изуку смотрел на него сверху вниз, и сердце щемило от неподдельной, глубокой печали в голосе Дэдпула. Это было, мягко говоря, неожиданно. Он редко говорил о людях из своей жизни. Тем более, Мидория впервые слышал о ком-то, к кому тот питал чувства – кроме самого Паучка, разумеется. Ощущение покалывания в затылке повторилось. — Твоя очередь, — Дэдпул вскинул голову, глядя на него. Изуку только отрицательно мотнул своей. Он не хотел думать о Каччане, и тем более говорить о нём. — У меня тоже ничего и никогда бы не вышло, — тихо ответил Мидория. — Ни тогда, ни сейчас. Прежде чем Дэдпул успел что-то добавить, Изуку заметил нескольких мутантов в паре кварталов от них и спрыгнул с крыши, увлекая парня за собой.