Never Was, Never Will

Апатия Изуку сильно била по настроению Кацуки. Он и не осознавал, как сильно дорожил теми короткими дружескими разговорами, которые случались у них до и после работы, пока они не прекратились. И дело было не в том, что Изуку перестал быть дружелюбным. Он никогда не хамил и не грубил, но ходил молчаливым. Почти замкнутым. Перемена была настолько очевидной, что вскоре стало ясно: Мидория просто незаинтересован в общении с ним. Если раньше он не затыкался, как бы мало Бакуго ни отвечал ему, то теперь он едва выдавливал из себя пару слов, даже когда Кацуки, несмотря на свою нервозность, пытался завязать разговор. Бакуго понятия не имел, что сделал не так, но был не в том положении, чтобы приставать с расспросами. Пару раз Кацуки даже сомневался, на него ли конкретно обижен Мидория. Но услышав, как Каминари пересказывает их недавнюю абсолютно нормальную беседу, окончательно убедился: дело именно в нём. Сколько бы раз Кацуки ни набирался смелости, чтобы спросить, всё ли в порядке, или просто попытаться сделать шаг навстречу, Изуку отвечал ровно столько, сколько требовала норма приличия у человека. А ещё Изуку перестал ему улыбаться. Он растягивал губы в вежливой улыбке, при приветствии или когда того требовала ситуация, но она никогда не казалась искренней. И никогда не становилась шире. Всё это вгоняло Кацуки в тоску куда сильнее, чем ему хотелось бы. По крайней мере, у него был Паучок. Хотя парень явно незаинтересован в нём и, судя по всему, по уши влюблён в кого-то другого. Просто флирт стал привычным способом отвлечься. Рядом с Пауком можно окунуться в атмосферу расслабленного и безудержного хаоса, поэтому Дэдпул нёс любую херню, и Паучок не стал бы осуждать его. Правда… сегодня ситуация достигла критической точки. — А это уже весьма интимненько, — протянул Кацуки, широко улыбаясь под маской Дэдпула. Они оказались в ловушке – в какой-то сверхпрочной сети. Их прижало друг к другу вплотную, лицом к лицу, при этом ноги переплелись между собой. Руки Бакуго оказались по бокам, а Паучок и вовсе окончательно запутался. И вдобавок ко всему… Они висели вверх ногами. Паук ничего не ответил, лишь кряхтел и извивался, пытаясь выбраться. Шутки напрашивались сами собой. Кацуки вздохнул. — Если ты не перестанешь так елозить, я обнажу свою катану. И под «катаной» я имею в виду… — Да что с тобой не так?! — воскликнул Паучок, до глубины души возмущённый… И начал извиваться ещё яростнее, отчаянно пытаясь освободиться. — Что со мной?! Это ты об меня трёшься! Простая физика и биология… — Не ищи оправданий! — И трение спандекса о кожу... — Да заткнись ты уже! Дай мне подумать! — Не кричи на меня, — резко ответил Кацуки. — Это очень заводит. — О боже… — простонал Паучок, что, опять же, ни капли не помогло ситуации Бакуго. Он продолжал сопротивляться, и Кацуки почувствовал, как сеть вокруг них только сильнее затягивается. — Ага… Не думаю, что это сработает, — констатировал Бакуго. — Ну, мы должны хотя бы попробовать! — Паучок снова толкнул сетку, но его руки застряли в таком нелепом положении, что он ничего не мог поделать с этим странным пленом. — Ладно, но прими к сведению: ты трёшься об меня при каждом движении. Так что… Я не виноват, если от этого немного, ну… Возбуждаюсь. — Чёрт бы тебя побрал! — выдохнул Человек-паук. Кацуки почувствовал, как тело парня обмякло, когда тот на мгновение перестал сопротивляться. — Не верится. И мы дали ему уйти! — Не парься, Паучок. Я видел, как он рванул в сторону центра, а там сейчас полно копов из-за утреннего налёта на банк. Идиота повяжут в два счета. Причиной их нынешнего затруднительного положения стал какой-то злодей-неудачник, которому чертовски повезло попасть в них из самодельной пушки. Снаряд выстрелил сетью, одновременно спутав их двоих и сбросив с края крыши. Но по счастливому (или не очень) стечению обстоятельств, сеть зацепилась за какой-то выступ, и теперь они болтались в переулке на высоте нескольких этажей. В этом районе города практически всегда пустынно, особенно поздним вечером. Наверное, оно и к лучшему: меньше всего хотелось, чтобы их в таком виде нашла полиция или, что ещё хуже, кто-то выложил видео в сеть. — Да, но мы-то здесь застряли! — более раздражённо бросил Паучок. — А я не то чтобы сильно против. — Почему-то я не удивлён, — сухо отозвался тот. Какое-то время они просто медленно покачивались, вися над грязным, безлюдным переулком, в тишине. Если не считать далёкого воя полицейской сирены. Кацуки прервал молчание. — Так… Ты когда-нибудь пробовал пеггинг? Паучок издал странный писклявый звук и резко дёрнул головой, пытаясь посмотреть на Кацуки, насколько это позволяло их положение. Бакуго был только за, если бы между их лицами вообще не осталось расстояния, но Пауку-то явно не по себе от такой близости – даже через маски. — Перестань! — воскликнул пронзительно Паучок. — Хватит пошлых шуток! Я сейчас их не вынесу! Просто дай мне подумать! — Это была не шутка, а вполне серьёзный вопрос! Я просто пытаюсь поддержать беседу! — Мне плевать! Прекрати! Кацуки подавил усмешку, слыша, как голос Паучка почти срывается от напряжения. — Ладно, ладно… Как скажешь, милый. Паук ничего не ответил, и Бакуго немного нахмурился. Честно говоря, эта поза – висеть вверх ногами, плотно прижавшись друг к другу – была не самой комфортной. Он немного поёрзал, двинув корпусом… Ногами… Бёдрами… — Перестань так делать! — скомандовал Паучок. — Делать как? Я просто пытаюсь устроиться удобнее. — Ты прекрасно знаешь! — Да, Да… Зануда. Кацуки услышал вздох Паучка, а затем почувствовал, как тот начал напрягать мышцы рук, явно пытаясь разорвать сеть грубой силой. Его тело начало давать слабину раньше, чем ловушка, сети которой впились в плечи и спину. — К слову, — заметил Бакуго будничным тоном, — ты мне сейчас плечи сломаешь. — Что?! — вскрикнул Паук, мгновенно замирая. — Сетке твои усилия по барабану. Ты просто ломаешь мне плечи… И, кажется, спину. Ребра на очереди. — О боже… Прости! Кацуки фыркнул, услышав этот неподдельный ужас голосе. — Регенерация. Не забыл об этом? — Я… знаю, — голос Паука звучал неуверенно. — Всё равно… Не сообразил. — Всё путём, Паучок, — заверил его Кацуки. — Не парься. Хотя… ты мог бы загладить вину, если хочешь. — Я не собираюсь сейчас заниматься с тобой всякими извращениями. — А я и не хотел предлагать… Погоди, что значит «сейчас»? Значит, позже согласен? — Что… Нет! Я не это имел в виду! — Э-эх… Ну, ладно. Я вообще-то хотел спросить о другом, — сказал Бакуго. Он замолчал на секунду, понимая, какой, скорее всего, будет реакция Паучка. — Мне было интересно, что там с тем человеком, который тебе нравится? — Я не хочу об этом говорить, — голос Паука мгновенно стал холодным, что случалось крайне редко. Он делал так каждый раз, когда Кацуки пытался поднять эту тему. Паук обрывал его так резко и решительно, что он поневоле становился ещё любопытнее. В конце концов, этот парень был, пожалуй, самым приятным и располагающим к себе человеком в мире. И Бакуго не понимал, какого хрена у того ничего не клеится. — Как вообще кто-то может тебя не хотеть? — спросил Кацуки, искренне недоумевая. Паучок замер, слегка повернув голову в его сторону. — Я… Э-э… — Ты же… Это же ты, — просто добавил Дэдпул, глядя на него в упор. Уже не в первый раз ему до безумия захотелось увидеть выражение лица Паучка под маской. — Что?.. Я… Ну, на самом деле я не… То есть, это очень мило с твоей стороны, но, э-э… — Человек-паук замямлил. По тону Кацуки понял, что тот покраснел. — Ты, должно быть, жуткий урод под маской, — сказал он, прищурившись. Даже с такого расстояния Бакуго, разумеется, не мог разглядеть ни единой черты лица. — Ну, конечно же… Надо было догадаться, что ты выдашь такое, — проворчал Паук. — Вёл себя слишком нормально. — Ты что, реально изуродованный? Паучок напрягся. — Что? Кацуки ухватился за эту реакцию, и внутри него начало разгораться какое-то эгоистичное чувство надежды. — Весь в шрамах, типа того? Или просто от природы страшила? — Чего? К чему ты клонишь? — настороженно спросил Паучок. — Значит, угадал. Так что из этого? Шрамы? Лицо под маской в хлам? — Хватит, — голос Паука стал низким и грубым. Он звучал так яростно, от чего глаза Кацуки расширились. — Ты ведёшь себя по-свински. — Эй, у меня как раз нет проблем с шрамами, Паучок! — возразил Бакуго. — Мне просто любопытно: ты такой дружелюбный парень, но на любовном фронте у тебя глухо... — Я же сказал, что не хочу это обсуждать! — И если ты весь покрыт ожогами или ещё чем, я бы сразу понял, почему… — Заткнись, — процедил Человек-паук свирепым тоном так, что у Кацуки волосы на руках встали дыбом. — Заткнись прямо сейчас, Дэдпул. Последнее предупреждение. Наступила тишина. — Мне ведь не послышалось, что у тебя пульс подскочил? — обвиняющим тоном спросил Паук. — Ты слышишь моё сердце?! — Кацуки знал, что у парня обострённые органы чувств, но как-то не задумывался, что тот способен на такое. — Да. И ещё я его чувствую, потому что ты прижат грудью к моей. — Чёрт… Ну, разумеется, подскочил! Я знаю, что ты на меня злишься, но это, вообще-то, заводит, так что… — О, Господи! — Я не буду больше задавать вопросов по нашей, э-э, предыдущей теме, но просто из любопытства: что бы ты сделал, если бы я тебя не послушался? Если есть желание, можешь продемонстрировать прямо сейчас... — За что мне это? — пробормотал Паучок, вытягивая шею и глядя в сторону всё ещё безлюдного переулка. Снова возникла долгая пауза. — Ты всё ещё злишься на меня, — негромко сказал Бакуго. — Да, потому что ты ведёшь себя как мудак, — ответно огрызнулся Паучок. Кацуки почувствовал укол в груди, осознав, сколько злости слышится в голосе Паука до сих пор. Теперь он сомневался, что у него вообще есть какие-то серьёзные повреждения, потому что тот не звучал как человек, которого задели за живое. Скорее, Паучок негодовал, как он всегда делает, когда сталкивается с любой несправедливостью. И по сей день Кацуки ни разу не слышал, чтобы Человек-паук переходил на такой тон, защищая самого себя. Он злился так только из-за других. Получается, Паучок вёл себя как обычно. Он расстроился, так как был не согласен с комментариями Дэдпула в принципе, а не потому, что это касалось его лично. Но Паук по натуре добрый парень, а это значит, что прозвучавшие ранее слова действительно разозлили его. Кацуки кожей чувствовал волны напряжения, граничащего с агрессией. Он принял решение в доли секунды, надеясь, что не пожалеет об этом позже. И в тот же миг его сердце заколотилось в груди с новой силой. К горлу подступило знакомое чувство тошноты. — И знаешь что ещё? — яростно продолжал Паучок, распаляясь сильнее. — Ты просто невыносим, Дэдпул! Мне вечно твердят, чтобы я держался от тебя подальше и… Кацуки заговорил тихо, но парень прервался на полуслове, как только услышал его голос. — Я просто проецировал, Паучок. — Ч-что? — Ты злишься из-за того, что я наговорил про шрамы, да? Молчание Паука было красноречивее любого ответа. — Прости, — продолжил Бакуго, пока в животе всё скручивалось в болезненный узел, а давление в груди росло с пугающей скоростью. — Я проецировал. Я говорил о себе. — Ты… О себе? — голос Паучка звучал совершенно ошарашенно. Кацуки тихо хмыкнул, надеясь, что горечь не слишком заметна в его тоне, но тщетно. — Это у меня уродливая рожа, которую приходится прятать. Так что я просто молол чепуху… Не хотел тебя расстраивать. Паучок долго молчал, не двигаясь. Кацуки пришлось вариться в этом паршивом чувстве, разъедающем изнутри, гораздо дольше. — Ты хочешь сказать… У тебя есть шрамы? — неуверенно спросил Паук. — Ты об этом? — Ага, — Кацуки попытался придать голосу беззаботности. Видимо, не вышло, потому что гнетущая атмосфера и не думала рассеиваться. — Весь в них. Радуйся, что тебе не приходится на меня смотреть, Паучок. Зрелище не из приятных. — Не… Не говори так, — почти прошептал парень, и в его голосе было столько тревоги, что все чувства, с которыми боролся Кацуки, вспыхнули с новой силой. — Ха! — Бакуго натянуто хохотнул, не в силах скрыть внутреннюю обиду. — Ты же никогда не видел меня без этого костюма и чёртовой маски. — Мне и не нужно! — пылко возразил Человек-паук. — Просто потому что… — Я ценю твой порыв, Паучок, правда ценю, — резко перебил его Кацуки, не давая продолжить. — Но всё нормально, хорошо? Я давно с этим смирился. Что есть, то есть… Эти шрамы – цена, которую я заплатил за свою жизнь. — О чём ты?.. — тихо спросил Паук. Кацуки медленно и глубоко вздохнул. — Как-нибудь в другой раз расскажу. — Д-да, прости. — Забей, — мягко ответил Бакуго. — Просто… Нам ведь не обязательно погружаться в трагичную предысторию прямо сейчас? Глава только началась. Паучок промолчал, и они снова, медленно-медленно, описали круг, вися над переулком. — Я надеялся, что ты под маской тоже какой-нибудь потрёпанный, — признался Кацуки (какая уже, к чёрту, разница). — Раз срываешь каждый сантиметр тела... Подумал, что это не такое уж безумное предположение, понимаешь? — А-а... — Но ты, небось, красавчик? Бакуго поддразнил его, пытаясь разрядить обстановку. Получилось не сразу, но он услышал слабую попытку Паучка подыграть. — Вряд ли, — тускло отозвался тот. — Я обычный, поверь. — Ну, это я уже сам решу! — Нет, не решишь. — Эх, облом… Паучок тихо фыркнул, и под маской Кацуки расплылась невольная, мягкая улыбка. — Короче, извини, что всё это время врал тебе, будто я красавчик, — сказал Кацуки, теперь уже притворно-серьёзно. — Тело у меня, конечно, всё ещё шикарное, но шрамы его знатно подпортили. Про лицо я вообще молчу. Пауза. — Зато я всё ещё мастерски заглатываю… — И-и-и снова началось, — со стоном выдохнул Паучок. — Не обязательно быть красавчиком, чтобы хорошо делать глубокий минет, я ведь прав? Ты знал, что если вывихнуть челюсть, то можно… — Боже, боже, боже, — в ужасе забормотал Паук, и Кацуки заулыбался, слыша, как тот начинает сгорать от стыда. — На самом деле, я написал фанфик, где… — НЕТ! — взвизгнул он, весь напрягаясь и снова принимаясь бороться с сетью. — Стой, стой, стой! — Чего?! У него девять лайков, Паучок! Девять! Я пробиваюсь в рейтинг авторов на AO3! Паук проигнорировал его, извиваясь в путах с удвоенной решимостью. — Тебе что, плевать на мои интересы? — спросил Кацуки, изображая обиду. — Не очень-то ты заботливый друг. — Твои интересы? — недоверчиво переспросил Паучок. — Я ведь мог бы на улицах торчать, наркотой барыжить или телом торговать! Ты должен поощрять мои хобби! — Дэдпул, твоё хобби – это писать порно про нас! — пискнул Паук, и Кацуки едва сдержал хохот. — Это называется «нц». Один из видов искусства, ясно? Я так самовыражаюсь! — Я не… Я не осуждаю тебя и не пытаюсь ограничить твоё творчество, просто… — Паучок так разволновался, что начал заикаться. — Я просто не понимаю, зачем мне об этом рассказывать! Слушая, как он пытается поддержать Дэдпула, несмотря на весь абсурд ситуации, в Кацуки с новой силой вспыхнуло что-то приторно-сентиментальное. В такие моменты Паучок был настолько чертовски добрым, что внутри Бакуго всё теплело, особенно та часть его души, которая жаждала защищать Паука и его нелепое милосердие. Кацуки был уверен: он бы не раздумывая закрыл парня собой от любой пули. Но это не значило, что он даст ему передышку. — Ну и хрен с тобой, раз не хочешь заценить моё творчество! Я над ним так долго и усердно трудился, что… — Дэдпул, пожалуйста, — Паучок уже буквально умолял. Бакуго готов поклясться, что тот покраснел так сильно, что жар его лица ощущался даже через маски. — Пожалуйста, замолчи. — Ладно! Хорошо. Как скажешь. Кацуки немного расслабился, понимая, что прежнее напряжение и серьёзность окончательно развеялись, как он и надеялся. Тошнотворное чувство, сковывающее всё внутри, почти полностью исчезло. Паучок издал долгий вздох, полный облегчения, а затем сказал: — Слушай, если ты позволишь мне сломать тебе плечи, думаю, я смогу нас вытащить. — О-о, кинково! — Кинково? — в ужасе переспросил Паук. — Что это значит? Тебе и такое нравится?! — А ты просишь огласить весь список? — Кацуки широко улыбнулся за маской. — Иу, нет, — парень отвел взгляд, а затем замялся. Он продолжил уже более нерешительно. — Так, твои плечи… Ну... Всё правда нормально? — Без проблем, Паучок. Ломай во мне всё что тебе угодно. — Ох, — голос парня звучал крайне неловко. — Обязательно говорить это таким тоном? — Хм-м? — Ладно, не важно. Приготовься. — Накажи меня, папочк… А-А-А-А!

***

Ещё до того, как его едва не раздавило бетонной плитой, утро у Изуку не задалось. Он проснулся с раскалывающейся головой и заложенным носом. Мидория ненавидел болеть. Само собой, это паршиво, но также болезнь притупляла его обострённые органы чувств. Поэтому она мешала работе паучьего чутья, не предвещая ничего хорошего. Но даже это не самая худшая часть утра. И даже не самая худшая часть его первых минут после пробуждения. Нет, всё было гораздо, гораздо серьёзнее. Изуку вынырнул из сна, который был настолько пугающе реалистичным, что ему пришлось долго лежать и пялиться широко раскрытыми глазами. Из-за этого он чуть не опоздал на работу. Ему приснилось, что Дэдпул снял маску, а под ней оказался… Каччан. Затем последовал страстный поцелуй... и не только. В ужасе он продолжил сверлить взглядом потолок. Изуку пытался убедить себя, что у его мозга были на то причины. В конце концов, тот разговор с Дэдпулом – когда он признался, что весь покрыт шрамами – заставил его вспомнить о Кацуки. Он с самого начала разговора думал о парне, даже когда злился из-за комментариев Дэдпула, пока не понял, что наёмник говорил так резко из-за собственных комплексов. Вполне логично – рассуждал Изуку, не в силах отвести взгляд, – что его подсознание выбрало на роль Дэдпула самого «шрамированного» человека из всех, кого он знал. И совершенно естественно – отчаянно твердил себе, – что Изуку возбудился, когда ему приснилось такое с парнем, в которого он влюблён, в сочетании с другим парнем, который отпускал в его адрес пошлые шуточки на протяжении года буквально каждую секунду их общения. И всё же, Мидория лежал неподвижно, глядя в пустоту и делая вид, будто это всего лишь «случайный» приступ утреннего стояка. Делал вид, что его мозг не орёт на него в растерянности и ужасе. Делал вид, что он вообще понимает, что со всем этим делать. Мыслей в голове было слишком много, и простуда, от которой она ныла, ни капли не помогала. Ситуация казалась катастрофической по множеству причин. Во-первых, в последнее время он каждый день напоминал себе, что Каччан для него под строжайшим запретом в любом смысле. Изуку прокручивал в голове слова, неосознанно подслушанные в тот день на работе, и сразу тонул в негативных эмоциях. Мидория всегда знал, что между ним и Кацуки никогда не будет ничего романтического, но теперь приходилось вбивать себе, что даже дружба невозможна. Он изо всех сил старался не попадать в орбиту Каччана и не навязывать своё присутствие там, где ему не рады. Так что… Видеть такие сны о Бакуго казалось почти неуважением. Словно он как-то осквернил его. А во-вторых… Дэдпул. «Почему, почему, почему, почему?!» — раз за разом кричал Изуку внутри. Естественно, за последние месяцы он привык к Дэдпулу. Конечно, он считал его другом – насколько это вообще было возможно при их странных отношениях. Но Изуку не мог позволить себе даже грамма симпатии к наёмнику, потому что прояви он хоть какой-то интерес… Дэдпул сожрал бы его с потрохами. Он честно не представлял, куда уж хуже может стать его тошнотворный флирт, но был уверен: тот примет вызов и найдет способ. Изуку уставился в потолок, почти задрожав от одной этой мысли. Он никогда не отвечал Дэдпулу взаимностью и никогда не чувствовал к нему физического влечения. По крайней мере, ему так казалось. «Или чувствовал?» — с содроганием спросил себя Изуку. — «О боже». Он не был уверен… Он уже ничего не понимал… Был ли Дэдпул привлекательным? Ну, объективно – да. В том смысле, что он… весьма неплохо сложен. Широкие плечи, узкая талия, и каждая часть его тела – руки, ноги, зад, торс – была покрыта рельефными мышцами. Это заметно невооруженным глазом через плотную кожу его костюма. Даже Изуку мог это признать, хотя никогда в жизни не рискнул бы сказать такое наёмнику в лицо. В конце концов, была причина, по которой Изуку ни разу не пришло в голову, что Дэдпул может врать (или хотя бы приукрашивать) насчет своей внешности. Он часто льстил себе, а Изуку доверял своим глазам. Так что он просто считал, что Дэдпул знает себе цену. На самом деле, у Мидории не было ни времени, ни сил, чтобы переварить всё, что он узнал от Дэдпула о его шрамах и неуверенности. И у него точно не было возможности поговорить об этом снова – Изуку слишком занят работой и поимкой преступников. И это ещё одна причина, по которой его мозг поступил по-свински. Дэдпул доверил ему что-то очень личное, о чём явно было тяжело говорить. И что сделал глупый, озабоченный мозг Изуку? Использовал уязвимость Дэдпула, чтобы состряпать эротический сон?! Изуку утешал себя лишь тем, что наёмнику, скорее всего, было бы абсолютно плевать, как именно он оказался в чужом эротическом сне. С огромной вероятностью Дэдпул остался бы счастлив от своего присутствия там в любом виде. Но это нисколько не помогало. Потому что, когда Изуку пытался вспомнить детали сна, он не мог понять – был ли это Дэдпул вообще, или это просто Каччан в маске Дэдпула? Его мозг «одолжил» костюм наёмника, или это Дэдпул, который превратился в Каччана, когда снял маску? Ему нравится Дэдпул? Или ему понравилось только потому, что в костюме Дэдпула был Каччан? Изуку закрыл лицо руками, чувствуя, как тело предательски реагирует на мысль об этом. «О боже, о боже, о боже…» — он стиснул зубы, сильнее прижимая ладони к глазам. Мидория был в полнейшем замешательстве и не понимал, что ему делать с этой кашей, которую заварило его подсознание. Он твердил себе снова и снова, что это логично, учитывая обстоятельства. Что это ничего не значит. Что это не делает его извращенцем, мечтающим о Каччане. И уж точно не значит, что его сексуально привлекает – из всех людей на свете – Дэдпул. Когда Изуку наконец заставил себя встать, ему пришлось носиться по квартире, принять самый быстрый и ледяной душ на свете, а затем пулей лететь на работу, чтобы успеть вовремя. Это было ужасно, потому что из-за болезни любое действие давалось в десять раз тяжелее обычного. Плюс был только один: из-за опоздания он точно не столкнётся с Каччаном. В последнее время Изуку вообще старался поменьше контактировать с Бакуго, чтобы дать тому возможность не пересекаться с ним. Тем не менее, Каччан иногда сам подходил и начинал диалог. Изуку не знал, как на это реагировать. Он не понимал, как лучше дать ему понять, что тот не обязан делать это из вежливости. В любом случае, сейчас Изуку был рад избежать даже короткого и неловкого разговора. Он не думал, что сможет смотреть Каччану в глаза после того сна, хотя и очень старался забыть его. Рабочий день тянулся медленно и непродуктивно. Он чувствовал себя вялым и почти ничего не успел сделать, но работа хотя бы отвлекала от мыслей о сне. К моменту окончания смены Изуку был вконец измотан – простуда высасывала все соки, а его полусонный мозг уже давно выкинул утренний инцидент из головы. Симптомы болезни только усилились, и по пути домой Мидории пришлось затащить себя в круглосуточный магазин за лекарствами и едой. Выйдя из него и спрятав покупки в сумку, он побрёл к своей квартире. Со вздохом парень решил, что сегодня ему точно не стоит геройствовать в образе Человека-паука – нужно просто подлечиться. Пытаясь придерживаться плана, он даже не проверял сообщения или полицейскую волну по дороге домой. И именно тогда его чуть не размазало огромной бетонной плитой. Видите ли, в обычное время для Изуку это не было бы проблемой. Паучье чутьё предупредило бы его заранее, заставив легко увернуться. Сегодня же оно решило отдохнуть, и к тому моменту, как он что-то почувствовал и обернулся, на него уже летела массивная глыба. Но что-то врезалось в него первее. Глаза Изуку расширились: несколько событий происходило одновременно, и его затуманенный болезнью мозг не успевал за ними следить. Он застонал от удара в бок, после почувствовав, как мир закружился в падении. Наконец, из его легких вышибло весь воздух, когда он грохнулся на землю. — Вы в порядке? Не ранены?! — раздался паникующий голос спустя доли секунды после того, как они коснулись земли. Изуку удивленно моргнул, глядя на… потолок? Когда он успел оказаться внутри здания? Что вообще происходит? Мидория был настолько дезориентирован, что даже не сопротивлялся, когда его начали тормошить. Похоже, он приземлился прямо на кого-то. И этот кто-то быстро, но аккуратно выбрался из-под него, стянул его сумку и осторожно уложил на спину. Изуку заторможенно поднял взгляд на человека, который сбил его с ног – тот уже опустился на колени и склонился над ним. Дэдпул. — Эй! Вы меня слышите? Вы целы? Мидория нахмурился, когда лицо Дэдпула попало в его поле зрения. Он уже собирался спросить, какого хрена тот несёт – очевидно же, что он в порядке после одного-то удара – но слова застряли в горле. Изуку сейчас не в образе Человека-паука… Он был просто Изуку. Но Дэдпул находился здесь, взаимодействовал с Мидорией Изуку, а не с Человеком-пауком. Этот факт, в сочетании с помутнённым болезнью рассудком, делал момент совершенно сюрреалистичным. Мысли в голове парня превратились в сплошное белое пятно от недоумения и нерешительности. Он совершенно не понимал, как реагировать. — Да, всё хорошо, — ответил Изуку наконец. Голос из-за простуды звучал хрипло. Он попытался сесть, но ладонь на груди остановила его. — Не двигайтесь! Я проверю, нет ли у вас травм, хорошо? Прежде чем Изуку успел возразить, руки Дэдпула в перчатках обхватили его голову, осторожно, но крепко ощупывая череп. — Говорите, если будет больно, — скомандовал Дэдпул. — Э-э, ладно, — ответил Изуку, просто не зная, что ещё делать. Запоздало до Мидории дошло, что всё-таки произошло. Та огромная плита чуть не раздавила его, но Дэдпул успел вовремя. И, судя по всему, они провалились в какую-то... воронку? Яму? Над ними опасно нависали обломки бетона, перекрывая путь наверх. Изуку слышал хаос, происходящий на улице, но гораздо тише и приглушенно, чем ожидал. Сирены оповещали о прибытии полиции. Он отчаянно надеялся, что на этот раз они справятся сами. Его мозг работал недостаточно быстро, чтобы придумать, как выбраться отсюда, не раскрыв свою личность. Место, где они оказались, было на удивление просторным, хотя и заваленным кусками бетона с прочим мусором. Здесь вполне поместилась бы небольшая машина, а Изуку мог встать в полный рост, лишь слегка пригнувшись. Дэдпул ощупал его голову, затем провел руками по шее и спустился к плечам. — Боль есть? — спросил он. — Нет. — Скажите сразу, если что-то почувствуете, хорошо? — Э-э, ладно, — Изуку нахмурился, запоздало осознав ещё одну вещь. — Тут не болит, я в порядке. Он понял, что... Дэдпул специально делает свой голос ниже? В обычной ситуации Изуку бы над этим посмеялся, но в голове из-за простуды так гудело, что он просто растерялся. Зачем Дэдпулу звучать подобным образом? По крайней мере, это объясняло, почему Мидория не сразу узнал его. Он будто намеренно пародировал какого-то крутого парня, что выглядело немного странно. Но, как ни странно, сейчас это было не самым важным. — Что произошло? Вы кого-то преследовали? — спросил Изуку. Он до сих пор не мог поверить, что ничего не замечал, пока в него чуть не прилетело глыбой. — Видели в новостях тех стрёмных мутантов? — поинтересовался Дэдпул. — Да, — тон Изуку сразу стал серьёзным. Они были здесь? Как он мог не заметить? — Этот как раз относится к этим ублюдкам. Копы его вроде как скрутили, но час назад он вырвался и начал разносить разные части города. — Как же я его не заметил? — пробормотал Изуку себе под нос. — Этот тип умеет маскироваться, — раздраженно бросил Дэдпул. — Так что… Не думаю, что кто-то на этой улице вообще его заметил, пока он не начал швыряться всем подряд. Я пытался его выследить, но тоже, блин, не вижу эту тварь. Изуку нахмурился. И всё же… Должен был заметить. Боже, как же он ненавидел болеть. Мидория снова с любопытством взглянул на Дэдпула. — Вы оттолкнули меня в сторону, — пробормотал Изуку. — Не собирался же я смотреть, как вас раздавит? — И… вы развернулись в воздухе, чтобы принять весь удар от падения на себя. — Э-э, уверен, вам просто повезло, — отмахнулся Дэдпул. Изуку искоса взглянул на него. Возможно, обычный человек не смог бы различить происходящее достаточно быстро, но не в его случае. Всё случилось мгновенно. Несмотря на это, Изуку точно знал: Дэдпул намеренно прижал его к груди и перевернулся, чтобы подставиться под удар. — Ну… Это было потрясающе, — честно сказал Изуку, одарив наёмника благодарной улыбкой. — Спасибо. Дэдпул взглянул на его лицо, замер на полсекунды, а затем поспешно продолжил то, чем занимался. — Просто очередной день одного из ваших дружелюбных соседей-супергероев! — выдал он тем самым тоном, который идеально балансировал на грани между шуткой, серьёзностью и сарказмом. — Не забудьте оставить хороший отзыв на моем сайте, хорошо? Там ещё есть раздел для чаевых – это по желанию, но если вы чувствуете особую благодарность… Изуку фыркнул, слыша, как Дэдпул отмахивается от похвалы. Он прекрасно знал, что никакого сайта у него не было. Но правда была в том, что наёмник его впечатлил. Когда Мидория впервые встретил Дэдпула, тот оказался очень жестоким. В глубине души он явно таил много ярости и не сдерживался, выплескивая её на любого своего противника. И хотя он никогда не вредил невинным и помогал им, когда этого требовала ситуация, спасение людей никогда не казалось для него приоритетом – важнее было хорошенько избить врага. Человеку-пауку потребовались месяцы, чтобы заставить Дэдпула перестать называть гражданских и случайных прохожих «массовкой». — Но они и есть массовка! — возразил Дэдпул. — У них даже имён нет! Они просто бегают на заднем плане! — То, что ты не знаешь их имён, не значит, что их нет, — отчитывал его Изуку. — Если бы они были важны для сюжета, автор дал бы им имена! — Что ты вообще несёшь? Они всё ещё работали над этим, так как Дэдпул иногда мог использовать слово «массовка» по отношению к окружающим. Но он, всё же, проделал долгий путь, и в данный момент Изуку гордился тем, насколько тщательно Дэдпул заботился о человеке, который – с его точки зрения – был просто случайным прохожим. Наёмник продолжал быстро проводить свой осмотр. Очевидно, стандартная проверка на травмы, но через пару мгновений Изуку подозрительно прищурился. Осмотр был ну очень тщательным. Мидория сдержался, чтобы не взглянуть косо на него и не отчитать, ведь он сейчас не Человек-паук. Но Дэдпулу лучше не пытаться лапать того, кого он считал обычным гражданским. Впрочем, дело не в том, что парень вёл себя как-то неподобающе. Он действительно проводил осмотр предельно дотошно. Его движения были профессиональными и аккуратными. Дэдпул двигался медленнее, проверяя торс Изуку, и, кажется, уточнял самочувствие гораздо чаще, чем этого требовала ситуация. Он даже заставил его немного повернуться, чтобы прощупать позвоночник на наличие повреждений. Подозрения Мидории в намеренном приставании рассеялись окончательно, когда максимум, что Дэдпул проверил в области таза – это надавил на косточки. Он очень быстро и профессионально точно проверил парня, в сотый раз спрашивая, не болит ли где. Изуку пришёл к выводу, что он просто предвзят, потому что Дэдпул использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к Человеку-пауку. Но, слава Богу, Дэдпул не вытворял такого с обычными людьми, которых спасал. — У вас дыхание какое-то странное, — произнёс Дэдпул. — Точно нет боли в груди? — А? Нет, просто приболел. Я же сказал, что всё порядке. Похоже, Дэдпул был так внимателен из искреннего беспокойства, думая, что у Изуку может быть травма поясницы или спины. Мидория понимал: столкновение с Дэдпулом и последующее падение – даже с учетом того, что парень смягчил удар – с большой вероятностью травмировали бы обычного человека. Так что не стоило злиться на него за то, что он явно хотел найти возможное повреждение. Тем не менее, к тому времени, как Дэдпул закончил осмотр, Изуку уже с трудом сдерживал раздражение. Он устал, был простужен и хотел просто убраться отсюда. Мидория рад, что Дэдпул так заботится о гражданских, даже без давления со стороны Человека-паука, но сам он не пострадал ни на йоту. — Ладно, думаю, вы в порядке, — сказал наконец Дэдпул. Голос его звучал непривычно неуверенно, что заставило Изуку присмотреться к нему повнимательнее. Не то чтобы он мог что-то увидеть под маской, но всё равно не удержался. Дэдпул вел себя странно. — Можете сесть, но осторожно. Нужна помощь? — Нет, спасибо, — Мидории пришлось заглянуть глубоко в себя, чтобы найти остатки терпения и вежливости. Слабость в теле, болезнь и общее отношение к Дэдпулу мешали ему быть чрезмерно учтивым. Но он напоминал себе, что в таком виде Дэдпул его не знает. Изуку сел, скрестив ноги. Дэдпул наконец отодвинулся и сел напротив него в паре футов. Он согнул одну ногу в колене и оперся на нее рукой, а другую вытянул перед собой. — Мы можем, э-э… — Изуку повернулся и задрал голову к бетонным обломкам, неустойчиво нависшим прямо над ними. — Мы сможем отсюда выбраться? — Ага, — ответил Дэдпул. — Я связался с Человеком-пауком. Он скоро будет здесь и поможет нам. Глаза Изуку расширились. Он почувствовал, как кровь отливает от лица. Дэдпул, следящий за ним, словно коршун, усмехнулся. Его ответ был чем-то средним между поддразниванием и насмешкой: — У тебя такой вид, будто сейчас обделаешься. Ты что, тот самый ярый фанат Паучка? Не нервничай так. — Нет, э-э, я просто… — забормотал Изуку. Его следующие слова прозвучали неуверенно, а голос стал еще более хриплым от напряжения. — В смысле, а вдруг он не придет? — Не, он всегда где-то неподалеку, а я отправил ему сообщение, — заверил Дэдпул, небрежно махнув рукой. — Написал, что дело срочное. Будет здесь с минуты на минуту. — Понятно… — неловко произнес Изуку, оглядывая пространство вокруг и снова косясь на завалы сверху. Он повторно посмотрел на Дэдпула. — Ты уверен, что не можешь вытащить нас отсюда сам? — Лучше подождать, — шутливый тон исчез из голоса Дэдпула, теперь он звучал осторожно. — Если обломки сдвинутся не так, всё может рухнуть, и ты пострадаешь. Паучок супер-супер сильный, а ещё у него есть паутина, эти его безумные органы чувств и всё такое. Я лучше подожду его. Так будет безопаснее. Изуку чуть громко не выдохнул. Ещё немного и он бы сдался, выложив Дэдпулу, кто он на самом деле. Была ли это плохая идея? Вероятно. Но сколько они должны были сидеть здесь и ждать Человека-паука? Спойлер: Человек-паук на этот раз не прилетит на помощь. Вместо этого Мидория глубоко вздохнул и убедил себя, что подождет пару минут – вдруг Дэдпулу надоест и он решит вытащить их сам. Когда парень снова открыл глаза, его взгляд упал на лодыжку Дэдпула на вытянутой перед ним ноге. Сердце Изуку мгновенно ушло в пятки. — О… О боже мой! — запинаясь, выпалил Изуку. — Твоя нога! Дэдпул гляну на свою лодыжку, которая была вывернута под совершенно неестественным, жутким углом. — А, это? Фигня, я быстро восстанавливаюсь! — Но… Но разве тебе не нужно, эм… — Изуку не понимал, почему это зрелище так его выбило из колеи. Может, потому что он не видел такого раньше? Наколяло обстановку ещё то, что Дэдпул ничего с этим не делал. — …Вправить её? Она же… совсем криво. Изуку старался не пялиться, но нога выглядела настолько неправильно, что ему стало немного не по себе. Он то отворачивался, то снова смотрел, влекомый нездоровым любопытством. — Да, вправлю, — ответил Дэдпул, отмахиваясь. Он снова перешёл на этот свой дурашливый тон, когда невозможно понять, шутит он или нет. Голос всё еще был странно низким, но уже менее серьёзным, чем во время осмотра. — Но раз уж я тоже застрял в этой яме, хочу побыть прекрасной дамой в беде для Паучка. Изуку непонимающе моргнул. — Что? Дэдпул указал на завал сверху. — Конечно же, тебя он спасет первым. Не переживай. Вытащит в безопасное место и выдаст одно из этих шуршащих одеял, если захочешь. Но если я не смогу идти, — он ткнул пальцем в свою вывернутую ногу. Изуку снова глянул туда и тут же отвёл взгляд, — и если я буду достаточно убедителен то, может, он и меня отсюда вынесет. Желательно на руках, как невесту. Мидория был настолько ошарашен этим комментарием, что смех вырвался у него прежде, чем он успел сообразить. Дэдпул резко повернул голову в его сторону, но Изуку уже не мог остановиться, давясь неконтролируемым хихиканьем. — Прости, я… — Изуку снова рассмеялся, а потом, наконец, заставил себя замолчать, хотя широкая улыбка никуда не делась. Он попытался перевести тему. — Я не знал, что ты… Эм, настолько планируешь свой флирт с Человеком-пауком. И добавил быстро, надеясь, что не слишком подозрительно: — Я видел нарезки с вами в интернете. — Я бы не сказал, что планирую. Скорее, я человек случая, — ответил Дэдпул. — У нас с Паучком, понимаешь, интрига в духе «будут они вместе или нет», так что… Изуку громко фыркнул, а затем прижал руку ко рту, снова пытаясь подавить смех. — Эй, ты чего ржешь?! — рявкнул Дэдпул. Но Изуку знал этот тон: наёмник просто валял дурака, несмотря на то, как грубо это звучало. — Думаешь, ты лучше меня? Сможешь соблазнить Паучка круче, чем я? Валяй, попробуй! Смех Изуку стих. — Извини, извини. Ты просто… — он замялся, понимая, что сейчас польстит эго Дэдпула, но не знал, как ещё объяснить причину своего веселья. — Я просто думаю, что ты забавный. И, как я уже сказал, видел нарезки с вами. Представил его реакцию. — Ага, он вечно так волнуется из-за моих подкатов, — сказал Дэдпул, откидываясь на стену. В его голосе прозвучало самодовольство. — Если хочешь услышать моё мнение, то это верный признак того, что он в меня тайно влюблен. Изуку снова усмехнулся, но веселье почти сошло на нет. Ему действительно нужно было придумать способ выбраться отсюда – без Человека-паука, естественно. Но прежде чем он успел вставить слово, Дэдпул заговорил. — А ты, похоже, задрот, — сказал Дэдпул странно обыденным тоном. Мидория удивленно взглянул на него. — А? — Есть у тебя какие-нибудь советы, как покорить парня? — развил свою мысль Дэдпул. — Паучок тоже задрот, так что… Инсайдерская информация была бы очень кстати. Парень был в таком шоке, что на миг чуть не расхохотался от полного неверия в происходящее. Дэдпул даже не представлял, насколько он попал в точку… По крайней мере, проводя параллели между Человеком-пауком и Изуку. В итоге он неловко ответил, нервно размахивая руками перед собой: — Я… Я правда не думаю, что я тот, у кого стоит такое спрашивать. У меня не очень много, эм, опыта в подобном. — Ну, ещё бы, — по весёлому голосу было ясно, что Дэдпул ухмыляется. Он подался чуть вперёд, оказываясь ближе к парню. — Ты же задрот, я это уже понял. Изуку помедлил, слегка нахмурившись в замешательстве и пытаясь понять, что же задумал Дэдпул. — Э-э… — Но есть люди, которым нравится, понимаешь? Глаза Изуку расширились: он осознал, что тон голос Дэдпула медленно, но верно становится… флиртующим. Наёмник указал на себя. — Таким, как я, например. — Понятно, — неловко ответил Изуку, чувствуя, как лицо начинает гореть. Его наполнило чувство обречённости: он понял, что Дэдпул, скорее всего, собирается подкатывать к нему. К Изуку. — Эм… Спасибо? Как часто Дэдпул флиртует с людьми, которых спасает? — Так что, никаких советов? — спросил Дэдпул с явным разочарованием. — Ну… — Изуку неловко почесал щёку. Всё это было слишком странно. Дэдпул спрашивает его о том, как подкатить к Человеку-пауку? От этого голова начинала болеть еще сильнее, вдобавок к симптомам простуды. — О чём… конкретно? — Как тебя можно покорить? Как уговорить твою симпатичную задницу запрыгнуть в постель? — спросил Дэдпул совершенно серьёзным тоном. И мгновение спустя добавил, будто между прочим: — Чисто гипотетически. Лицо Изуку вспыхнуло пожаром. Дэдпул флиртовал с ним постоянно, и, да, он к этому привык – как Человек-паук. Но сейчас? Мидория был застигнут врасплох. И потому, что он в принципе не умел на такое реагировать, и потому, что сейчас Дэдпул видел его лицо. По какой-то причине он почувствовал себя так, будто вернулся в те самые времена, когда его напарник начал заигрывать с ним в образе Паука. Всё, что он смог из себя выдавить, это: — Что? — Любая информация пригодится, — сказал Дэдпул, снова перейдя на будничный тон. — Паучок мне ничего не выдаст. — О, я… — забормотал Изуку, уверенный, что его лицо красное как рак. Он начал лихорадочно размахивать руками. — Прости, я не знаю, честно. Никто никогда… Я никогда… В смысле, я никому раньше, эм, не нравился. Дэдпул скрестил руки на груди и очень пристально уставился прямо на него. Мидория старался не ёрзать под этим взглядом, неловко отводя и снова возвращая свой. — Никогда? — скептически переспросил Дэдпул. — Я понимаю, ты задрот, и у тебя, очевидно, нет опыта… Изуку поморщился. Лицо горело огнём. — ... Но неужели никто и никогда не проявлял к тебе интереса? — Я… Я думаю так. — Но это же бред, — Дэдпул звучал почти раздражённо. — Э-э, в смысле? — В том смысле, что ты охренеть какой горячий! — наёмник всё еще казался искренне раздосадованным. Лицо Изуку стало невозможно горячим. Голос сорвался на писк. — А?! Нет, я… Я… Мне всегда говорили, что у меня самая обычная внешность! — Не беси меня! Обычный человек мечтал бы выглядеть как ты. — О, эм… Я не… Ну… Спасибо? — неловко выдавил Изуку, стараясь не начать грубить в ответ. Казалось, что у Дэдпула просто очень специфический вкус… И он не понимает, что в обоих случаях говорит об одном и том же человеке. К тому же, он не осознаёт: то, что Изуку подходит под его типаж, вовсе не значит, что кто-то ещё считает его настолько привлекательным. — Хм-м. Ну, ладно, проехали тогда. Я лишь спрашиваю о том, чего бы хотелось тебе по отношению к себе. Наверняка же кто-то нравился раньше. Лицо Изуку помрачнело, и он опустил голову, отвернувшись. Трудно быть таким же напористым и резким с Дэдпулом не в образе Человека-паука. Ему хотелось прервать этот разговор так же решительно, как когда наёмник спрашивал Паучка о его чувствах, но в данный момент подобрать слова было очень трудно. Инстинкт быть вежливым и дружелюбным пересиливал всё. — Конечно, нравился, — буркнул Изуку. — И? Мидория немного помедлил, а затем произнёс: — Я не тот человек, с которым можно вот так поговорить об этом. Я правда очень занят, у меня вечно куча дел. И в последнее время я совсем на пределе, так что… На отношения меня не хватит, понимаешь? Он повернулся к Дэдпулу, хотя никакой реакции по-прежнему не прослеживалось на его лице. Прежде чем тот успел ответить, Изуку быстро добавил: — А ещё, я правда не думаю, что мы с Человеком-пауком настолько похожи, чтобы мои советы хоть как-то тебе помогли… Прости. Долгое время Дэдпул молчал, но затем произнес тихим, слегка насмешливым тоном: — На самом деле, чем дольше мы говорим, тем больше ты мне его напоминаешь. Мидория прикусил щёку изнутри, чтобы сдержать свою предательскую реакцию. Внутри него вспыхнула паника. И тут же он вспомнил самый главный факт: пока Дэдпул ждет Человека-паука… Изуку точно знает, что тот не придёт. Так какого хрена он тут делает? Ему необходимо выбраться отсюда, принять лекарство и завалиться спать как можно скорее. — Э-э, к слову, о Человеке-пауке… — спросил Изуку, легко кашлянув. — Ты уверен, что он придёт? Может, есть другой вариант? Прости, я просто… Неважно себя чувствую. — Да, кстати, об этом, — голос Дэдпула внезапно стал строгим. — А? — Если ты болеешь, почему ты одет в рабочую одежду? — Это просто небольшая простуда. — Тебе нужно отдыхать и заботиться о себе! — отрезал Дэдпул почти агрессивно. Мидория неуверенно улыбнулся и махнул рукой. — Спасибо, но всё в порядке. Я купил лекарства и планировал сегодня хорошенько отдохнуть перед завтрашней работой. Дэдпул скрестил руки на груди, и Изуку кожей почувствовал, что сейчас полетят новые нравоучения, поэтому поспешил заговорить первым. — Так что там с Человеком-пауком? — торопливо спросил парень. — Где же он? Наёмник снова задрал голову к потолку, наклонив её, будто прислушиваясь к оружению. Изуку тоже посмотрел вверх и прислушался, хотя из-за заложенности и боли в голове это давалось куда труднее обычного. И всё-таки, он уловил какой-то шум на улице, но больше ничего. Пока он разглядывал шаткий бетон, закрывающий вид неба, до Изуку запоздало дошло... «Как мы вообще хоть что-то видим здесь?» Он медленно огляделся вокруг. Света в западне не очень много, но зрение Изуку было настолько острым, что он видел всё прекрасно. И всё же, если выход полностью завален, по логике, здесь должно быть хоть глаз выколи… — Господи, — Изуку присел на корточки, осматриваясь внимательнее. Обломки, общий хаос и эта чёртова простуда помешали ему заметить очевидное. — Это не яма. — Чего? Взгляд Мидории заметался по сторонам. То, что он сначала принял за обломки после падения – бетонные стены, гладкий пол – не было просто мусором, упавшим вместе с ними. Потому что откуда-то из-под завалов пробивался тусклый свет аварийного освещения. Изуку отполз в сторону, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к происходящему. — Эй, эй, осторожней! Ты всё еще можешь пострадать! — но Дэдпул последовал за ним. Изуку проигнорировал его слова. — Вправь свою лодыжку, Дэдпул, — сказал он, начиная победно улыбаться. — Что? — Я, кажется, нашел выход, и на руках тебя не понесу. Изуку прижался ухом к глыбе, которую сначала принял за массивную часть плиты, упавшей сверху. Улыбка на его лице стала шире от радостного возбуждения: по ту сторону отчётливо ходил сквозняк. — О чём ты говоришь? — Это… — Изуку сместился в сторону, ощупывая стену на наличие какого-нибудь зазора. — Не просто яма. Ну, или не случайный провал. Я заметил, что освещение под нами всё ещё неплохо работает. Вероятно, мы оказались в части какого-то подземного туннеля или помещения. Я… Он резко прервался. Информация, которую Изуку собирался выдать, была типичным комментарием Человека-паука, и сообщать такое Дэдпулу нужно только в костюме. «Я подозревал, что под городом есть нелегальные туннели». Это была одна из его теорий, объясняющая, как мутанты появляются так внезапно. Ему до сих пор не удавалось отследить их точное местоположение, потому что они вылезали где им угодно. — Есть! — воскликнул Изуку, нащупав контур чего-то похожего на проход. Через мгновение его паучье чутьё подсказало, где находится спусковой механизм, и дверь отъехала в сторону. — Охренеть, — пробормотал Дэдпул рядом с ним. Его слова сопровождались тошнотворным хрустом – он наконец вправил лодыжку. — Как, чёрт возьми, ты это сделал? Увидев подвальное помещение, явно технического назначения, Изуку обернулся, чтобы ещё раз осмотреть заваленное пространство, где они сидели всё это время. Все остальные стены были заблокированы обломками… Но тут, вероятно, был вход в туннель. Нужно будет вернуться сюда образе Паука как можно скорее и всё разведать. — Пошли, — Изуку подхватил свою сумку с пола, развернулся и шагнул в комнату без промедления. — Воу! — рука Дэдпула метнулась вперёд и схватила его за плечо. — Пододжи-ка, я первый! — А? — Мидория моргнул и поднял взгляд, когда парень оказался перед ним. — А, да, хорошо. Спасибо. Они выбрались наверх без особых проблем, оказавшись в каком-то офисном центре, но Изуку тщательно запоминал окружение. Снаружи их ждал хаос. Похоже, то, что швырнуло в Изуку бетонную плиту, разнесло половину квартала. Людей к этому времени эвакуировали, а сам район оцепили. Повсюду были полицейские, но мутанта нигде не видно. Видимо, его уже обезвредили… Или он сбежал. — Ох, чёрт, — Дэдпул сделал шаг назад от главного входа в здание. — Мне нужно найти другой выход. Подойди к копам и расскажи, что случилось. Они помогут. — Хорошо, — Изуку кивнул, поворачиваясь к нему. Он искренне улыбнулся и слегка склонил голову в поклоне. — Ещё раз спасибо! Конечно, он бы не умер и не пострадал, даже если бы Дэдпул его не спас, но будь он обычным человеком – пиши пропало. Наёмник отлично справился, защищая гражданского, и, как Человек-паук, Изуку им гордился. Дэдпул долго смотрел на него, а затем отвесил театральный, низкий поклон. — Обращайся, задрот. Изуку едва не вздрогнул, когда его паучье чутьё начало сходить с ума. Низкий гул в затылке вспыхнул резко, но не указывал на конкретную угрозу. Внезапно, глядя на то, как Дэдпул выпрямляется и собирается уходить, его уставший мозг вспомнил утренний сон, который он так старательно пытался забыть. Тот самый… где Дэдпулом был Каччан. Его глаза расширились от удивления, пока он смотрел в спину уходящему наёмнику. Сердце забилось в странной смеси сюрреализма и паники… Так вот почему. Не сказать, что сон совпадал с реальностью, или Каччан с Дэдпулом были хоть на каплю похожи характерами, но... Изуку провожал парня взглядом с липким чувством страха в животе, потому что понял один ужасающий факт: Дэдпул и Кацуки сложены абсолютно одинаково. Широкие плечи, узкая талия, спортивное телосложение и рост – они были выше Изуку на пугающе одинаковое количество сантиметров. Мидория поморщился. Всё понятно. Теперь он осознавал, почему его подсознание провело физическую связь между этими двумя. — Проклятье, — пробормотал он себе под нос, разворачиваясь и направляясь к главным дверям здания. На ходу он вытащил телефон – к счастью, уцелевший в ударопрочном чехле, в который он вложился из-за своих Паучьих приключений, – и проверил сообщения. Они с Дэдпулом переписывались через защищенное приложение, чтобы сохранить анонимность. Не то чтобы он не доверял напарнику, просто если телефон парня попадет в плохие руки… И правда, Дэдпул прислал ему сообщение.

[Местоположение]

мутант тут, живей

[Местоположение]

застряли под землей

давай скорее сюда

будь предельно осторожен!!!! со мной парень, возможно, ранен

я не смогу его прикрыть, если сверху что-то начнет рушиться

так что надо вытаскивать нас вдвоем.

скажи, как будешь на месте.

Изуку сдержался, почти закатывая глаза. Никаких травм у него и в помине не было. К тому же, Дэдпул еще никогда не присылал ему настолько серьёзных и конкретных сообщений. Что вообще сегодня с этим парнем? Когда Мидория убрал телефон в карман и направился к полицейским, его паучье чутьё едва заметно кольнуло. Он повёл головой и глянул вверх. Благодаря боковому зрению и отчетливому ощущению чужого взгляда на себе, он понял, что Дэдпул не просто ушёл в безопасное место. Он залез на крышу здания и наблюдал оттуда, чтобы убедиться, что Изуку благополучно доберется до полиции. Мидория снова посмотрел вперёд, едва сдерживая гордую улыбку. Дэдпул и правда проделал огромный путь.

***

Кацуки с размаху приложился лбом о стену. — Блять! — крик сорвался на глухой рык сквозь стиснутые зубы. — Сука, сука, сука! Он влюблён в Изуку так сильно. Больше невозможно притворяться, что это просто какая-то мимолетная симпатия. Это дерьмо зашло слишком далеко. — О боже! — прошипел Кацуки, когда в голове в очередной раз всплыл образ улыбающегося Мидории. В груди всё ныло от того, насколько сильно он его хотел. Казалось, всё тело вот-вот вспыхнет от одних только мыслей об этом чёртовом задроте. — Это, — он снова впечатался головой. — Просто, — удар. — Грёбаный, — УДАР. — Кошмар, — УДАР. Вероятно, соседи скоро накатают на него жалобу за этот грохот, но сейчас ему было всё равно. После завершающего удара Кацуки замер, прижавшись лбом к холодной стене. Он смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами, пока волны чувств, вызванные Изуку, накрывали его одна за другой. Эти чувства… Они тлели с опасной силой, когда Изуку улыбался и смеялся над его шутками после спасения; когда Изуку краснел и говорил, что он обычный, и что им никто никогда не интересовался; когда Изуку буднично нашёл потайную дверь в стене и вытащил их из западни задолго до того, как Кацуки смог бы связаться с Пауком. Тело Бакуго горело огнём. И хотя на этот раз не буквально… Он бы предпочел снова оказаться в настоящем пламени, чем терпеть эти муки. Кацуки прокрутил в голове последние несколько недель. Он осознал, что всегда ждет шанса увидеть Изуку. Что ему, чёрт возьми, нравится даже то, как Изуку пахнет. Это было унизительно и не поддавалось контролю. Особенно учитывая, что парень в последнее время на него почти не обращал внимания. Зато Изуку смотрел на Дэдпула… и улыбался. И смеялся. И смущался. И сказал, что он забавный. А потом, совершенно случайно, нашел подземный выход и безопасно вывел их. И снова улыбнулся. И так искренне поблагодарил, и… И это не говоря уже о масштабном кризисе, вызванном недавним открытием: Изуку был охренительно сложен. Проверяя его на травмы, Бакуго тщательно прощупывал тело парня. Тогда глаза Кацуки под маской округлились. Он понял, что у Мидории не просто крепкие мышцы… Тот гораздо крупнее, чем можно было предположить. Мешковатая одежда скрывала слишком многое… И Кацуки получил лишь мимолетную возможность оценить всю катастрофу. Его руки до боли желали прикоснуться снова. И, да, он чувствовал себя последним извращенцем, но не мог контролировать эту херню. — Я в аду? — в ужасе пробормотал Кацуки, вспоминая, как ощупывал руки Изуку на наличие открытого кровотечения, но натыкался на твёрдые как камень мышцы. То же самое было с торсом и ногами – Бакуго провёл проверку максимально быстро, потому что не хотел казаться извратом. И боялся, что слишком детальный осмотр нижней части тела Изуку безвозвратно изменит химический состав его мозга. Ну, и что? Кацуки любил красивые задницы. Что с того? Коктейль чувств внутри него вполне тянул на божественную кару. Ему казалось, что его одновременно раздавливают и разрывают на тысячи мелких кусочков. Это было намного хуже любого влечения, которое он когда-либо испытывал. Главная причина агонии крылась не в самой симпатии, а в осознании того, что между ними никогда ничего не произойдёт. Никогда не было… и никогда не будет. Кацуки нахмурился, чувствуя, как внутри привычно закипает отчаяние и одиночество. Парень мучился от того, как сильно желал Изуку, но боль ощущалась невыносимой от осознания, что он никогда не получит желаемого. Даже если бы Кацуки не был говнюком по отношению к Изуку всё их детство, повзрослев, всё равно не смог бы покорить сердце Мидории. Даже если бы он смог встретить Изуку заново, начав с чистого листа, всё равно остался бы недостоин его. В голове снова возникла яркая, широкая улыбка возлюбленного, и плечи Кацуки поникли. Он не надеялся, что в его жизни вообще появится человек вроде Изуку. Не сейчас. Особенно не сейчас. Отвращение к себе было настолько всепоглощающим, что его начало подташнивать. Неуверенность, пустившая корни слишком глубоко. Чувство собственной никчемности, которое невозможно вырвать из нутра, даже если разобрать себя на клетки. Оно копошилось под кожей, вызывая такое омерзение, что давление в груди росло с пугающей скоростью. Пальцы дернулись от внезапного порыва растерзать самого себя. Не то чтобы это что-то изменило – он просто восстановится, так и не добравшись до гнилой самоненависти внутри. Но интенсивность этого чувства была невыносимой. Кацуки мог носить маску Дэдпула сколько угодно. Мог флиртовать с Изуку и Человеком-пауком, играть в героя и бегать от правды. Но эта правда была вырезана на самом его существе, и от неё не сбежать, как бы ни старался. Правда в том, что он знал, чего заслуживает. Правда в том, что он знал: в конечном счете он будет жить и умрёт так же, как и всегда… В одиночестве. Внезапно лимит его выносливости был исчерпан. Переполненный эмоциями, Кацуки оттолкнулся от стены и пошёл в ванную, попутно срывая маску и костюм. Ему нужно было принять душ. Но парень замер на пороге, тяжело и часто дыша. Он медленно повернулся в сторону, заметив своё отражение. И впился взглядом в него. Кацуки делал это редко, но иногда, всё же, заставлял себя посмотреть в зеркало. Позволял своему взгляду скользить по бесконечным шрамам. Изуродованная, бугристая и обесцвеченная ткань покрывала добрую половину лица, спускалась на шею и шла почти по всему телу, особенно сильно затронув правую сторону. Каким-то образом, даже спустя столько времени, вид собственного тела всё еще шокировал его. Реальность вокруг начинала искажаться, когда его накрывало чувство, которое он не мог даже толком определить. Кацуки знал лишь одно: кожа на его теле казалась чужой. Она выглядела неузнаваемой – так не должно быть с собственным телом. Он понимал, что должен отвернуться, потому что не мог больше этого выносить. Кацуки резко дёрнулся и упёрся рукой в стену над унитазом. Он склонился, и его накрыл приступ тошноты – настолько сильной, что Бакуго наверняка ощутил, будто его сейчас вырвет. Сил внезапно не осталось, а голова опасно закружилась. Его тело ему не принадлежало… Он почувствовал призрачные руки на своем лице и теле. Ремни, которые впивались в кожу, затянутые настолько туго... Он вспомнил агонию, которая лишила его прежнего лица и тела. Вспомнил огонь, который оставил на нем клеймо. Ножи, вонзавшиеся под кожу. Яд, введёный в вены и созданный, чтобы причинять боль, но не убивать… Этот вид… Это лицо… Это тело… Всё было не его. Это был просто не он… Не он. Невыносимый диссонанс, казалось, разрывал его сущность на части. Кацуки всё-таки вырвало. Он ничего не ел в последнее время, поэтому вышла только желчь, неприятно обжигающая горло. Хрипло отдышавшись с минуту, парень сплюнул и нажал на слив. Его била сильная дрожь, когда он вывернул ручку душа до упора и шагнул под ледяные струи. Бакуго почти не чувствовал холода, даже там, где нервные окончания не были полностью повреждены. Он сильно ударился плечом о дальнюю стенку душевой и сполз на пол. Почему-то даже без зеркала он не мог перестать пялиться на свои шрамы. Обычно Кацуки умел мастерски расфокусировать взгляд, чтобы не замечать их больше необходимого. И также научился диссоциации так успешно, что чувствовал только онемение каждый раз, когда раздевался, чтобы помыться. Но сейчас… Сейчас он не мог отвести глаз. Это ведь действительно выглядит омерзительно, не так ли? Боже… Он бы всё отдал за «фотогеничные» шрамы из кино. Те, что делают парней крутыми, а не превращают в это. Неровная, немного обвисшая кожа. Она старила его, делая многие участки морщинистыми. Измененный цвет, стянутые узлы, хаотичные рубцы… Просто настоящее месиво. — Грёбаное уродство, — пробормотал он под нос, поворачивая правую, изувеченную руку. Если уж его глаза и приклеились к коже, лучше смотреть на руки, чем на… всё остальное. «Не… Не говори так». Вспышка боли пронзила грудь Кацуки. В голове эхом отозвались слова Паучка. Он зажмурился и откинул голову назад, с глухим стуком ударившись о стенку. — Чёрт возьми, — фраза вырвалась хриплым, почти срывающимся голосом. Бакуго медленно покачал головой, будто пытаясь вытряхнуть слова Человека-паука из памяти. «Ты же никогда не видел меня без этого костюма и чёртовой маски». «Мне и не нужно!» — Паучок… — процедил он сквозь зубы, — ты, засранец… Это воспоминание стало последней каплей. Кацуки не понимал, почему именно сейчас глаза обожгло слезами. Как обычно, его поврежденный правый глаз разболелся особенно сильно. Шрамы давно зажили, но что-то в слезных каналах явно было нарушено и, когда он плакал, нарастало давление и боль. Ещё одна причина, по которой плакать он ненавидел, хотя к боли у него был высокий порог чувствительности. Но желание разрыдаться вспыхнуло так внезапно, что оставалось только подставить лицо под уже почти обжигающую воду и делать вид, что слёз не существует. Он мог лишь попытаться утопиться в шуме воды, чтобы заглушить всхлипы, болезненно рвущиеся из груди. Хуже всего в тот момент было то, что Кацуки поверил словам Человека-паука. Он верил, что Паучок действительно из тех людей, которым плевать на шрамы. Он верил, когда тот говорил, что ему не нужно их видеть, чтобы знать: Кацуки не чудовище. Он верил, что Паучок посмотрит на него и солжет прямо в лицо о том, как ужасно он выглядит. Кацуки верил в это не только потому, что Паучок был исключительно добрым парнем, но и потому, как сильно тот разозлился на слова Дэдпула, пока наёмник сам не признался. Настоящий гнев мстителя был страшен – если только ты не преступник. Но тогда парень почувствовал, что Паучок реально был в ярости, которая буквально ощущалась на физическом уровне. Бакуго верил, что Человек-паук и глазом не моргнет, увидев всё это… Он не был похож на большинство людей, так ведь? И глупо пытаться убедить Кацуки в том, что он выглядит нормально. Как будто его самого не тошнило от собственного вида. Как будто слёзы не обжигали, когда катились из здорового глаза. Мысль о том, что Кацуки выглядит как обычный человек, была прекрасной сказкой. Но реальность? Реальность была такова: он уродлив. В реальности люди на улицах пялились на него. Его боялись, жалели или сверлили взглядом, никогда не считая нормальным. На самом деле, Кацуки не знал, хочет ли, чтобы Паучок назвал его омерзительным. Он не знал, хочет ли он, чтобы люди делали вид, будто шрамов вовсе нет. Он абсолютно не знал, чего хочет от окружающих, потому что любой вариант казался одинаково удушающим. Лучше просто отводить взгляд от зеркала. Лучше носить маску и солнцезащитные очки рядом с детьми, чтобы вдруг не напугать их. Лучше прятать своё уродство от Изуку, чтобы он чувствовал себя хоть немного сносно рядом с ним. Лучше просто надеть маску Дэдпула и быть кем-то другим. Кацуки зажмурился ещё сильнее, привалившись к стенке душа и прерывисто вздохнув. Впрочем… В этом не было ничего нового. Бакуго жил с этим дерьмом внутри годами. И будет жить дальше. Он ведь не ждал, что агония внезапно исчезнет? Просто сегодняшняя встреча с Изуку как будто обострила всё внутри. Как и любое общение с Мидорией, она принесла ему ту чистую, светлую радость, на которую, как он думал, больше не способен. И это чувство так резко контрастировало с его тёмным, искорёженным нутром, от чего он снова ощутил всю тяжесть своего положения. Но, опять же, ничего нового. Ни одно из чувств, с которыми боролся Кацуки, не было в новинку. И, возможно, в глубине души он был просто глупым и эгоистичным человеком, потому что тоска, рвущаяся из сердца, отказывалась умирать под грудой этой дряни. Улыбка и румянец Изуку, его звонкий смех, его интеллект, его искренняя доброта и благодарность… Это был как глоток воды для умирающего от жажды. Кацуки хотелось больше. «Я не тот человек, с которым можно вот так поговорить об этом. Я правда очень занят, у меня вечно куча дел. И в последнее время я совсем на пределе, так что… На отношения меня не хватит, понимаешь?» «...и планировал сегодня хорошенько отдохнуть перед завтрашней работой». Несмотря ни на что, Кацуки испытывал непреодалимое желание стать ближе. Изуку признался, что ему сейчас нелегко. Болезнь подкосила его, доводя до предела, но, даже так, он явно не заботился о себе как следует. Больше всего на свете Кацуки хотел быть рядом. Хотел позаботиться о нём, снять груз с его плеч. Хотел отплатить хотя бы каплей того света, который он получал просто от присутствия Изуку рядом. Конечно, это было за рамками того, что ему дозволено. И всё же, может… Может, он мог бы… Может, Кацуки мог бы сделать хоть что-то, чтобы помочь Изуку. Сегодняшний день, возможно, окончательно добил его ментальное состояние, но зато он кое-что узнал. Во-первых, Мидория сейчас переживал тяжёлый период. А во-вторых… Изуку и Человек-паук действительно были похожи. А это… Это могло значить… Что, возможно, его не так сильно беспокоили шрамы, как изначально казалось. Может быть… Кацуки поморщился, наклонил голову и запустил руки в волосы. Он сжал их и сильно потянул, тяжело дыша, пока надоедливая тревога скручивала внутренности. «Что, чёрт возьми, я творю?» — подумал парень, чувствуя, как сердце заходится в груди. — «Я что, совсем из ума выжил?» Какая-то часть Кацуки была уверена: попытка сблизиться с Мидорией ещё сильнее – даже ради доброго дела – это грубое нарушение личных границ. Эта частичка сгорала от отчаяния за настойчивые попытки влезть в жизнь Изуку. И всё же… Неужели он и правда сидит тут и убеждает себя, что Изуку его примет? Хотя бы как друга? Неужели он настолько отчаянно хочет присутствовать в его жизни, что оправдывает подобные вещи? Светлое, радостное чувство, которое Кацуки испытывал рядом с Изуку, было мучительным, ведь ему не место среди тьмы, из которой он состоял. И, конечно же, в присутствии Мидории он ловил этот кайф, но стоило тому уйти… Как осознание собственного одиночества накрывало его с утроенной силой. Ужасающий, замкнутый круг. И всё же… Вероятно, Кацуки всё-таки лишился рассудка много лет назад… Потому что он не хотел ничего, кроме как проходить через это снова и снова.

***

— Вот, — Кацуки пробубнил хмуро, пытаясь сдержать жар, подступавший к лицу (особенно к тем частям, что не были повреждены), и с грохотом поставил стакан перед Мидорией. К счастью, крышка и заглушка не дали содержимому расплескаться. Изуку поднял полный удивления взгляд. — К-Каччан, привет! — ответил он. Голос из-за болезни звучал еще слабее, чем вчера. — Чай, — Кацуки указал на стакан и уставился так, будто тот его глубоко оскорбил. — О… — озадаченный взгляд Изуку переместился к ёмкости на столе. — Пей и перестань тут свои микробы разносить! — скомандовал Бакуго, пододвигая стакан ближе к нему. Он засунул руки глубоко в карманы, чтобы их спрятать, но всё так же ощущал, как они заметно дрожат от дикого напряжения. Сердце колотилось в груди слишком быстро. Изуку в который раз непонимающе моргнул, глядя на парня рядом, а затем снова на чай. — А... Кацуки до боли сжал челюсти. Ему не понравилось, как прозвучало это второе «а». Интуиция не подвела его, потому что в следующее мгновение Изуку резко поднял голову и… Расплылся в счастливой улыбке. Второй раз за два дня. Бакуго нахмурился ещё сильнее и сразу же отвернулся. — Спасибо, Каччан, — Изуку произнес это настолько искренне, что у Кацуки сильнее начал ощущаться жар, распространявшийся по лицу и шее. Он отрывисто кивнул и пошагал прочь, скорее желая уйти, но остановился в дверях, лишь наполовину обернувшись. — Эй, задрот, — стоя левой стороной к Изуку, он зафиксировал свой взгляд и выжидающе приподнял бровь. — Я позже пойду в магазин. Если тебе нужны лекарства или ещё что-то, лучше скажи мне, хорошо? Изуку долго и молча моргал, ничего не понимая, а затем с энтузиазмом закивал головой. И снова улыбнулся. — Хорошо, скажу! Спасибо! — Мы же живём на одном этаже, так что мне не трудно. — Да, я знаю, спасибо большое! — Пей чай, или я тебя прикончу! — Понял! Всё выпью, Каччан! — Пф! Вот и славно! — Ещё раз спасибо, Каччан! Кацуки пулей вылетел за дверь, громко шагая по коридору. Сердце неслось со скоростью тысячу миль в час. Он втайне надеялся, что его лицо не слишком сильно напоминает спелый помидор.