Never Was, Never Will

Кацуки забирал назад все свои чувства, мысли и слова, сказанные до этого момента. Он не был влюблен в Мидорию Изуку. Чёрт с два он влюбится в того, чья любимая эра Всемогущего – Серебряный век, когда лучшим, очевидно, был Золотой век. — У тебя есть какая-то веская причина придерживаться этого паршивого мнения? — критически осведомился Кацуки. — Пытаешься казаться крутым и «не таким, как все»? Или это просто этап такой? — В комиксах Серебряного века были самые эпичные спасения, Каччан! — яростно запротестовал Изуку. — Помнишь тот выпуск, где он спасает сто человек меньше чем за десять минут и… — Да кого это волнует?! Самые крутые злодеи и лучшие бои были в Золотом веке! Несмотря на страстный спор, они на самом деле отлично ладили. Да, они препирались уже битый час, но при этом вели вполне нормальную беседу, в которой то и дело соглашались друг с другом и переключались на чужие глупые теории о супергероях, критикуя их. Проводить время с Изуку вот так было странно, но, по мнению Кацуки, здорово. Странно – потому что они знали друг друга всю жизнь, но такой формат общения был в новинку. В детстве их связывала любовь к героям, хотя это было так давно и, конечно же, ощущалось иначе. В общем... Странно, но вполне желанно. В какой-то момент спор о превосходстве эры Всемогущего накалился настолько, что Изуку вскочил на ноги, чтобы принести еще напитков, даже не притормозив, чтобы перевести дух. — Без уроков и силы, полученных в Серебряном веке… — Мидория вещал, оборачиваясь через плечо, чтобы продолжать спор на ходу к кухне, — Он бы не смог одолеть и половины тех злодеев, которых… — Бред собачий! Изуку, он же, мать его, Всемогущий! — Да, но это не значит, что он ничему не научился у… И тут он не рассчитал траекторию. Прямо перед выходом из комнаты Изуку с размаху врезался плечом в дверной косяк. В обычной ситуации это не было бы большой проблемой, но по какой-то причине Мидория буквально сложился пополам. Ударившись плечом о стену, он издал громкий болезненный стон и рухнул на колени так тяжело, что даже Кацуки поморщился. Бакуго замер и уставился на него, но уже через секунду вскочил на ноги. На лбу Изуку выступил пот. Его внезапно забила крупная дрожь, дыхание стало прерывистым и тяжелым. — Ты в порядке? — спросил Кацуки. Он застыл на месте, разрываясь между инстинктом подойти и неловкой неопределенностью. Наверное, будет перебором бросаться на помощь и поднимать его, да? Мидория ведь просто задел косяк плечом? — Да, — голос Изуку был настолько напряженным, что все сомнения Кацуки мигом испарились. Бакуго за пару шагов пересек комнату и опустился перед ним на корточки. Вблизи всё выглядело ещё хуже, из-за чего беспокойство сильнее росло. Изуку стоял на коленях, прижимая ладонь к плечу, словно защищая его. Он внезапно стал слишком бледным и слишком дёрганым. На мгновение Кацуки застыл, вспомнив, как Человек-паук совсем недавно точно так же хватался за плечо. Как он защищал его рукой. Это было то же самое плечо. Бакуго тут же попытался отогнать эту мысль. Совпадение. Просто совпадение. Он же видел Изуку и Паука в одном месте в одно и то же время. К тому же, Паука серьёзно ранили. Дважды! Он не мог регенирировать настолько быстро. Кацуки на секунду уставился на плечо Мидории. Тот ни за что бы не впустил его к себе, будь у него такие раны. Паучку бы пришлось наложить швы на раны, отлеживаться и всё в таком духе. Он тряхнул головой. Это точно совпадение. Изуку поднял взгляд, встретился с ним глазами и выдавил самую неубедительную улыбку, которую Кацуки когда-либо видел. Выглядел он паршиво. — Мне просто… нужна минутка, — слабо проговорил он. — Ладно, окей, — кивнул Кацуки. — Но что с тобой вообще такое? — Старая… травма плеча… — Изуку стиснул зубы. — Видимо, просто… неудачно задел. — Чёрт, — Бакуго придвинулся ближе. — Хочешь, гляну? Я могу… — Нет! — выкрикнул Изуку в ответ, тут же покачал головой и добавил тише: — Нет-нет, извини. Просто... просто больно очень. — Я знаю, что делаю, — спокойно попытался заверить его Кацуки. — У меня за эти годы было полно травм. Изуку резко вскинул голову. С его лба катился пот, но он смотрел на Бакуго на редкость пристально. Парень даже опешил, пока не заметил, что внимательный взгляд метнулся к его шрамам на лице. Точно. Мидория ведь не знал, что произошло. Наверняка ему было любопытно, хоть он никогда и не спрашивал об этом. — Просто скажи, что за травма, — произнёс Кацуки, стараясь игнорировать жар, подступающий к шее, и незаметно разворачиваясь так, чтобы скрыть шрамы. — Я посмотрю. Может, тебе в больницу надо. — Нет, всё в порядке, спасибо, Каччан, — отрезал Изуку. Опираясь на здоровую руку, он схватился за стену, перекатился на корточки и с трудом поднялся на ноги. — Но… у меня был тяжёлый день. Прости… Давай досмотрим сериал в другой раз? В голове Кацуки завязалась нешуточная война между разочарованием и восторгом. Разочарованием – потому что его выставляли за дверь, а уходить не хотелось. Восторгом – потому что это был повод встретиться с Мидорией снова. И ещё… беспокойство. Потому что Изуку выглядел ужасно, и Бакуго было не по себе от этого. Тот пытался отмахнуться, но явно испытывал дикую боль. А зная друга, на самом деле ему было в десять раз хуже, чем он показывал. Но кто такой Кацуки, чтобы указывать ему? Это их первый совместный вечер с детства. Отношения между ними едва ли были дружескими. Он не мог просто начать командовать. — Ты… уверен? — Кацуки перевел взгляд с его плеча на дрожащую, неубедительную улыбку. — Да! Можем досмотреть через пару дней? Может, в пятницу? Бакуго согласно кивнул, хотя понятия не имел, будет ли он свободен в пятницу. Но он обязательно найдёт время. — Да, давай. — Вот и славно, — Изуку закивал и начал буквально выпроваживать Кацуки к выходу. — Спокойной ночи, Каччан! И дверь захлопнулась прямо перед его носом. — Спокойной ночи, — проворчал Кацуки, в шоке уставившись на закрытую дверь. Пару минут назад он счастливо смотрел в теливизор вместе с Изуку… А теперь стоит в коридоре. И что ему оставалось? Проглотив разочарование, он вцепился в мысль о «пятнице» и поплелся в свою квартиру.

***

Ранения Изуку не затянулись за ночь так быстро, как он надеялся, но времени на отдых не было. У Человека-паука есть работа. Пока он осторожен, швы не разойдутся. Раны больше не кровоточили, и если по минимуму летать на паутине и избегать драк, всё должно быть в порядке. К сожалению, его основной костюм был порван, но у него имелся запасной. Этот был выполнен в зелёно-чёрных тонах – один из его ранних вариантов. Тёмные цвета хорошо скрывали бинты, наложенные под тканью. Изуку сидел на корточках на крыше двухэтажки, осматривая небольшой парк, площадь и окрестные здания. По слухам, в этом районе видели мутантов. Всё шло гладко... Пока из-за угла здания не вышел Дэдпул с металлической битой на плече. — Ты что, мать твою, творишь?! — яростно выкрикнул наёмник, задирая голову. Изуку был занят осмотром дальней части парка, но, услышав знакомый голос, глянул вниз. — Дэдпул! Привет! — рассеянно отозвался он. Дэдпул подошёл к зданию, на мгновение исчез из виду, а затем начал взбираться по стене. Изуку покосился в сторону – там как раз была пожарная лестница. — Я спрашиваю: какого хрена ты тут делаешь?! — яростно взревел Дэдпул. — А! Я просто патрулирую, так как... — Тебя вчера проткнуло насквозь! — Дэдпул строевым шагом подошёл к нему и встал рядом. — Вали домой! — Я в порядке, — Изуку отмахнулся, стараясь не отвлекаться от наблюдения. — Не вешай мне лапшу на уши! Я видел видео в сети! Ты сам говорил, что на восстановление после тяжёлых ранений тебе нужно несколько дней! — Да, чтобы восстановиться полностью, но… — Домой! Живо! — Я не могу! Нам нужно разобраться с этими мутантами, Дэдпул. Тут происходит гораздо большее, чем я предполагал. Дэдпул всё ещё бесился и, похоже, мутанты его сейчас интересовали меньше всего. — Ты был у врача? — спросил он. — Что? Нет. Ты же знаешь, я не могу. — Так ты сам себе зашил раны?! — Да! И ты не имеешь права осуждать за… АЙ! Ты только что ударил меня?! — Изуку вскинулся, схватившись за плечо. Дэдпул нанёс удар слишком близко к ране. — Ты погляди-ка! Тебе всё ещё больно! — Потому что ты меня ударил! — Мидория поднялся и попятился на несколько шагов, всё еще сжимая плечо. Впервые он с опаской покосился на металлическую биту в руках напарника. — А-а, то есть ты думаешь, что те, с кем ты сегодня сцепишься, не будут тебя бить?! Ты идиот! И ты серьёзно сам себе зашивал гребаные раны? Да ты наверняка всё запорол! — Я знаю, что делаю! Перестань на меня орать! — И как ты зашил спину, а?! А ну покажи – я проверю, правильно ли ты всё сделал! —Дэдпул бросил биту и двинулся на него, протягивая руки. Изуку шлёпнул его по ладоням. — Нет! Я уже всё сделал! Дэдпул, всё нормально, ясно? Я в порядке! Дэдпул упер руки в бока. — Тебе реально никто не помогал? — Не тебе меня судить! — снова огрызнулся Изуку, защищаясь. — Я знаю, ты творил вещи и похуже! И плевать на твою регенерацию – я видел, в каком состоянии ты бываешь! Дэдпул ненадолго замер, кипя от ярости и буквально подрагивая. Изуку внимательно следил за ним: напарник бывал непредсказуем, и получить ещё раз совсем не хотелось. После долгой паузы Дэдпул выдавил сквозь зубы: — Я тебя не осуждаю. Просто… Ты мог бы попросить меня, понимаешь? Глаза Изуку расширились. На мгновение он лишился дара речи. Предложение прозвучало очень искренне, но оно переходило ту черту, которую они раньше никогда не пересекали. — О… Ну, спасибо, конечно, но я справился, — ответил Изуку, внезапно почувствовав странную нехватку воздуха. — В этом нет ничего такого. И я правда в порядке, ладно? Так что, пожалуйста, перестань кричать на меня. — Это зависит от того, — протянул Дэдпул, — собираешься ли ты домой. — Нет. В последний раз говорю: я в норме. Дэдпул раздражённо фыркнул, развернулся и поднял свою биту. Он выпрямился, закинул её на плечо и снова направился к Изуку. — Хороший крепкий удар по голове должен помочь, так ведь? — наёмник перехватил биту поудобнее, встал в стойку бьющего и начал медленно замахиваться, словно проверяя технику перед выходом на поле. — Если я возьму нормальный разгон, то смогу вырубить тебя. Или, может, понадобится два-три удара, хм-м… — Что? — это привлекло внимание Изуку и он выпрямился, снова настороженно глядя в сторону Дэдпула. — Погоди, зачем тебе вообще эта штука? — Тебя что, в уши тоже пырнули? Я собираюсь раскроить тебе череп. Изуку нервно усмехнулся, делая шаг назад и примирительно выставив руки. — Смотрю, ты сегодня настроен агрессивно. — Я бы сказал, что я в ярости, так как вижу твою идеальную задницу, летающую по городу, хотя знаю, что вчера тебя серьёзно ранили. Ты хоть понимаешь, насколько редко бывает, что этот вид не благославляет мой взгляд?! — Оу... О нет, это и вправду плохо, — прошептал Изуку в ужасе. — Да. Это, блядь, очень плохо, — Дэдпул направил металлическую биту на него. — И какого хрена твоя идеальная задница не отдыхает, а? Я слышал, насколько серьёзными были травмы. Для тебя это что, игра какая-то, дружище? Я что, похож на человека, который шутки шутит? — Что? — Изуку был окончательно сбит с толку. Дэдпулу что, голову проломили за последние сутки? Иногда после такого он вёл себя особенно странно, пока его мозг восстанавливался. — Какая игра? Дэдпул, ты ведёшь себя... — Твоё здоровье, безопасность и общее благополучие – это для тебя грёбаная игра, Паучок?!— угрожающе спросил Дэдпул. — Потому что для меня – нет! Изуку уставился на него. — Я не пойму, э-э... Ты сейчас что делаешь? Терпение Дэдпула лопнуло. — Почему ты не в постели?! — снова закричал он. — Какого хрена ты здесь забыл?! — Перестань ора… — Тебя вчера проткнули насквозь! — Да, но я быстро восстанавливаюсь! — Мне тебя ещё раз пырнуть?! Может, тогда ты пойдёшь отдыхать?! — Э-э, хе-хе... — Изуку нервно усмехнулся, когда Дэдпул потянулся к одной из своих катан. — Это кажется мне несколько контрпродуктивным. — ТАК ЖЕ, КАК И НЕ ДАВАТЬ СЕБЕ ВОССТАНОВИТЬСЯ! — взревел Дэдпул и бросился на него с битой. — А-А! Дэдпул, стой! — Изуку увернулся от замаха. — Раз ты отказываешься отдыхать, я сам тебя прикончу, и тогда ты будешь отдыхать в своей ебаной могиле! — Дэдпул, успокойся! Всё не так страшно… Ай! — Изуку пискнул, когда бита просвистела совсем рядом, чуть не сбив его с ног. — Ладно, поговорим, когда ты будешь менее склонен к насилию! Он развернулся и спрыгнул с крыши, улетая на паутине под аккомпанемент отборной ругани, летевшей ему в спину. Дэдпул нагнал его примерно через полчаса. Изуку как раз закончил помогать с эвакуацией из горящего здания. Людей внутри оставалось немного, всего пара отставших, но он всё равно чувствовал боль – раны отозвались на нагрузку. Сейчас Мидория стоял в стороне, отбиваясь от толпы людей, которые пытались его поблагодарить, всучить деньги или обнять. Пожарные и медики занимались пострадавшими, вокруг собралась приличная толпа. К счастью, полиции пока не было видно – копы Человека-паука ненавидели, а вот с пожарными и врачами он ладил неплохо. Так что, по крайней мере, бежать сломя голову не приходилось. — Пожалуйста, всё в порядке! Пустяки! Я просто рад, что все в безопасности! — твердил Изуку, пока его пытались засыпать благодарностями. — Эй! Изуку вздрогнул от громкого возгласа где-то за спиной. Каччан? Он обернулся, высматривая Каччана, но того нигде не было. Вместо него он увидел Дэдпула (надо же, сейчас он прозвучал точь-в-точь как Каччан), который стремительно приближался к нему. К счастью, на этот раз без биты. — Паучок! — позвал Дэдпул. Изуку напрягся. Неужели наёмник всё ещё настроен агрессивно? Хочет его побить прямо здесь, на глазах у всех? — Хей, Дэдпул, — осторожно сказал он, снова примирительно поднимая руки. — Может, поговорим наедине? Дэдпул продолжал наступать, тяжело шагая. Мидория глянул по сторонам. По крайней мере, напарник как обычно распугивал гражданских своим видом: люди попятились, давая им пространство, хотя Изуку с недовольством отметил, что многие снимают происходящее на телефоны. Если Дэдпул сейчас затеит драку, то это не сулит ничего хорошего. В первую очередь для его же репутации, которая и так держалась на честном слове. — Когда я клялся тебе у алтаря, что буду рядом и в горе, и в радости, — вещал Дэдпул, подходя к нему, вне себя от ярости, — в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… — Ты этого не делал, — нервно усмехнулся Изуку. Он повернулся к гражданским, которые находись рядом, и крикнул: — Он никогда этого не делал! Мы не женаты! — Когда я клялся любить и оберегать тебя, пока смерть не разлучит нас... — Мы не женаты! Он просто дурачится! — снова крикнул Паучок наблюдающим. Он схватил Дэдпула за кобуру и оттащил в сторону, за оцеплённую пожарными зону, где было хоть немного уединённо. — Дэдпул, ты снова путаешь реальность со своими фанфиками! — прошипел Изуку сквозь стиснутые зубы. — Тебя что, снова по голове огрели? — Паучок, я серьёзно, — сказал Дэдпул. На этот раз он действительно звучал пугающе серьёзно. — Ага, и мы серьёзно не женаты! Дэдпул шагнул ближе, оказываясь почти вплотную к напарнику, и чуть склонил голову, смотря на него. Расстояние между ними сократилось до фута. — Я о том, что мы напарники. Мы прикрываем друг друга, так? И то, что ты творишь сейчас – это не дело. Изуку настолько опешил, что даже забыл отступить. — Тебе нужно отлежаться, — тихо сказал Дэдпул. — Город не развалится за пару дней. Я всё ещё здесь. Если ты не восстановишься, ты можешь просто не пережить следующую встречу с этими гигантскими мутантами. Тишина стала давящей. Изуку нечего было возразить. — И для меня это неприемлемо, — продолжал Дэдпул. — Ты должен быть в строю, чтобы надирать задницы и быть героем, который нужен этому городу. Бог свидетель, я на эту роль не подхожу. — Я... Дэдпул, я бы и рад отдохнуть, но не могу, — ответил Изуку, тоже понизив голос, чтобы любопытные гражданские ничего не разобрали. — Слишком много всего происходит. Слишком много неясностей с этими мутантами и... — Паучок, всё, что ты делал до этого момента, было идеально, — перебил его Дэдпул, но говорил он спокойно и веско. — Вчера ты спас всех, и сделал для этого города больше, чем кто-либо другой. Но есть вещи, которые не вывезешь на одних идеалах. Ты не затянешь волшебным образом свои раны, просто стараясь их игнорировать. Изуку замолчал, пытаясь найти хоть какой-то аргумент, но в голове было пусто. Боль от потревоженных ран мешала ему соображать. — Я здесь для того, чтобы подменить тебя, когда ты не справляешься в одиночку, — продолжил он. — Потому что, чтобы соответствовать твоим идеалам, нам нужно выследить этих мутантов, размазать ублюдков, которые их создают, и спасти всех, кого сможем. И мы не сможем этого сделать, если ты будешь сражаться с такими ранами. Дэдпул покосился на толпу гражданских, затем снова на Паука. Тот всё это время смотрел на напарника широко раскрытыми глазами. — Дай мне присмотреть за городом пару дней, Паучок, — твёрдо сказал наёмник. — Я разберусь со всем, пока ты не отлежишься и не вернёшься в строй. — Я… Но… — Если я не справлюсь самостоятельно, то наберу тебе. Компромисс, идёт? Ты у меня на быстром наборе. Плечи Изуку поникли. Дэдпул прав, это точно. Он чувствовал себя паршиво, а недавнее спасение людей только усилило боль. — Ладно, — прошептал Мидория, кивая. — Хорошо. — Вот и славненько! — Дэдпул мгновенно выпрямился и хлопнул в ладоши. Тон его резко стал жизнерадостным. — А теперь: если я увижу твою идеальную задницу где-нибудь, кроме постера над моей кроватью... — Что?! — Или моей кружки с твоим лицом, или моей коллекции журналов с тобой… — Боже мой… — Изуку закрыл лицо руками. Он правда всё это коллекционирует? Или это очередная дурацкая шутка? — Или заставки на моем телефоне – я буду очень, очень расстроен! И пущу в ход биту, ты меня понял? — Да, ладно, — выдохнул Изуку. — Я понял. Несмотря на согласие, Дэдпул пошёл следом, явно намереваясь проводить его (насколько Паук позволит), чтобы убедиться, что Паучок действительно пошёл домой. — Кстати, ещё кое-что хотел спросить, — сказал Дэдпул, фактически сопровождая его. — Что это за разговоры были про «не раскрывай свою личность»? — М-м? — Ну, вчера, когда ты писал про нового мутанта. Глаза Изуку под маской расширились. Он почувствовал себя идиотом. Мидория собирался сказать об этом в первую очередь, но совсем забыл. Честно говоря, вылетело из головы, потому что Дэдпул – персонаж настолько уникально-странный, что он ни секунды не сомневался: это был именно он. И всё же стоило его проверить. Видимо, боль и истощение давали о себе знать: мысли путались в голове. — Ох, точно! — спохватился Изуку. — Думаю, появилось несколько новых мутантов, которые могут всё усложнить. Один из них умеет менять внешность. — Ага, маскирующийся тип, — заметил Дэдпул. — Его я видел. — Ну, тот само собой. Но есть ещё один, который может… Э-э, принимать чужой облик? И ещё один, который, кажется, умеет создавать иллюзии. С последним он столкнулся буквально сегодня утром. Выследить этого типа не удалось, но Изуку был уверен, что почувствовал его. Эти твари со сверхспособностями начали плодиться с пугающей скоростью. — Ладно… И как это касается моей личности? — Я к тому, что эти существа... Они могут выдавать себя за людей. Или создавать их иллюзии. В наших интересах быть предельно осторожными. Ну, в плане секрета личности, доверия и всего такого. — ...Ты правда думаешь, что они могут выглядеть настолько по-человечески? Воспоминание о собственном двойнике было ярко запечатлено в памяти Изуку. Но ему нужно было подтвердить ещё кое-какие догадки, прежде чем делиться подробностями с Дэдпулом. — Думаю, да. Это возможно. — Ладно, принято, — Дэдпул сделал паузу, а затем добавил: — Хотя, я уверен, что сразу пойму, если кто-то попытается прикинуться тобой, Паучок. — Ага, — Изуку коротко рассмеялся. — Я чувствую то же самое насчёт тебя. Но всё равно, нужно быть начеку. В этом городе назревает что-то серьёзное.

***

Кацуки пинком распахнул дверь на крышу одного из излюбленных мест Паучка. Тот, как и ожидалось, сидел на краю здания в своей привычной паучьей позе, всматриваясь в раскинувшийся внизу город. Признаться честно, Кацуки был в превосходном расположении духа. Дела у него с Изуку шли просто отлично. С тех пор как Мидория пару недель назад неожиданно пригласил его посмотреть сериал про героев, они стали проводить время вместе гораздо чаще. Кацуки понятия не имел, что именно изменилось, и почему Изуку вдруг снова начал спокойно общаться с ним, но, чёрт возьми, задавать лишние вопросы он не собирался. Нет уж, он просто ловил кайф от того, что его снова пустили в жизнь Изуку. Как будто ничего и не происходило до этого – всё между ними внезапно наладилось. Они вместе ходили на работу и обратно. Мидория быстро вернулся к своей привычной болтливости. А ещё они встречались по несколько раз в неделю – обычно за просмотром какого-нибудь фильма или сериала. Кацуки даже пытался переступить через стыд и тревогу, стараясь больше проявлять инициативу. Ровно настолько, насколько позволяло его хрупкое сердце. И когда Изуку не реагировал негативно на его ответы – даже на самые резкие или грубые, – Кацуки быстро почувствовал, что может наконец расслабиться. Ему стало комфортно. Так что... Сейчас всё было даже лучше, чем до того момента, когда Изуку таинственным образом перестал с ним разговаривать. Кацуки до сих пор не знал причин, но, чёрт, он не собирался это ворошить и рисковать их зарождающейся дружбой. Только не тогда, когда Мидория сам зовёт его смотреть сериал о супергероях или новый фильм. Не тогда, когда Изуку так широко ему улыбается. Плохие новости? К сожалению, Кацуки влюбился ещё сильнее. Ситуация дошла до критической стадии: вижу Изуку во сне каждую ночь; витаю в облаках, думая об Изуку в рабочее время; постоянно думаю о нём, даже когда его нет рядом; c нетерпением жду встречи; болтаю ножками от восторга, когда он присылает сообщение. И хотя Кацуки порой был на грани безумия, он не настолько наивен, чтобы рассчитывать на взаимность не очень дружеских чувств. Однако, чем сильнее он влюблялся, тем сложнее было сдерживать свои «дэдпуловские» комментарии. В этом был главный минус того, что он столько времени пытался соблазнить Паучка… Кацуки слишком привык озвучивать свои самые пошлые и навязчивые мысли. Но, несмотря на все страдания безответно влюбленного, он всё равно был в отличном настроении. — Эй, Паучок! — крикнул он, шагая по крыше. — Я тебя обыскался! Был ещё один небольшой минус от сближения с Изуку... Кацуки стал проводить меньше времени в костюме Дэдпула. Хоть они с Изуку и не могли видеться постоянно (оба были очень заняты даже вне работы), его социальная жизнь превратилась из абсолютного нуля в регулярные встречи с Изуку по несколько раз в неделю. А это значит – меньше времени на Дэдпула и меньше времени с Паучком. — Привет, Дэдпул, — отозвался Паучок каким-то отстранённым тоном, кивнув ему и снова уставившись вниз на город. — Как сам? — Кацуки подошёл к выступу и присел на корточки рядом так же, как делал это Человек-паук. — Тебе правда не обязательно постоянно это спрашивать, — Паук звучал устало. Он мельком глянул на напарника и снова отвернулся. Кацуки нахмурился, недолго разглядывая Паучка в ответ. Прошло уже несколько недель с той схватки с гигантским мутантом, когда Бакуго помогал ему в «гражданском» облике. С того дня, когда Человека-паука избили до полусмерти и дважды проткнули арматурой. Паучок, конечно, уже полностью исцелился, но Кацуки не мог перестать интересоваться его самочувствием. Сколько бы времени ни прошло, он не мог забыть те крики боли. В конце концов Кацуки просто вздохнул и опустил голову. Ему хотелось начать спорить, огрызнуться и напомнить, что вообще-то совершенно нормально беспокоиться о друге, которого едва не прибили. Особенно когда этот друг славится тем, что доводит себя до изнеможения и напрочь забивает на себя. Ярость, что испытывал Кацуки в тот день, всё не утихала. Она тлела внутри, и Бакуго действительно не знал, что с ней делать. Не нужно было быть гением, чтобы понять: это чувство родилось из желания защитить Паучка, быть рядом и позаботиться о нём. Но пределом этой «заботы», которую Паук позволил проявить, было вытаскивание железки из его тела и перевязка ран сразу после их получения. Желание поспорить было огромным... Но в итоге Кацуки просто сдался, понимая, что в этом смысла нет. — Ой, да забей, — недовольно проворчал он, усаживаясь на задницу. Кацуки свесил ноги с края крыши и тоже уставился на город. — Видимо, пошёл я на хер со своей заботой. Паучок вздохнул, на мгновение опустил голову, а затем повернулся к нему. — Дэдпул, ты же знаешь, что я ценю твою заботу, но… — Да неужели? И как я должен об этом догадаться, если ты постоянно бесишься и вздыхаешь при виде меня, а? — Всё зажило ещё несколько недель назад! Я просто говорю, что тебе незачем постоянно переживать об этом. — Ну, точно, ты же не из тех засраснцев, которые будут молчать о травме до последнего. И никогда не дашь осмотреть себя! — Потому что в этом нет нужды! — голос Паучка сорвался от раздражения. — То, что я не регенерирую мгновенно, как ты, не значит, что со мной что-то не так! — Ты такой бесячий иногда, ты в курсе?! — рявкнул Кацуки. Он принял решение за доли секунды: упёрся руками в край крыши, подбросил себя вверх, развернулся и со всей дури пнул Паучка прямо в спину. С коротким вскриком тот взмахнул руками и полетел вниз. Конечно, это же Человек-паук. Так что он перевернулся в воздухе, выстрелил паутиной, зацепился за выступ и через секунду уже был наверху. Он взлетел над краем крыши, увлекая Дэдпула за собой, и впечатал его лицом в бетонный пол. — Если ты так, блин, переживаешь за мои раны, — прорычал Паучок, прижимая его к полу, — то какого чёрта ты скидываешь меня с крыши?! Кацуки попытался вырваться, но, естественно, безрезультатно. От того, как сильно Паук давил ему на грудь, было трудно дышать, так что голос прозвучал сбивчиво. — Если бы я знал, что для того, чтобы ты меня так прижал, достаточно всего лишь скинуть тебя с крыши, я бы сделал это гораздо раньше. — Да господи, — пробормотал Паук под нос, тут же отпихнул его и вернулся к краю. Кацуки медленно приподнялся, отряхиваясь, и с любопытством посмотрел на напарника. Через мгновение он оказался уже на ногах и встал рядом. Паучок снова сидел на корточках по-паучьи, пока парень скрестил руки на груди, глядя на него сверху вниз. — Ты злишься. Это был не вопрос. Бакуго окинул внимательным взглядом напарника. — Нет, не злюсь, — Паучок опять вздохнул. — Просто... не надо меня трогать сейчас. Пожалуйста. Кацуки нахмурился. Он не имел в виду, что Паук злится именно на него. Но теперь было очевидно: с героем что-то не так. Он был менее терпелив и оптимистичен, чем обычно. И слишком быстро вышел из себя – обычно после такого пинка он максимум немного ворчал. А тут он даже не предложил помочь подняться. Напряжение в теле напарника стало ещё заметнее. Он обошелся с Кацуки гораздо грубее, чем обычно; даже зная, что тот быстро восстановится, Паучок всегда старался быть помягче со всеми, кто не был его противником. Бакуго мог не знать того, кто скрывается под маской, но он знал Человека-паука. И что более важно, он знаком с гневом. А Паук был зол. Очень, очень зол. А еще он знал, что Паук выходит из себя так сильно только из-за несправедливости по отношению к другим. Хорошее настроение Кацуки испарилось без следа. В воздухе начала ощущаться серьёзность момента, даже если Паучок пытался скрыть это. Что-то случилось. — Что произошло? — голос Кацуки стал могильно-серьезным. Паук не смотрел на него, всё так же сканируя взглядом улицы. — Что? — рассеянно переспросил он. Кацуки решил не подходить ближе, не зная, сколько гнева Паук сейчас сдерживает внутри. Как бы он ни любил бесить напарника… Сейчас ситуация отличалась. — Прости, — сказал он тихо, но искренне. И хотя он действительно сожалел, он также знал, что такие вещи действуют на Паучка лучше всего. Паучок резко повернул голову к нему. — Я не сразу понял, что что-то не так, — продолжал Кацуки. — Так что случилось? — А, что? Я… — Паук замялся, снова становясь похожим на себя прежнего и замахав руками. — Не нужно... Я знаю, ты просто придуривался. Всё нормально, просто... Я немного на взводе. — Ага, я заметил, — Бакуго снова сел на край крыши, свесив ноги, но на этот раз чуть поодаль героя. Он склонил голову. — Из-за чего? Плечи Паука поникли. Помолчав, он скопировал позу напарника: сел рядом, свесив ноги, но продолжал пристально следить за городом. Между ними образовалась долгая пауза. Снизу доносились звуки мегаполиса: гудки машин, обрывки голосов, музыка. Солнце на горизонте начинало садиться, окрашивая небо в золото. — Когда я получил эти силы, я поклялся, что буду использовать их во благо, — когда Паучок наконец заговорил, его голос был тихим, но всё еще хриплым от сдерживаемого гнева. — Раз у меня теперь такая огромная сила… Это не значит, что на мне лежит ответственность помогать другим? Когда он снова замолчал, Кацуки негромко ответил: — Да. И ты это делаешь, Паучок. Ты сделал кучу хорошего. Спас уйму людей. Паук не ответил, но напряжение, исходящее от него, стало почти осязаемым. Бакуго не мог расслабиться или отвести взгляд, ожидая. — Пропадают люди, — процедил он сквозь зубы. — Месяцами. А может, и дольше. Прямо у меня под носом. — Люди всегда пропадают. Ты не можешь спасти кажд… — Нет, ты не понимаешь, — Паук закрыл лицо руками, и его голос внезапно дрогнул; Кацуки с тревогой понял: он едва сдерживает слёзы. — Никто не замечал закономерности, потому что это происходило с... С теми, на кого полиции и СМИ плевать. Бездомные, неизлечимо больные, бедняки, инвалиды... Глаза Бакуго расширились. Сердце ухнуло в желудок. Неизлечимо больные… — Никто не стал разбираться в этом или что-либо предпринимать, но, Дэдпул, я… — Паучок сильнее прижал ладони к глазам. — Я раздобыл полицейские архивы. Количество пропавших без вести за последние месяцы выросло минимум в три раза. А может, и больше. Сердце Кацуки теперь бешено колотилось в грудной клетке. — И ты думаешь, что все эти исчезновения связаны? Герой сгорбился еще сильнее, пока нарастающий ужас сковал внутренности Бакуго. — Прямо под носом... — процедил он так тихо, что Кацуки едва расслышал. Снова напряжённое молчание. Терпение наёмника было на исходе, но он знал, что Паук расскажет – ему просто трудно подбирать слова. Когда Паучок наконец выпрямился, он сделал долгий, дрожащий вдох. А затем выдал: — Я получил свои силы после укуса радиоактивного паука. Кацуки с любопытством посмотрел на него, не понимая, к чему это он, но не перебивал. — Насколько я понял, он сбежал из секретной лаборатории во время перебоев с электричеством, и укусил меня совершенно случайно, — продолжил парень. — Пару дней я чувствовал себя очень странно, а потом обнаружил, что могу делать то, что другим не под силу. Суперсилы – штука редкая, сама по себе не появляется. А преступность тогда зашкаливала… Я думал, что смогу помочь. — И ты помог, — непреклонно отрезал Кацуки. — Ты не можешь спасти всех. Ты не можешь быть в десяти местах одновременно. Не взваливай на свои плечи бремя пропавших. Это не твоя вина, понял? Мы со всем разберёмся. Паук не ответил. Лишь спросил через минуту: — А как ты получил свои силы? Кацуки замер. Когда ответа не поступило, Паучок вздрогнул. Он спохватился, замахал руками перед собой и попытался продолжить: — В смысле – только если хочешь! Ты не обязан рассказывать, честное слово! Я не это имел в виду... Э-э... — Всё нормально, — перебил его Кацуки лишенным эмоций голосом. Его заминка не была вызвана недоверием к Человеку-пауку или желанием сохранить тайну. Просто он ненавидел вспоминать это дерьмо. И он знал, как паршиво всё звучит со стороны, и жалость терпеть не мог, которая за этим обычно следовала. Но… Паучок спросил. И очевидно, всё это было как-то связано с тем, почему напарник так расстроен. Более того, Кацуки внезапно понял, что эта информация может оказаться пугающе актуальной. В груди нарастало предчувствие. — Думаю, по сюжету нам уже пора выкатить мою трагическую предысторию, — вздохнул Кацуки, разминая шею. Раздался громкий хруст, который вряд ли можно было назвать здоровым, но он проигнорировал это и выпрямился. — Э-э, хорошо… — Всё началось с того, что у меня нашли рак, — сказал Бакуго. Он намеренно старался говорить в своей привычной шутливо-циничной манере, чтобы как можно дольше отсрочить тяжесть разговора. — Что?! — пискнул Паучок. — У тебя был рак?! — Ну, технически, он у меня и сейчас есть, но да. — У тебя рак?! — Да, не тормози, — Кацуки щёлкнул пальцами, игнорируя ужас в голосе напарника. — Его нашли слишком поздно. Четвертая стадия, метастазы практически по всему телу. — О… боже мой, — выдохнул Паук. — Я уже тогда смирился с судьбой, — Бакуго склонил голову, вспоминая прошлое. — Думал, как бы эффектнее уйти. Хотел выпрыгнуть из самолета без парашюта или типа того, почему бы и нет? Он чувствовал на себе взгляд Человека-паука, но продолжал смотреть на закат. Впервые в жизни Кацуки рассказывал это кому-то, и ощущения были странными. Отрешенными. Эмоции выцвели, казались какими-то чужими, словно это был сон или чья-то другая жизнь. Но когда он продолжил, ярость вернулась во всей красе. — Но прежде чем я успел это сделать, ко мне подошел один тип, — в голосе Кацуки прорезалась злоба. — Сказал, что я могу подзаработать и, возможно, даже выжить, если соглашусь на участие в одном «исследовании». Я подумал... Ну, в худшем случае оставлю родителям немного денег. И согласился. Наёмник скрестил руки на груди и вздохнул. — К моему несчастью, это оказалось не исследование, а грёбаная камера пыток. — Что?! — снова ахнул Паучок. Кацуки продолжал без остановки, проваливаясь в те ужасные, паршивые воспоминания. — Они вкололи мне какую-то экспериментальную дрянь и сказали, что будут пытать меня до тех пор, пока она не подействует... Или пока я не сдохну. Было близко, не буду врать. Моё сердце несколько раз останавливалось, но эти лживые ублюдки возвращали меня к жизни. Сказали, что «смерть» засчитывается, только если я останусь мёртвым. Клянусь, в тот день я придумал столько новых матерных слов специально для них. Он замолчал, погрузившись в прошлое, которое теперь казалось бесконечно далеким. Паучок не выдержал первым: — Я… — выдавил он, звуча потрясённо и совершенно раздавленно. — Я не знал. Господи… А ты… Я… — Да не парься, Паучок! — Кацуки повернулся к нему и шутливо отдал честь двумя пальцами, добавив в голос бодрости. — Когда эта хрень наконец подействовала, я быстро выяснил, что у меня теперь есть силы. По сути, мой рак – это и есть моя сила. Клетки регенерируют бесконечно. Так что я выбрался оттуда и перерезал всех этих мразей за то, что они сделали со мной и остальными. Я их на куски разорвал – уверен, ты бы такой метод не одобрил, так что будем считать, что мы в расчете. Паук не двигался. Он не отводил взгляда. Повисшая тишина была настолько напряженной, что Кацуки уже подумывал сигануть с крыши. — Сколько тебе было лет? — спросил наконец Паучок. Его голос был невыносимо печальным. Кацуки ненавидел этот тон, но не знал, что делать. — Девятнадцать, — Бакуго небрежно отмахнулся, глядя в сторону. — Да забей. У меня и до рака жизнь не особо-то складывалась. Я сам её прилично так подзасрал. Был жалким, никчемным подонком. Но сейчас-то мы здесь, так ведь? Посмотри на меня, Паучок! Я почти настоящий супергерой! Ты ещё сделаешь из меня приличного человека! Герой не отвечал, и его пристальное внимание уже начинало действовать Кацуки на нервы. — Кроме того, это официально означает, что у меня куда более крутая предыстория, чем у тебя! — парень вызывающе ухмыльнулся под маской. — Что это за фигня – «укусил радиоактивный паук», а? Паучок издал короткий неуверенный смешок. — Да, тут ты меня сделал. Кацуки ухватился за этот момент, пытаясь перевести разговор в более легкое русло. Он рассказал об этом Паучку – первому человеку, с которым решился заговорить о своем прошлом, – и теперь хотел просто забыть об этом навсегда. К несчастью, следующие слова Паука изменили всё. — Дэдпул, ты же помнишь тех мутантов, с которыми мы сражались? — Ну да, само собой. — Я почти уверен, что это тоже люди, над которыми проводили эксперименты, — голос Паука стал предельно серьёзным, но в то же время очень мягким, пока он сообщал эту информацию. — Думаю, какая-то лаборатория пытается искусственно создавать суперсилы. Кровь Кацуки заледенела в жилах. — Что? Теперь голос Человека-паука звучал невыосимо мягко и осторожно, но каждое слово отдавалось эхом в голове Кацуки. — Всё взаимосвязано. Пропавшие люди, рост числа мутантов, те секретные туннели под городом... Всё. Так что… я думаю, они люди. Все те мутанты… Изначально они были людьми. — Я думал, они какие-то звери, выращенные в пробирке, или типа того?! — голос Кацуки сорвался от ужаса, к горлу подступила тошнота. — Может и так... Но выращенные на основе мутировавшей человеческой ДНК. Они всё равно... всё равно изначально были людьми, я полагаю. — Чёрт, — Кацуки обхватил голову руками, сердце колотилось как сумасшедшее: адреналин, страх и ярость смешались в крови. — Чёрт. Вспышки старых воспоминаний: уроды в белых халатах, придурки с пушками и богатые ублюдки, которые смотрели на него не как на человека, а как на животное в клетке. Жар, обжигающая боль, ножи, инъекции, побои, невозможность вздохнуть, боль, боль, боль… В той лаборатории ему никогда не говорили об их истинной цели. Кацуки предполагал, что они ищут лекарство от болезни или что-то в этом роде. Он ошибался? Они пытались создавать людей с сверхспособностями? В конце концов, с ним ведь получилось. — Сука! — выплюнул он, сильнее впиваясь пальцами в маску. Он же всех убил, так ведь? Может, кто-то выжил? Может, есть другие лаборатории? Может... — Откуда ты всё это знаешь? — хрипло спросил Кацуки. — Я нашёл доказательства в нескольких разных лабораториях по всему городу, — голос Паучка снова стал твёрдым. — Это целая сеть, у которой есть абсолютно секретные, подземные филиалы. У меня пока нет всей информации, но я заметил, что у мутантов силы становятся всё совершеннее. Силачи, те, что с маскировкой... И... Его голос надломился, и он снова сгорбился. — Проклятье. Дэдпул, они… Они пытаются воссоздать меня. — Что? — Я нашел файлы на самого себя, — хрипло произнес Паук. — Они пытаются скопировать мою скорость и силу. Мои способности. Его голос становился всё более паническим и полным ужаса. — Они работают сверхурочно, ставя эти эксперименты, чтобы создать копию меня. Кацуки мог только смотреть на него в немом оцепенении. — Я... я сделал всё наоборот, Дэдпул! Я не помог людям! — голос Паучка внезапно стал дрожащим. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что он плачет. — Я навредил им! Стольким людям! И всё потому, что кто-то увидел мою силу и захотел её себе! У Бакуго зазвенело в ушах. Долгое время он просто молча сидел, пока герой плакал. — Когда тебя укусил тот паук? — монотонно спросил он. — А?.. Почти два года назад. — Правильно. Я могу лично подтвердить, что эксперименты над людьми начались задолго до твоего появления, Паучок. Или ты уже забыл, что я тебе только что рассказал? — Нет, я помню! Я просто имел в виду... — Давай проясним одну вещь, — Кацуки резко развернулся к нему, упёрся одной ногой в край крыши и ткнул пальцем в сторону напарника. — Ты здесь не злодей, и я не позволю тебе строить из себя виноватого. Плечи Паучка всё ещё были опущены, и Бакуго был готов поспорить, что под маской у того сейчас самое жалкое выражение лица. — Они работают не покладая рук, Дэдпул! Многие охотятся за мной, поэтому они сильнее стараются изучить меня. Они ведь выпускают этих мутантов на улицы, чтобы выманить именно меня! — Значит, мы их остановим, — убежденно сказал Кацуки. — Мы ведь этим и занимаемся, так? Останавливаем плохих парней. Паучок кивнул, но ответ прозвучал всё так же грустно: — Я знаю. Остановим, конечно. Просто... Он замялся, а потом просто кивнул. Его голос был тихим и каким-то обречённым. — Да, ты прав. — Ещё бы. К тому же, ты ведь не умеешь менять внешность или маскироваться, так? — Что? Нет. — Значит... они создают суперсилы, которых у тебя нет. — Да, я понимаю, но они постоянно подвергают город опасности, чтобы привлечь моё внимание! И стали похищать и мучить людей гораздо чаще в последнее время! — Так давай убьём этих ублюдков! — Нет, мы должны передать их полиции. Кацуки запрокинул голову и издал стон разочарования. — Ты серьезно? — Дэдпул. — Что? Не у всех есть такая непоколебимая вера в систему правосудия, как у тебя. — Она не непоколебимая, но должен быть порядок и закон... — Да-да, избавь меня от этой лекции, Паучок, — вздохнул Бакуго. — Я тебя услышал. Можно ли было винить Кацуки за отсутствие веры в правительство, когда его пытали прямо у них под носом? Когда его первая попытка заявить об этом ни к чему не привела? Когда он обнаружил, что часть финансирования шла от чиновников «под столом»? Как Паучок может до сих пор доверять «системе», когда эта самая система игнорирует исчезновения стольких людей? Кацуки не собирался сейчас спорить, но он ни капли не верил продажной власти. Им было плевать на тех бедолаг, когда они пропадали, так с чего бы им начать заботиться об этом сейчас? Но он решил оставить этот разговор на другой день. К тому же, Человек-паук не любит убивать, и Дэдпул не собирался его заставлять. Всё же... — Если твой метод не сработает, я сам прикончу этих тварей, — яростно подытожил Кацуки. Паук ничего не ответил, и это говорило само за себя: насколько дерьмово всё.

***

— Бля! Изуку едва не выронил кружку из рук, сильно вздрогнув. Каччан изогнул бровь в ответ. — Ты этими же губами мать целуешь, задрот? Мидория прижал руку к бешено колотящемуся сердцу, всё еще пытаясь прийти в себя от шока. Он был в комнате отдыха на своём этаже, наливал себе кофе, а когда обернулся – чуть не врезался в Каччана, который стоял прямо у него за спиной. — Ты… ты меня напугал, — пробормотал Изуку, ставя кружку на стол и глядя на друга в некотором замешательстве. Изуку не так-то просто застать врасплох. У него были обостренные органы чувств, да и без них паучье чутьё всегда обеспечивало ему повышенную осведомленность обо всём вокруг. Конечно, Каччан не представлял для него угрозы, но он всё равно должен был почувствовать его присутствие, верно? — Я писал тебе, что спущусь сюда, — произнёс Каччан. — Я не видел, — ответил Мидория, всё еще пытаясь стряхнуть с себя странное оцепенение. — Ну, в общем, вот он я, — сухо констатировал парень, прищурившись. — Что с тобой? Изуку и правда поймал себя на том, что смотрит на Кацуки слишком пристально. Секундой позже до него дошло, что из-за близости Каччана их лица находятся слишком близко друг к другу. — Ничего, ничего, — Мидория поспешно отступил на шаг, судорожно ища рукой кружку. Он схватил её, стараясь игнорировать тот факт, что пульс подскочил в десять раз, и кивнул в сторону выхода. — Э-э, что ты там писал? Мой телефон в кабинете. — Да просто у меня перерыв, а идиоты, с которыми я работаю, меня достали, — проворчал Каччан, следуя за ним. — Решил зайти к тебе, ты же всё равно никогда ничем не занят. — Я работаю! — запротестовал Изуку, оскорбленный, хотя слышал это обвинение уже в сотый раз. — То, что я больше не нахожусь в лабораториях, не значит, что я бездельничаю, Каччан! — Пф-ф, да забей. Кому вообще сдалась твоя скучная работа. — Каччан! — укоризненно воскликнул Изуку, хмурясь. Кацуки лишь капризно отвернулся. Мидория сдержал вздох, открывая дверь своего кабинета и пропуская парня внутрь. Его нынешняя работа действительно была гораздо гибче предыдущих. Он мог работать из дома, если необходимо, и график был свободным, что очень помогало в деятельности Человека-паука. Но это не означало, что он сидит сложа руки. — Так ты пришёл сюда просто чтобы сбежать от коллег? — спросил Изуку, усаживаясь в своё рабочее кресло и откидываясь на спинку. Каччан плюхнулся в одно из кресел напротив стола, сразу же сползая на нём пониже. Он вытащил что-то из кармана. — И чтобы украсть кое-что из вашей комнаты отдыха. Она всегда снабжается лучше нашей. Изуку только закатил глаза, подавляя улыбку. Он не мог по-настоящему злиться на Каччана, потому что слишком рад его визиту. — Вечер в силе? — спросил Кацуки, доставая телефон и снимая его с блокировки, одновременно с этим откусывая кусок украденного батончика в другой руке. Мидория изо всех сил старался не выдать своего восторга. Он стал лучше скрывать свои эмоции, но всё равно был благодарен за то, что Каччан сейчас на него не смотрит. Радость наверняка открыто отражалась на его лице. А ещё он пытался унять нервных бабочек, порхающих в животе – понимал ли Каччан вообще, что он спросил? Или как он это спросил?! Он хоть осознает, как это звучит со стороны?! — Да! — Изуку слишком активно закивал, но тут же попытался унять свой энтузиазм. Это была всего лишь новая серия сериала, который они смотрели вместе, но для него возможность провести время с Кацуки значила гораздо больше. До сих пор ему удавалось не оттолкнуть Каччана, и он был полон решимости продолжать в том же духе. — Окей, — ответил Бакуго, не отрываясь от телефона. Честно говоря, Изуку был искренне благодарен Каччану за этот визит. В последнее время ему очень паршиво из-за новостей о мутантах и экспериментах над людьми. Одной из причин, по которой он чувствовал такую личную ответственность, было открытие, что компания, в которой он работает, замешана во всём этом. То есть это происходило буквально у него под носом. Всё это время. К тому же, всё, что он узнал о Дэдпуле, и в целом ноша Человека-паука в последнее время сильно его выматывали. Каччан был прекрасным способом отвлечься, просто оставаясь самим собой. Изуку так счастлив, что они снова друзья, из-за чего цеплялся за их встречи как за спасительную передышку от всего происходящего. И всё же, как бы Изуку ни был рад Кацуки и их дружбе... Тот факт, что он смог подкрасться незамеченным, никак не выходил у него из головы.

***

Кацуки прекрасно понимал, что он далеко не самый здравомыслящий человек. Многомесячные физические и психологические пытки бесследно для психики не проходят. И всё же настал день, когда он всерьёз задумался: а не пора ли ему всё-таки подлечить голову? Потому что его галлюцинации зашли слишком далеко. Они становились пугающе нереалистичными. В тот день Кацуки был уверен, что чувства его обманывают... Потому что, чёрт возьми, не мог Изуку ревновать. В смысле – ревновать потому что кто-то другой флиртует с Каччаном. А началось всё с того, что утром Изуку поджидал его прямо у дверей квартиры. — Каччан! Привет! — выдал он, лучезарно улыбаясь. Кацуки лишь хмуро буркнул в ответ: он вымотался за ночь, патрулируя город с Паучком, и эта улыбка сейчас его буквально ослепляла. Пока они шли к лифту, Изуку выпалил на одном дыхании: — Вся ваша лаборатория ведь идёт сегодня на «счастливый час», да? Кацуки подозрительно прищурился в ответ. — Ты-то откуда знаешь? — Каминари сказал! Теперь он уже сердито нахмурился. Гребаный болтливый придурок. — Ничего, если я тоже приду? — продолжал Изуку, всё еще говоря слишком быстро и на тон выше обычного. — Я обожаю такие посиделки! Если ты против, я пойму, честно, но планов у меня нет, и я бы с радостью заглянул, если ты не возражаешь! Кацуки ответил не сразу, обдумывая услышанное. Честно говоря, он сам не собирался туда. Бакуго вообще редко посещал такие сборища, потому что: У него были геройские дела; С его метаболизмом напиться и удерживать это состояние было почти невозможно; Ему было глубоко насрать на посиделки с «массовской». Но его глупое, предательское, жадное сердце буквально заскреблось о ребра. Какая-то его часть была просто ненасытной, когда дело касалось времяпровождения с Изуку. Хотя они и так виделись часто, насколько позволяли их графики. У Кацуки были «смены» Дэдпула, а Изуку… Ну, он, видимо, вступил в какую-то фанатскую группу по супергероям. Которая собиралась чуть ли не постоянно. Причем она была настолько секретной, что Мидория сразу отшил друга, когда тот спросил, можно ли глянуть, что там за сходки. И всё же, они встречались достаточно часто, так что Кацуки следовало бы перестать так по-детски радоваться в ожидании следующего времяпровождения. Но сколько бы времени не прошло, это желание быть рядом всё больше не проходило. — А мне-то какое дело? — проворчал Кацуки, чувствуя, как шею обдает жаром. — Делай что хочешь. Изуку просиял ещё ярче. Бакуго едва не зажмурился, сдержавшись. Он нахмурился сильнее, подавляя желание рявкнуть, чтобы тот перестал выглядеть таким чертовски счастливым. Да, Кацуки пытался быть не таким мудаком по отношению к Изуку… Но он всё ещё не «жаворонок», а тот заставлял его чувствовать слишком много всего спустя всего полчаса после пробуждения. — Отлично! — несмотря на ворчание, от ликующего вида Изуку его сердце предательски забилось быстрее. Боже... Вот так просто Кацуки прошел путь от «я вообще забыл про это сборище в баре» до «жду вечера с ненормальным предвкушением». Любовь – это такая глупость. Он не забыл запустить карандашом в голову Каминари за то, что тот разболтал про посиделки. А потом ещё одним – когда Каминари понял, что Кацуки тоже идет, от чего начал ржать и подкалывать его. Конечно, Бакуго быстро осознал, что совершил роковую ошибку, когда не только пошел сам, но и ничего не возразил против присутствия Изуку. Наблюдать за тем, как тот легко перепивает всех присутствующих, было сродни религиозному опыту. Каким-то образом Изуку держался не хуже, а то и лучше самого Кацуки. А он, на минуточку, был Дэдпулом с ускоренным обменом веществ. Бакуго с содроганием вспомнил, как однажды (будучи Дэдпулом) проверял Изуку на предмет травм и обнаружил, что тот куда крупнее, чем кажется. Сейчас эта мышечная масса была очевидна – алкоголь на него почти не действовал. Более того, дружелюбие и непринуждённое присутствие Изуку рядом дарили Кацуки такое спокойствие, какого он не ощущал уже долгое время. Он был... счастлив. По-настоящему. Рядом с Изуку он ощущал почву под ногами. И спустя час поймал себя на мысли, что ему нравится здесь находиться – редчайшее чувство для подобных попоек, на которые его изредка получалось затащить. Через пару часов Кацуки всё же удалось достичь легкого расслабленного состояния… Хоть и знал, что это скоро пройдет. Он начал уставать, поглядывая на время – никаких экстренных вызовов от Паучка. Бакуго развлекал себя тем, что просто слушал голос Изуку, пока тот болтал с остальной массовкой. Он даже не вникал в слова – просто грелся в звучании его голоса и смеха, как последний болван. К его раздражению, идиллию прервал громкий голос, выкрикнувший его имя. И поскольку это был не голос Изуку, Кацуки мгновенно взбесился. — Бакуго-о-о-о! Это была одна из его коллег – девушка, с которой он не общался близко, но она всегда притаскивалась на «счастливые часы». Он не помнил её имени и называл про себя «Брови», потому что они были самой выдающейся деталью её лица. И сейчас Брови была явно в стельку. — А? Чего тебе? — огрызнулся Кацуки. — Ты сегодня так хорошо выглядишь! — пролепетала она, запинаясь. Бакуго лишь закатил глаза. Всё их общение сводилось к откровенному флирту с стороны девушки. По какой-то причине она вбила себе в голову, что обязана с ним переспать. Брови не была уродиной, но совершенно не в его вкусе. Кацуки искренне недоумевал, почему она продолжает настройчивые попытки, учитывая, что он не самый приятный в общении и далеко не самый красивый парень. До этого было уже несколько подобных случаев, но он отшивал её раз за разом, и не всегда вежливо, находя это странным. — Кто это? Кацуки перевёл взгляд и заметил, что Изуку смотрит на него со странным выражением лица. — А? — Ну… Кто это? — повторил парень, косясь в сторону девушки. Лицо Кацуки скривилось. — Без понятия. Работает на моем этаже. — А, ясно, — Мидория посмотрел на нее, потом на друга и как-то странно улыбнулся. — Она... кажется милой. Кацуки прищурился. Что, чёрт возьми, с ним? — Бакуго-о-о! — снова позвала девушка через весь стол, пытаясь подобраться ближе. Стол был забит до отказа, но она втиснулась, едва не перекрикивая шум бара. — Ты же всё ещё свободен, да?! Прежде чем он успел вставить хоть слово, Изуку громко откашлялся. Кацуки с любопытством уставился на него: Мидория весь напрягся. Он выглядел недовольным и ужасно раздраженным, а его вежливо-натянутая улыбка была самой фальшивой вещью, которую Кацуки когда-либо видел. Она едва скрывала его истинные чувства. — Я просто… Э-э, раньше её не видел, — натянуто произнес Изуку, глядя скорее на неё, чем на друга. В его глазах читалась неприязнь, и Кацуки был в полном недоумении. — Вы часто работаете вместе? В любой другой ситуации Бакуго бы сразу закрыл тему. Ему было плевать на Брови. Но… Может, он и правда сошел с ума, потому что… Изуку что, ревнует? Весь вечер он спокойно позволял Кацуки молчать. Не лез с разговорами и не втягивал намеренно в беседы без причины. Не злился и не выражал неприязни, когда к Кацуки подходили другие друзья чтобы поболтать. Но эта энергия – эта агрессия, едва прикрытая маской вежливости – была чем-то новеньким. — Бакуго! Ты меня слышишь?! — снова кричала Брови через стол. — Одинок или как?! Девушку тут же отвлекла одна из таких же пьяных подруг, требуя её мнения в разговоре. — Это... разве это не слишком личный вопрос? — снова вклинился Изуку. Кацуки наблюдал, как тот продолжает осуждающим тоном: — По-моему, это как-то неуместно – вот так в лоб спрашивать, не думаешь? Сердце Кацуки забилось чаще, а щёки слегка потеплели. Он наблюдал, как Изуку продолжает метать молнии в сторону Брови. В груди разлилась опасная смесь страха и надежды. Может, он пьянее, чем думал, но ему безумно захотелось «ткнуть медведя палкой». Ведь не может быть, чтобы Изуку ревновал, да? Это исключено. Точно нет. Кацуки пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным, хотя сам не сводил глаз с лица Изуку. Он решил воспользоваться тем, что парень пристально пялился на девушку. — Я привык, — бросил он. — Она уже несколько месяцев пытается затащить меня в постель. Изуку резко повернулся к нему, распахнув глаза. — Что?! Кацуки выгнул бровь. Он не знал, откуда в нем взялась эта дерзость, заставившая наклониться ближе и прошептать: — Ну, она вроде симпатичная, так что, может, мне стоит согласиться. Ложь, ложь, наглая ложь. Кацуки не боялся, что она ляжет грузом на его совесть – он и так давно забронировал себе место в аду. Особенно учитывая то, как Изуку мгновенно расстроился и заметался. Это подпитывало его жадную, одинокую душу. Он бредит? Он видит то, чего нет? Может, ему недавно вынесли мозги, и он забыл, что тот не восстановился до конца? — Что, не думаешь, что она милашка? — подначил он. — Она? — лицо Изуку перекосило так, будто у него начался запор, когда он снова кинул взгляд на девушку. — Я, ну… Она не в моем вкусе. — Нет? — Кацуки облокотился на стол, делая вид, что оценивает её. — Ну, она, конечно, бесячая, но ты видел её задницу? А ноги? Он ни разу не разглядывал её задницу и ноги. Но девушка всё равно сидела, а Кацуки был тем ещё ценителем. И просто куском дерьма, который провоцировал Изуку на ревность. Мидория уже открыто хмурился, глядя на Брови через стол. — Нет, не видел, — буркнул он так тихо, что за музыкой было почти не слышно, и схватил свой стакан, сделав длинный глоток. Кацуки пожал плечами. — Ну, конечно, она не Человек-паук, но... Изуку поперхнулся так сильно, что часть напитка выплеснулась на стол. Он с грохотом поставил стакан и начал сильно кашлять. Глаза его были размером с блюдца. Кацуки нахмурился, дожидаясь, пока тот придет в себя. — Ты в порядке, Мидория? — спросил кто-то из коллег сидевших напротив. Парень кивнул, всё еще откашливаясь и махая рукой. Он повернулся к Кацуки – лицо у него было пунцовым (надо же, как сильно поперхнулся) – и пролепетал: — Ч-что ты сказал? Кацуки вскинул бровь в ответ. — Что «она не Человек-паук»? — И что это значит? — Изуку уставился на него, совершенно сбитый с толку. Бакуго же посмотрел на него как на идиота. — То, что у Человека-паука задница вылеплена богами. — А?! — Мидория выглядел в край ошарашенным, покраснел ещё гуще и смотрел на него с возмущённым видом. Кацуки тоже начал краснеть, запоздало осознав, что ведет себя при Изуку гораздо грубее, чем обычно, и это может его оттолкнуть. Но забирать слова назад он не собирался. Даже если Изуку был тем, кого он действительно хотел, Человек-паук навсегда останется его маленькой бесстыдной слабостью. В конце концов, внешность – это не всё. Кацуки понятия не имел, как Изуку выглядит под своей мешковатой одеждой (хотя теперь догадывался), но он бы боготворил каждый сантиметр этого тела, если бы представился случай. Даже до того «осмотра», его воображение рисовало всё: от худобы, которая была у Мидории в школе, до чего-то более крепкого, округлого или упругого… Да, Кацуки не нужно было знать наверняка – у него слюнки текли от самой мысли об Изуку. Он хотел развернуть его, как чертов подарок, и прикоснуться губами к каждому… — Ч-Человек-паук? — голос Изуку звучал абсолютно недоверчиво. — Ты… ты считаешь Человека-паука привлекательным? — А кто нет? — огрызнулся Кацуки в ответ на этот скептический тон. — Ты же фанат героев! И точно видел фотки паучьей попы. Но я хочу сказать, что его зад и бедра – это произведения искусства! Материал для легенд! У Брови всё неплохо, но не настолько! Ни у кого она настолько не хороша! Выражение лица Изуку медленно сменилось: от шока к... чему-то другому. Он смотрел на Кацуки не мигая, но взгляд его стал тяжелее, как будто он пытался отыскать что-то в глазах друга. — Что? — потребовал ответа Кацуки, но Мидория промолчал. Может, ему и могло показаться, но он был готов поклясться, что взгляд Изуку на долю секунды метнулся к его губам. Сердце Кацуки пропустило удар, а в животе запорхали бабочки, будто он – старшеклассник, который вот-вот пригласит кого-то на выпускной. — Бакуго! Пронзительный голос прервал их затянувшийся зрительный контакт. Кацуки обернулся к флиртующей с ним коллеге. Раздражение вспыхнуло в нем мгновенно. — Я скоро ухожу, — она многозначительно улыбнулась ему. — Проводишь меня до дома? Брови Бакуго взлетели вверх, губы начали кривиться в брезгливой усмешке. — Он не может! — выпалил Изуку громко и решительно, прежде чем Кацуки успел нахмуриться и сформулировать отказ. Бакуго удивленно покосился на него. Увидев это выражение лица – то самое, потенциально «ревнивое» – он почувствовал, как всё тело обдает жаром. Изуку смотрел не на него, а на девушку, и вид у него был крайне недовольный. — Это еще почему? — в её голосе звучала обида. Она была уже настолько пьяна, что слова мешались и глаза закрывались на ходу. — Он… — Изуку осекся, поймав вопросительный взгляд Кацуки на себе. Он покраснел мгновенно, слегка сжался и снова посмотрел на девушку: — То есть, я... Э-э... — Мне завтра рано вставать, — Бакуго пришел на выручку. В конце концов, он же грёбаный супергерой, спасибо большое. — О-о… — девушка надула губы и разочарованно сползла на стол. Кацуки не чувствовал ни капли жалости. На самом деле, сейчас он хотел только одного. — Кстати об этом, — сказал Бакуго, допивая остатки напитка и вставая. Он специально развернулся так, чтобы не показывать Изуку сторону со шрамами. — Мне пора. Изуку, ты со мной? Он произнес это буднично, но кровь в жилах буквально пульсировала. В животе всё так скрутило от предвкушения, что его едва не затошнило. — Д-да! — Изуку вскочил так резво, что Кацуки снова внимательно его оглядел. Мидория со всеми попрощался, Бакуго небрежно махнул рукой, и они направились к выходу, перед этим оплатив счёт. По дороге к дому сердце Кацуки колотилось как сумасшедшее. Изуку казался рассеянным и погруженным в свои мысли, а Бакуго изо всех сил старался не питать ложных надежд. Но это было трудно – чем ещё можно было объяснить то, что только что произошло? Они уже зашли в здание, и Кацуки лихорадочно соображал, какой бы предлог придумать, чтобы напроситься к Изуку, не выглядя при этом полным подонком. Он не собирался приставать или типа того, просто… Не хотел расставаться. Его жадное сердце требовало добавки. В лифте Кацуки засунул руки в карманы. Идея пришла мгновенно, а за ней – чувство вины. Он серьезно собирается это сделать? Он достаточно пьян, чтобы списать это на алкоголь? Боже, что он творит?! — Я забыл ключи, — соврал Кацуки сквозь зубы, чувствуя, как ключи буквально прожигают дыру в кармане. В этот момент он официально почувствовал себя самым мерзким человеком на планете. Изуку удивленно посмотрел на него. — Что? В смысле… в баре оставил? — Ага, — буркнул Кацуки, доставая телефон. Снова ложь (ну и мразь же он): — Сейчас напишу кому-нибудь, чтобы забрали. — Оу, — ответил Изуку. — Ну... Тогда посиди у меня, пока их не принесут? Бинго. Кацуки – официально худший человек на свете. — Спасибо, — пробормотал Бакуго, надеясь, что жар в щеках спишут на выпивку. Он сделал вид, что что-то печатает, и убрал телефон. — Без проблем! Изуку просиял, и Кацуки, нахмурившись, отвернулся. Слишком ярко… — Это даже здорово! — добавил он воодушевленно. — Мы можем посмотреть юбилейное переиздание первого фильма «Золотого века» Всемогущего! Его как раз выпустили с дополнительными кадрами, которые раньше никто не видел! Кацуки кивнул, глубже запихивая руки в карманы (туда, где лежали его грёбаные ключи), и последовал за счастливо болтающим Мидорией по коридору. Может, он и попадет в ад за наглую ложь ради лишнего часа рядом с Изуку, но… — Если никто не сможет принести ключи сегодня, ты можешь переночевать у меня! Постелю на диване. …Оно того стоило.

***

— Убери руки от моей задницы, Дэдпул, — угрожающе прошептал Изуку. — Не могу! — зашептал тот в ответ. — Тут вообще места нет! «Тут» — это в тесной кладовке, куда Мидория затащил их обоих, услышав чьи-то шаги. Человек-паук и Дэдпул пробрались в лабораторию в центре города, которая, по их веским подозрениям, была как-то связана с эксперементами над мутантами. По идее, глубокой ночью в здании никого не должно было быть, но Мидория уловил звуки приближающихся людей. Он мог бы легко и бесшумно скрыться один, но, к несчастью, сегодня за ним увязался Дэдпул. Изуку не особо доверял навыкам скрытности напарника в вентиляции или его способности оперативно выскочить в окно. И дело было даже не в том, что Дэдпул не умел передвигаться тихо, а в том, что Мидория сомневался, сможет ли тот держать рот на замке достаточно долго, не рассекретив их. Теперь он жалел, что не оставил Дэдпула снаружи. Кладовка была до комичного крошечной и доверху забитой всяким хламом. Изуку в спешке затолкал их внутрь, и теперь они старались стоять так, чтобы вещи не посыпались с полок прямо на них. Но защелка на двери была хлипкой и могла распахнуться от малейшего толчка. Всё, что им оставалось – лишь следить за тем, чтобы прикрытая дверь не распахнулась и не выдала их. В итоге Изуку оказался прижат грудью к груди Дэдпула... Уже не в первый раз. А ещё это каким-то образом привело к тому, что ладони наёмника покоились прямо на его ягодицах. — Вообще-то, это сексуальное домогательство! — прошипел Изуку, прислушиваясь к шагам. Когда же эти люди, чёрт возьми, уйдут? Они стояли непозволительно близко. — Да с чего бы?! — оскорбился Дэдпул. — Я руками пошевелить не могу, я тебя не лапаю, Паучок! — Не можешь? Это ещё почему? Просто убери их! — Да потому что стоит мне пошевелить хоть одной рукой, всё это дерьмо вокруг начинает заваливаться! — Либо ты убираешь руки от моей задницы, либо я отрываю их тебе по самые запястья, — терпение Изуку лопнуло, когда он почувствовал не только широкие ладони Дэдпула на своих ягодицах, но и кое-что спереди, о чем он даже думать не хотел. — Обещаешь? — Чт… Что это вообще значит?! — Ты правда оторвешь мне руки? — на этот раз в голосе Дэдпула звучало неподдельное любопытство. Он попытался хоть немного отклонить голову назад, чтобы посмотреть на Изуку сверху вниз. Их лица были слишком близко, хотя, слава богу, маски служили чётким барьером. — Они всё еще на моей заднице! — нетерпеливо огрызнулся Мидория. — …Оно того стоит. — Да чёрт возьми, Дэдпул, — Изуку попытался едва заметно отодвинуться так, чтобы не снести всё вокруг и не вывалиться из кладовки с грохотом. Поняв, что не может сдвинуться ни на сантиметр без риска выбить дверь, он тихо и раздражённо выдохнул: — Угх! Тишина продлилась ровно две секунды. — Они уже ушли? — Нет, заткнись, — рассеянно бросил Изуку, вслушиваясь. Люди всё еще топтались в конце коридора. Дэдпул снова замолчал… На этот раз секунд на пять. — У тебя классная задница, — прошептал напарник. — Очень упругая, как я и думал. — Сексуальное домогательство! — прошипел Мидория, чувствуя, как под маской полыхают лицо и шея. — Это просто комплимент! — Заткнись, придурок! Дэдпул картинно ахнул и крутанулся так, что его бёдра прижались к бёдрам Изуку. Тот напрягся, стиснув челюсти. — Не ругайся, — низко предупредил Дэдпул. — Меня это заводит. — Тебя заводит ругань?! — Нет, меня заводит, когда ты на меня ругаешься! — Да тебя всё возбуждает! — Всё, что делаешь ты – да. — О боже, — простонал Изуку, подавляя желание снова неловко заёрзать, потому что знал: это только усилит... трение. Он взвешивал все «за» и «против» того, чтобы просто рвануть отсюда, бросив Дэдпула на произвол судьбы. И плевать, если их увидят или услышат. Но он не хотел, чтобы в лаборатории поняли, что он вышел на их след. Изуку потратил кучу сил, чтобы взломать систему безопасности и зациклить записи с камер, скрывая их. Не хотелось все свои старания выбрасывать на ветер только потому, что ему неприятно стоять в кладовке с Дэдпулом. Поэтому Мидория стиснул зубы и изо всех сил старался игнорировать жар, исходящий от ладоней Дэдпула, твёрдые линии его тела и то, что по какой-то ужасающей причине его собственное сердце бешено колотилось. Изуку старался не думать о том, что чем дольше он был прижат к Дэдпулу, тем острее понимал, сколько времени он тратит на геройство в костюме вместо того, чтобы хоть с кем-то переспать. Его охватывала легкая паника. Когда они в прошлый раз оказались зажаты вместе в той сети, Изуку и близко не испытывал таких проблем из-за чужой близости. Почему именно сейчас?! Что изменилось? Ответ не был такой уж загадкой, и Мидория осознал его с тяжелым чувством тревоги в желудке. Слова наёмника о шрамах. Тот дурацкий эротический сон. Мысль о том, что Дэдпул и Каччан – один и тот же человек, была, конечно, абсолютно абсурдной. Они были разными как небо и земля. Но его подсознание, похоже, слишком хорошо помнило тот сон. Кожа Изуку горела, становись сверхчувствительной, а воспоминания о глупом сновидении заставляли его окончательно терять голову от смущения. — Если они отойдут подальше, я, наверное, смогу переложить руки тебе на бедра, — тихо выдохнул Дэдпул прямо Изуку в ухо. — Или повыше, на спину. Мидория пришел в ужас, когда его тело пробила самая настоящая крупная дрожь. Холодок пробежался вниз, и он дёрнулся так сильно, что Дэдпул просто не мог этого не заметить. Лицо Изуку вспыхнуло еще невыносимее. На мгновение они оба напряглись, замерев. — Отлично, да, убе… — Изуку поспешил ответить до того, как Дэдпул успеет это прокомментировать. — Если только тебе не нравится, что мои руки именно здесь. Надо было догадаться, что Дэдпул не упустит такую возможность. Его голос звучал слишком самодовольно, и Изуку пожалел, что не может вывернуться из этой пытки. — Нет! — прошипел он. — Убери их! — Как скажешь, — усмехнулся Дэдпул. — Обращайся, если понадоблюсь, Паучок! — Замолчи! Изуку попытался сосредоточиться на звуках снаружи. Шаги раздавались дальше по коридору, но всё еще слишком близко к ним. Любое движение могло их выдать. Каким-то образом то, что руки Дэдпула медленно переместились с его ягодиц и устроились почти у самого основания позвоночника, ситуацию не улучшило. Под маской глаза Изуку расширились от паники. Ощутимое тепло тела напарника обволакивало. Руки обнимали его, покоясь на спине. Это было твёрдое, знакомое присутствие, и Мидория с ужасом осознал, что он, без сомнения... начинает возбуждаться. — Слушай, Паучок, — голос Дэдпула звучал низко и на удивление нормально. Легче от этого не стало. Изуку изо всех сил вслушивался в шаги за дверью, пытаясь перенаправить все свои органы чувств и максимально абстрагироваться от происходящего. — Что? — процедил он сквозь зубы. — Я вообще-то давно хотел тебя поблагодарить. Мы в последнее время постоянно куда-то спешим и вечно заняты, так что… воспользуюсь моментом, пока мы здесь. — А? — рассеянно переспросил Изуку. — Поблагодарить за что? — В последнее время у меня всё наладилось с парнем, который мне нравится, — продолжил Дэдпул. — Мы снова друзья, и иногда... Ну, иногда мне кажется, что я тоже могу быть ему небезразличен. Сердце Изуку забилось с такой бешеной силой, что он даже сам не понимал почему. Чувствовал ли это наёмник? Не покажется ли ему это странным? — Я хотел поблагодарить тебя… Блин, знаю, это звучит глупо, — выдохнул парень, — Но спасибо тебе за то, что ты есть. Изуку был настолько ошеломлен, что всё внутри замерло – кроме сердца, которое колотилось так сильно, что отдавалось пульсом в горле. Он не мог выдавить ни слова. Его слишком сильно выбивало из колеи присутствие Дэдпула и неожиданная искренность в его тоне. — Я не чувствовал себя нормальным с тех пор, как те ублюдки держали меня в плену, — признался Дэдпул. — Знаю, что у меня башка поехала от этих пыток и дерьма, да и всё моё тело покрыто уродливыми шрамами. Годами я как-то мирился с мыслью, что всё уже никогда не будет как прежде. Типа, выжить-то выжил, но не до конца, понимаешь? Что я всегда буду другим и останусь один. Изуку слушал эту исповедь со смесью удивления, щемящей боли и тяжёлого предчувствия в животе. От слов напарника его мутило… И накрывало злостью за него. Это безумно задевало за живое. Но он понятия не имел, к чему Дэдпул клонит и зачем всё это говорит. — Рядом с тобой я иногда чувствую себя собой – кем бы этот «я» ни был, — голос Дэдпула был настолько полон искренней благодарности и тепла, что Изуку казалось, будто он сейчас сгорит. — Да, это сопливо, и момент не самый подходящий, но я давно хотел это сказать. Мне просто… нужно было, чтобы ты это знал. Я понимаю, что тебя все хвалят – и я в том числе. Но просто очень хотелось, чтобы ты знал: я благодарен тебе за то, что ты никогда не терял веру в меня. От этих слов и тона голоса волоски на руках Изуку встали дыбом. Он не мог дышать. — Я знаю, какой я человек… И знаю, что это отталкивает. Губы Мидории приоткрылись, на языке вертелось возражение. Но он промолчал, потому что Дэдпул продолжил. — Не уверен, что мне хватило бы смелости на всё, что я делаю сейчас ради этого парня, если бы не ты. Я перед тобой в огромном долгу, и просто хотел сказать, что считаю тебя потрясающим. Изуку буквально лишился дара речи. Его накрыло с головой этим низким, ровным голосом и обезоруживающая искренность Дэдпула. Но самым странным было то, что Изуку внезапно начал бороться с чувством... покинутости. Совершенно несправедливым чувством, которое застало его врасплох. Неужели он… ревновал? Это не имело смысла. Это было нечестно. Разве не этого он добивался? Чтобы напарник не был так одинок в своей обычной жизни? Он хотел помочь ему – именно за это его сейчас и благодарили. И вообще, разве он сам не был безумно влюблён в Каччана?! Неужели его подсознание сейчас настолько запуталось, что он испытывал ревность, будто Дэдпул – это Каччан?! Всё это было до ужаса запутанно, а мыслить внятно, будучи вжатым в Дэдпула, было выше его сил. Странное отдаленное покалывание у основания черепа тоже бесило и отвлекало.. — Этот парень… Ради него мне хочется стать лучше, — продолжал Дэдпул, судя по всему, даже не подозревая о внутреннем кризисе Изуку. — Не знаю, буду ли я когда-нибудь его достоин, но я хочу попытаться. Без тебя, Паучок, я бы даже не подумал, что имею на это право. Я просто хочу поступить с ним правильно, хотя бы раз. Хочу защитить его и принести в его жизнь хоть что-то хорошее. Я даже… Ну, понятия не имею, перерастет ли это когда-нибудь во что-то большее, чем дружба, но мне плевать. Я просто хочу быть лучше, чем был. Хочу загладить вину за все те разы, когда был не прав. Изуку замер, окончательно потеряв дар речи. Слова Дэдпула, его внезапно ставшее невыносимым присутствие, странный зуд на затылке… Голова шла кругом, мысли превратились в неразбериху и сплошной белый шум. — Так что да, спасибо, что верил в меня, Паучок, — подвел черту Дэдпул. — Я-то сам на себе крест поставил давным-давно, так что я обязан тебе всем… И прости, что вывалил всё это сразу после того, как случайно полапал тебя за задницу. — Он проворчал: — Просто мы вечно заняты, ты носишься от одной драки к другой, вот я и решил высказаться, пока выдалась свободная минутка. Мне нужно было сбросить этот груз, я постоянно об этом думал. Изуку не шевелился. Он не мог дышать. Сердце бешено колотилось о ребра. Паучье чутье сходило с ума всё сильнее, мысли путались, Дэдпул был слишком близко, а по коридору всё еще ходили люди, так что бежать было некуда. — Э-э, Паучок? — в голосе напарника проскользнула тревога. — Ты меня слышишь? — Да, — выпалил Изуку тут же — Я просто… Я… Я не знаю, что сказать. — Ха! —издал тихий смешок Дэдпул. — Ещё бы. Ты же чёртов задрот. Глаза Изуку расширились от ужаса, он едва не вздрогнул. О боже, о боже, о боже! — мысленно закричал Изуку, когда его захлестнула паника. Это прозвучало точь-в-точь как Каччан. Он что, с ума сходит? Окончательно сбрендил? У него галлюцинации? Избавиться от этой картины перед глазами было невозможно. Голос Дэдпула внезапно показался до безумия похожим на голос Каччана. И рост, и телосложение у них были очень схожи. Изуку накрыло от одной мысли о том, что это Каччан сейчас прижимается к нему вот так. Не то чтобы он всерьёз поверил, что Дэдпул – это его возлюбленный, просто он никак не мог перестать думать о том, что если бы на его месте действительно был Каччан. Дэдпул тем временем продолжил: — Ты мог бы сказать что-то вроде: «Оу, как мило, Дэдпул. Всегда пожалуйста. Ради тебя – что угодно, ты же мой лучший друг». — Я... Но тебе не за что меня благодарить, — с придыханием ответил Изуку. — Я просто пытался быть хорошим другом. — Да что с тобой такое? — непонимающе спросил Дэдпул. — Почему у тебя голос такой, будто ты… Руки Дэдпула сдвинулись на его спине, и из-за этого их бедра, к несчастью, потёрлись друг о друга. Изуку пискнул, перебивая Дэдпула – его низ живота снова свело, а член недвусмысленно отреагировал на это трение. Это не Каччан, не Каччан, не Каччан. Изуку мысленно умолял своё подсознание вспомнить, что перед ним Дэдпул. Парень, который так по нему тащится, что считает нужным сообщать об этом каждую минуту, когда они оказываются рядом. Ни в коем случае нельзя дать ему понять, что он возбудился, потому что иначе он будет припоминать ему это до конца жизни. Но было уже поздно. Он понял это по тому, как Дэдпул мгновенно переключил на него всё свое внимание и замер как вкопанный. Волоски на руках встали дыбом. Изуку судорожно пытался придумать хоть какое-то слово – любое! — Дэдпул… — У тебя там что-то в кармане, или ты просто так рад меня видеть? — в голосе напарника послышалась ухмылка. Старый добрый Дэдпул вернулся на место в мгновение ока. — Н-нет, Дэдпул, послушай меня… — голос Изуку дрожал. Его поймали с поличным, и паника захлестнула окончательно. — Погоди, а что именно сработало? — Дэдпулу стало искренне любопытно. — Моя речь секунду назад? У тебя пунктик на серьёзные намерения? Кинк на искреннюю любовь и заботу… А, чёрт, стой. Ну конечно, о чем я вообще говорю? — Хватит говорить о… — Погоди. Охренеть, Паучок, у тебя что, кинк на похвалу?! — Ты можешь перестать об этом говорить?! — прошипел Изуку, инстинктивно ёрзая от дискомфорта. Он подавил стон, когда давление на его полувозбужденный член отозвалось ужасно приятным ощущением. У него перехватило дыхание, когда Дэдпул глухо, низко застонал. Тело Изуку отреагировало незамедлительно – внизу живота завязался тугой узел жара, а в глазах защипало от подступивших слёз унижения. Почему эти люди до сих пор не свалили?! Они же стоят прямо у лифта! Почему они опять остановились?! — Эй, Паучок, — тихо прошептал Дэдпул прямо в ухо. — Если не хочешь, чтобы я решил, будто тебе это нравится, прекрати об меня тереться. — Я... я не специально! — выдохнул Изуку, снова содрогаясь от голоса наёмника, пускающего волны мурашек по спине. — П-прекрати! Просто замолчи! Перестань двигаться! Это не Каччан! Он не Каччан! — отчаянно кричал Мидория в мыслях, пытаясь вспомнить все те моменты, когда Дэдпул заставлял его чувствовать себя неловко с самой их первой встречи. — Вечно флиртующий, пошлый коллега-виджиланте! Не Каччан! Он никогда от тебя не отстанет! Вот только его мозгу и телу было абсолютно плевать. Он не мог соображать. — Знаешь, это вполне тянет на сексуальное домогательство, — с притворной серьёзностью заметил Дэдпул. — Я... Я не специально! — задыхаясь, прошептал Изуку. Он мечтал, чтобы его тело не было таким горячим, сверхчувствительным и внезапно улавливающим каждый сантиметр прижатого к нему Дэдпула. Он мечтал не быть возбужденным – настолько сильно, что ему приходилось прикладывать реальные усилия, чтобы не податься бёдрами вперёд в поисках разрядки. Что было поистине ужасающей мыслью. — Да всё нормально, — сказал Дэдпул. — Я заявлять на тебя не буду. Мне даже нравится. У Изуку не было ни сил, ни возможности огрызнуться в ответ. Вместо этого он сосредоточился на звуке шагов снаружи, которые наконец отдалялись. На благословенном звуке прибывающего лифта. — Стоило мне только заговорить о том, что я бросаю тебя ради другого мужчины, как ты наконец-то проявил ко мне интерес, да, Паучок? — Я не заинтересован! — рассеянно прошипел Изуку, ожидая момента, когда двери закроются. — Хм-м, твой член говорит об обратном, — парировал Дэдпул. — Я, кстати, полностью за то, чтобы продолжить разговор только с ним. Если хочешь остаться в стороне и позволить нам поговорить наедине, я не прот... Двери лифта закрылись, и Изуку вырвался из кладовки, словно она горела. Они вывалились наружу, увлекая за собой кучу вывалившегося хлама. Отчаянный рывок лишил их равновесия. Изуку рухнул прямиком на Дэдпула, выбив из того дух с глухим звуком. Прежде чем напарник успел сделать вдох и вставить очередной комментарий, Паучок вскочил на ноги. Лихорадочно, упрямо игнорируя свой стояк, Мидория бросился запихивать вещи обратно в кладовку, пока Дэдпул перекатывался на бок, восстанавливая дыхание. Изуку был на взводе, он метался, складывая хлам и то и дело поглядывая на окно, через которое они могли бы сбежать. Может, если вырубить Дэдпула, он будет вести себя достаточно тихо, чтобы они выбрались, никого не потревожив? — Паучок, расслабься, — негромко сказал Дэдпул, явно пытаясь его успокоить. Изуку и не думал расслабляться. Он даже не смотрел на него, а сердце так и стучало в ушах, пока он быстро забивал кладовку выпавшими вещами. — Паучок, послушай… Мидория резко обернулся и перехватил запястье Дэдпула, когда тот почти дотронулся до его плеча. — Тихо, успокойся, — голос Дэдпула стал серьёзным и тихим. — Просто расслабься. Я всё понял, ладно? Я тебя услышал. Я знаю, что тебе это не нужно. Стальная хватка Изуку не ослабла. Он удерживал руку напарника на месте, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх. В венах пульсировала смесь замешательства и паники. Замешательство – потому что он так очевидно возбудился из-за Дэдпула. Паника – потому что он знал, что Дэдпул всё поймет неправильно. На самом-то деле с Изуку было что-то не так. Он просто сходил с ума, а его подсознание слишком сильно размыло границы между Дэдпулом и Каччаном. На самом деле он понятия не имел, что происходит, и не мог мыслить здраво. — Я просто дурачился, — сказал Дэдпул, но по мрачной серьёзности его тона было ясно, что теперь ему не до шуток. — Извини. Перегнул палку. Я всё понял, правда. Я знаю, что это просто физиология, трение и всё такое. Проехали. Изуку застыл, ошарашенно глядя на него из-под маски. Реакция и слова Дэдпула повергли его в ступор. Он не понимал, что, чёрт возьми, происходит – с ним самим, с Дэдпулом, вообще со всем. — Я не хотел, чтобы ты думал, будто... я реально попытаюсь сделать что-то против твоей воли, — напряжённо произнес Дэдпул. В его голосе явно слышалась вина и стыд. Глаза Изуку расширились, а сердце рухнуло вниз. Оу. Дэдпул решил, что Изуку его боится или что-то в этом роде. Что ему было некомфортно или он правда почувствовал себя жертвой домогательств. — Нет, нет, нет! — торопливо заговорил Изуку, отпуская его запястье и отступая на шаг. — Нет, дело не в этом. Правда! Я просто... Я... Я... Он шумно, прерывисто задышал, лихорадочно подбирая слова. «Мне приснился сон, где ты был в роли парня, в которого я безнадежно влюблен, и я возбудился только потому, что перепутал тебя с ним». Нет, это не сработает. «Ты мне не нравишься, просто у тебя есть общие черты с тем, к кому я реально неравнодушен». Это ещё хуже. — Я не хочу, чтобы ты всё понял неправильно, — слабо произнес Изуку, хотя эти слова повисли в воздухе неловким, постыдным грузом. Какое-то время Дэдпул просто молча смотрел на него. А потом небрежно махнул рукой, словно закрывая тему. — Никаких неправильных мыслей, — ровно отозвался Дэдпул, причем его голос был поразительно лишен каких-либо эмоций. — Я тебя услышал, Паучок. Правда. Давай просто забудем про сегодняшний день, идёт? Я даже не вспомню об этом, когда в следующий раз полезу соблазнять тебя. Обещаю. Честью клянусь. Он начертил крест на груди указательным пальцем, после чего развернулся и зашагал по коридору к окну, через которое они сюда и пробрались. Изуку скривился, опустив подбородок на грудь. К горлу внезапно подступили комок. Внутри всё сжалось от такого невыносимого стыда, что хотелось просто лечь и умереть. Но, к сожалению, позволить себе этого он не мог. Так что ему пришлось поправить костюм и последовать за Дэдпулом.