Never Was, Never Will

— Ты всё ещё какой-то поникший, — заметил Изуку, наблюдая, как Дэдпул рисует мелками грустную рожицу на асфальте. Кто-то из детей оставил мелки у входа в подворотню, где они сейчас расположились. День выдался спокойным: и на полицейской волне, и в целом. Так что Изуку (в образе Человека-паука, разумеется) и Дэдпул просто слонялись без дела на случай, если кому-то всё же понадобится их помощь. Обычно в такие дни Мидория просто возвращался домой и следил за обстановкой оттуда. Но возвращение домой и само пребывание там лишь увеличивало шансы столкнуться с Каччаном. Слишком много мыслей возникало о нём, когда Изуку сидел без дела. С тех пор как Кацуки напоил его чаем во время болезни, а позже тем же вечером принёс суп, Изуку совершенно перестал понимать, что, чёрт возьми, происходит. Его разум пребывал в состоянии настоящей паники, потому что представления о том, что Каччан творит и зачем, нет. Это не совсем правильно... Но Изуку избегал Бакуго как чумы. Он был настолько сбит с толку, что одна только мысль о друге детства грозила обернуться потоком слёз. Раньше Мидория думал, что они с Каччаном – хорошие знакомые, потом – что Каччан его едва терпит… А теперь тот вдруг начал активно пытаться проводить с ним время. И сколько бы Изуку ни намекал, что это вовсе не обязательно, тот не останавливался. «Почему?!» — Мидория задавал себе этот вопрос десять тысяч раз. — «Зачем ему это? Он жалеет меня? Или я заставил его чувствовать себя виноватым?» Мозг Изуку не справлялся с такой нагрузкой, поэтому он выбрал самый трусливый путь. Избегание. И, если уж на то пошло, Дэдпул отлично помогал отвлечься. Так что теперь Изуку подпирал спиной стену одного из зданий, образующих их переулок. Он то поглядывал на улицу, то смотрел, как Дэдпул калякает мелками. И отчаянно старался не думать о том, как сегодня утром случайно встретился взглядом с Каччаном, выходя из квартиры – а потом очень незаметно и неловко метнулся обратно внутрь, дожидаясь, пока тот уйдёт. Он об этом не думает. Точно нет. Подавив вздох, Изуку снова сосредоточился на напарнике. В последнее время у наёмника всё чаще случались моменты тихой серьёзности. Это было трудно не заметить, учитывая, что обычно Дэдпул считал своим жизненным долгом флиртовать с Паучком на каждом вдохе. Он всё так же ошивался рядом, но в целом казался более погруженным в свои мысли. — Дэдпул, — тихо позвал Изуку спустя минуту молчания. — М-м? — Ты кажешься расстроенным. — Да, ну... Жизнь – сука, — проворчал Дэдпул. — А потом ты умираешь. — Э-э, ага... — Вот почему мы и ловим кайф, — продолжил парень, слегка покачивая головой и начиная вполголоса набрасывать ленивый рэп на ходу. — Ведь не знаешь, когда настанет твой черёд… Изуку внимательно наблюдал, как тот напевает под нос, продолжая рисовать мелками. Паук снова обернулся проверить улицу – скорее по привычке, чем по необходимости. С их точки обзор был ограниченным, но он всё равно услышал бы или почувствовал опасность раньше, чем увидел. Обычно они дежурили на крышах, но Дэдпул заприметил мелки и захотел порисовать… Поэтому они оказались здесь. Мидория снова перевёл взгляд на напарника. Дэдпул лежал на животе и что-то бормотал. Он рисовал картинку, на которой, как предположил Изуку, были изображены Дэдпул и Человек-паук: они стояли рядом и держались за руки. Рисунок был выполнен в простом, угловатом детском стиле – как те картинки с маленьким квадратным домиком и подписью «Моя семья». Изуку задумчиво покусывал губу. Называйте его сумасшедшим, но со временем он проникся к Дэдпулу некой симпатией. Конечно, у парня были свои недостатки, но иногда Изуку просто чувствовал… Что тот одинок. Несмотря на всё время, проведённое вместе, Мидория осознал, что почти ничего не знает о личной жизни Дэдпула. А то, что он слышал в последнее время… Вырисовывало не самую радужную картину. Совсем. Во-первых, недавнее упоминание о неразделённой любви к какому-то парню. Дэдпул больше не поднимал эту тему, и Изуку тоже старался её избегать, зная, что напарник в ответ начнет расспрашивать о его ситуации. А думать или говорить о Каччане всё ещё не хотелось. Тем не менее, Изуку пришел к выводу, что личная жизнь – как минимум одна из причин подавленности наёмника. В конце концов, их первый серьёзный разговор, пропитанный едва скрываемой грустью, начался именно с обсуждения того, насколько безнадежны их дела на любовном фронте. Во-вторых – шрамы Дэдпула. Тот лишь однажды упомянул, что весь покрыт шрамами, но Изуку никак не мог выкинуть это из головы. Глубоко в груди поселилась ноющая боль, которая никак не утихала. Он до сих пор слышал ту искреннюю горечь, разочарование и ненависть к себе, что сквозили в голосе Дэдпула, когда тот говорил о своей внешности. «Это у меня уродливая рожа, которую приходится прятать». «Радуйся, что тебе не приходится на меня смотреть, Паучок. Зрелище не из приятных». Изуку опустил голову, вновь вспоминая эти слова, и скривился, пытаясь сдержать подступивший к горлу комок. Сердце щемило от того, насколько негативно Дэдпул о себе думает. Это было очевидно по тому, как быстро он свернул тему. По тому, как он явно пытался скрыть настоящие эмоции, вызванные тем разговором, но всё равно не смог. «Что есть, то есть… Эти шрамы – цена, которую я заплатил за свою жизнь». Очевидно, Дэдпул прошёл через что-то жестокое, а когда всё закончилось… Он перестал считать себя привлекательным. Мягко говоря. Изуку снова посмотрел на Дэдпула – тот уже сидел, скрестив ноги. Он больше не напевал и не читал рэп. Теперь он рисовал дождевые тучи рядом с той грустной рожицей. Было еще кое-что, к чему Изуку постоянно возвращался в мыслях. «...Но на любовном фронте у тебя глухо», — сказал тогда Дэдпул. — «И если ты весь покрыт ожогами или ещё чем, я бы сразу понял, почему…» Тогда Изуку разозлился, потому что все мысли были о Каччане. Трудно было не думать о нём, учитывая, что Дэдпул упомянул шрамы, а шрамы друга детства для Мидории всё ещё оставались загадкой. Конечно, он понятия не имел, что Кацуки думает о своих отметинах, и откуда они вообще взялись, но Изуку всё равно не понравилось, в каком ключе Дэдпул об этом рассуждал. Мысль о том, что кто-то может сказать подобное в лицо Каччану, приводила его в ярость – чувство, которое он испытывал нечасто. Но позже, когда он понял, что слова Дэдпула были лишь отражением его собственной боли, Изуку переосмыслил их, взглянув более объективно. «И если ты весь покрыт ожогами или ещё чем, я бы сразу понял, почему…» Мидории стало тошно от осознания: Дэдпул считал, что его внешность – достаточное объяснение, почему его невозможно полюбить в ответ. В душе Изуку вспыхнула ярость при мысли о том, что кто-то мог сказать Дэдпулу, будто он уродлив. Да, он не знал, как наёмник выглядит, но… Просто не мог представить, как можно сказать такое человеку. Тем более тому, кто столько пережил. В конце концов, то, что Изуку наговорил Каччану о Дэдпуле несколько месяцев назад, было правдой. Он действительно считал, что у него доброе сердце. Мидория видел, как тот изо всех сил старается обуздать свою тягу к насилию. Видел, как Дэдпул спасает невинных людей, и как он бесится, когда полиция или правосудие этих людей подводит. Несмотря на все недостатки и проступки… Изуку не считал, что этот человек заслуживает одиночества или чувства, будто он какой-то неполноценный. Ни в коем случае. — Я чувствую, как ты на меня пялишься, Паучок, — голос Дэдпула прервал его раздумья. — Тебе какую позу изобразить? Лечь на спину? Встать на колени? Могу растяжку показать, устрою тебе шоу. Или могу на шапагат сесть, если хочешь глянуть, какой я гибкий... — Дэдпул, — перебил его Изуку. Его голос прозвучал твердо и серьёзно – резкий контраст с шутливым тоном наёмника. На этот раз Мидория не повёлся на его болтовню. Сейчас эти слова казались слишком очевидной попыткой спровоцировать его, и он пропустил их мимо ушей, даже не вникая. Дэдпул медленно поднял голову. — Что случилось? — настаивал Изуку. — Что-то произошло? — Не парься из-за меня, Паучок! — ответил Дэдпул, показав большой палец свободной от мелка рукой. — Я и не через такое проходил. — Хорошо… Но что это за «такое»? — Первое разбитое сердечко? — Дэдпул пожал плечами и вернулся к рисованию. — Пустяки. Глаза Изуку расширились. Он сполз по стене и сел на землю рядом с Дэдпулом. — Разбитое сердце? — удивленно переспросил он. — Ты про… того парня, который тебе нравится? Дэдпул покосился на него и ответил максимально небрежно: — Чего ты так удивляешься? Я же говорил, что под этой штукой я весь перекошенный, — он указал на свою маску. Сердце Изуку сжалось так сильно, что ему снова захотелось плакать, но он сдержался. Дэдпул плохо реагировал на «серьёзные» эмоции. Если Мидория начнет его жалеть, парень просто снова закроется. — Уверен, что дело в лице? — поддразнил Изуку настолько легко, насколько позволяла щемящая боль в груди. — Может, причина в твоем характере или бесконечных пошлых шуточках? — Не волнуйся, детка, — Дэдпул послал ему воздушный поцелуй. — Свои лучшие подкаты я берегу для тебя. Изуку простонал, откинув голову на стену. — Потрясающе. На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием мела по асфальту и далеким смехом играющих детей. — Так… Он прямо сказал, что не хочет быть с тобой из-за твоего лица? — осторожно спросил Изуку, понимая, что вступает на территорию, которой Дэдпул предпочел бы избежать. Парень фыркнул. Его тон перестал быть непринужденным: сквозь маску безразличия просочилась искренняя горечь. — Не-а, — сказал Дэдпул. — Уверен, он скорее сдохнет, чем скажет мне такое в лицо. Он ужасно правильный и добрый. Прямо как ты. Взгляд Изуку упал на рисунок, где Дэдпул изобразил их держащимися за руки под сияющим солнцем. Он вспомнил, как наёмник признавался: мол, надеялся, что Паучок тоже в шрамах, раз носит закрытый костюм. Мидория глубоко вздохнул сквозь боль в груди и отзвук того одиночества, которое, как он подозревал, испытывал Дэдпул. Он вспомнил, как спустя всего пару минут после их знакомства (когда Изуку был без маски) напарник признался, что Изуку в его вкусе. У Дэдпула был определенный типаж? Или Человек-паук и Изуку просто напоминали ему того парня, в которого он был влюблен? Может... Он зациклился на Человеке-пауке, потому что чувствовал себя изгоем в обычной жизни, а Паук мог заполнить всю эту пустоту? Изуку поморщился от саднящей боли. Трудно было не задаваться вопросом: насколько же он похож на того человека, к которому Дэдпул испытывает чувства? Независимо от ответа, Изуку понимал, что не испытывает к Дэдпулу тех же чувств, о которых тот заявляет – даже несмотря на кратковременный кризис из-за эротического сна, о котором он тоже активно старался не думать. Ему нужно было как-то подтолкнуть Дэдпула наладить отношения с тем человеком из его обычной жизни. Очевидно, что бы там ни произошло, это сильно его подкосило. — Если честно… Изуку опешил, когда Дэдпул заговорил сам, без расспросов, но заставил себя не реагировать. Голос напарника стал тихим и ровным – от такого тона у него по загривку пробежали мурашки. — Я уже смирился, что между нами ничего и никогда не будет. Но… сейчас даже нашей дружбе пришел конец. Изуку медленно кивнул, обдумывая услышанное. — То есть… Вы поссорились? Дэдпул помедлил, а затем ответил как-то натянуто: — Нет. Просто в один прекрасный день он перестал со мной разговаривать. Я пытаюсь исправить это, но… безрезультатно. Изуку нахмурился, в недоумении сдвинув брови. — Совсем ничего не случалось? — Совсем. — Ага… А ты не пробовал с ним поговорить? Ну, просто спросить, почему он на тебя злится? Дэдпул издал короткий смешок. — Ещё чего. — Почему нет? — настаивал Изуку. — Как ты ещё узнаешь, если не поговоришь с ним? — Тебе легко говорить! — огрызнулся Дэдпул, внезапно становясь громче и агрессивнее. — Ты понятия не имеешь, как всё сложно! — Так расскажи мне! — пылко отозвался Изуку. — Слушай, ты задаешь слишком много вопросов, — Дэдпул подался вперёд, скрестив ноги и ткнув указательным пальцем в сторону Изуку. — Это здорово, но стоит мне начать спрашивать о твоей личной жизни, ты сразу молчком. Ты мне кто – друг или личный мозгоправ, Паучок? Мне ждать счет за терапию? Страховку предъявлять? Изуку опешил. Это застало его врасплох, хотя, наверное, стоило ожидать чего-то подобного. Он знал, что так и будет. — Просто… — пробормотал Изуку, и внутри внезапно всё сжалось при мысли о Каччане. — Просто это как-то неловко. — И что? — раздраженно бросил Дэдпул, неопределенно махнув рукой. — Разве вся эта херня не неловкая по определению? Изуку вздохнул. — Наверное, у меня похожая ситуация. Я знаю, что между мной и ним никогда ничего не будет. Но в моем случае я понял, что даже дружбы нам не видать. — Так это всё-таки парень, — подытожил Дэдпул, наклоняясь к нему ещё ближе. — Э-э, да, — неловко подтвердил Изуку. — Хм-м… А что, если я вызову его на дуэль? — Что? Зачем?! Дэдпул пожал плечами. — Победитель получает право на свидание с тобой. — Да не хочет он со мной встречаться! Даже дружить не хочет – я же тебе это и пытаюсь донести! — Ага, а ты не хочешь встречаться со мной, так что при любом раскладе все в пролёте. Изуку вздохнул и снова откинул голову на стену. — И почему он не хочет с тобой дружить? — спросил Дэдпул. — Он что, какой-то редкостный козёл? — Нет, — тихо ответил Изуку, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Я ему просто не нравлюсь. Я… Ну, если честно, никогда особо и не нравился. По крайней мере, очень давно. Думаю, я его дико раздражаю. Дэдпул помолчал, а затем язвительно бросил: — Как по мне – типичный мудак. — Он не такой, — настаивал Изуку. — Просто… всё сложно. Дэдпул продолжал, будто не слыша: — Кажется, мне ещё никогда не хотелось набить кому-то морду сильнее, как этому типу… — Дэдпул, не говори так, — укоризненно произнес Изуку. — То есть, он имеет возможность каждый день созерцать твое личико без маски и даже, блядь, не ценит этого?! — наёмник говорил так, будто речь шла о богохульстве. — Ты даже не... «Ты даже не знаешь, как я выгляжу». Слова застряли у Изуку в горле, а лицо обдало жаром. Правда, Дэдпул не знал, что говорил с Человеком-пауком, но… «В том смысле, что ты охренеть какой горячий!» — вспомнил он недавние слова парня. — Э-э, ну… — забормотал Изуку, в голове стало пусто. Он понял, что его возражение не сработает. Потому что уже знал: Дэдпул считает его привлекательным даже в образе Мидории Изуку. Щеки буквально пылали, мысли путались. — Определенно, этот парень – самый высокомерный и неблагодарный говнюк в мире, — отрезал Дэдпул, явно не замечая внутреннего кризиса напарника, слишком увлеченный своей односторонней враждой с Каччаном. — На самом деле это не так, — поморщился Изуку, пытаясь заставить лицо остыть. — Какое-то время он поддерживал со мной контакт, и я даже подумал, что мы сможем стать друзьями. Но… — Мидория закрыл лицо руками, чувствуя, как щёки горят уже от стыда. — Боже, как же стыдно. Видимо, все, кроме меня, понимали, как сильно он ненавидит со мной разговаривать. После паузы Дэдпул ответил: — Да-а… Ты сейчас совсем не помогаешь ему. Можно я всё-таки набью этому типу морду? Могу не до смерти, если ты так настаиваешь, но... — Это не смешно, Дэдпул! Он видел Дэдпула в бою. Мысль о том, что он применит насилие к Каччану, не казалась ему забавной даже отдаленно. Особенно учитывая, что Дэдпул уже заочно его возненавидел. — Ладно, как скажешь, — ворчливо буркнул Дэдпул, скрестив руки на груди. — Я просто не понимаю, что в этом типе такого особенного. Изуку издал долгий, измученный вздох. — Ты просто ревнуешь. — Да! — рявкнул Дэдпул. — Очевидно же! Мидория только закатил глаза и снова посмотрел на улицу. Воцарилась тишина, в которой он твёрдо решил игнорировать исходящее от Дэдпула раздражение. Но наёмник не выдержал и минуты. — Так что? Он модель какая-то или типа того? — А? — Изуку обернулся, непонимающе нахмурившись. — Нет, он работает в той же компании, что и я. — Хм-м… Ага! — Дэдпул щёлкнул пальцами. — Он что, весь такой... Покорный и покладистый? Из тех, кого легко «приручить»? — Что?! — Изуку застыл в ужасе. Что, чёрт возьми, сейчас сказал Дэдпул? Ему же наверняка послышалось! — Это твой типаж? — рассуждал Дэдпул. — Тебе нравятся выдрессированные мальчики? Я же говорил, что могу быть таким для тебя! Просто хочу, чтобы ты иногда показывал мне, кто тут главный, но я буду паинькой, если попросишь. Вообще, по-моему, это делает нас идеальной парой! Изуку спрятал лицо в ладонях. Кожа пылала, соображать было невозможно. Он не мог выносить такие разговоры — особенно сейчас, когда они, вообще-то, должны были обсуждать Каччана. Тот проклятый эротический сон издевательски всплыл в памяти, напоминая, что вся эта смесь – Дэдпул, секс и Каччан – окончательно стирает границы дозволенного между ними в его голове. — Я очень, очень прошу тебя: замолчи, — взмолился Изуку. Его голос звучал приглушенно из-за маски и рук. — Эй, я просто говорю! Всё же идеально складывается, не находишь? Если ты захочешь, чтобы я тебя слушался, а я не буду – ты разозлишься. Мне это нравится. А когда ты покажешь мне, кто тут главный, я стану пай-мальчиком – это заходит тебе. «Что это вообще значит?» — подумал Изуку, но не решился спросить. Ему совершенно не хотелось, чтобы Дэдпул развивал эту тему. О чём он вообще говорит? — Замолчи. Сейчас же. — А ты заставь меня, — бросил Дэдпул тоном, который был слишком томным для Изуку. — Мы должны были говорить о тебе! — пискнул Изуку, всплеснув руками. Он был так смущён, что не знал, куда деться. — Почему мы обсуждаем это? Зачем ты это делаешь?! Дэдпул пожал плечами, ни капли не раскаявшись. — Просто пытаюсь понять, что ты нашел в этом парне, и убедиться, что ты в курсе: каким бы горячим ни был этот козёл, я могу заставить тебя чувствовать себя в десять раз лучше, детка. Что бы он там ни умел – буквально что угодно – я сделаю это лучше. Изуку прижал ладонь к глазам, чувствуя, как внутри всё перевернулось. Он сжался, поморщившись, и пытаясь осознать, что, черт возьми, происходит – с ним самим, с Дэдпулом, со всем вокруг! Потому что… Проклятье… Это было очень в духе Каччана. И мозгу Изуку совершенно не нужно было находить ещё больше сходств между Кацуки и Дэдпулом. Нет. Плохая идея. Ужасная. Всё шло наперекосяк. Как они вообще до этого докатились?! — Ты же знаешь, что со мной тебе не нужно сдерживаться, Паучок? — голос Дэдпула всё еще был невыносимым. — Мы с тобой – идеальная пара. Малыш, у тебя суперсила, а я быстро регенирирую. К тому же, мой болевой просто заоблачный. Ты можешь брать меня так жёстко, как… — Дэдпул, чёрт возьми, хватит! — вскрикнул Изуку, надавливая ладонями на глаза. — Пожалуйста. О боже, умоляю. С чего ты вообще… — он замолчал, а затем медленно поднял голову и посмотрел на Дэдпула. Сухо продолжил: — Ты просто пытаешься выведать мои кинки для своих фанфиков? — Нет, сладенький, я с тобой флиртую, — ответил Дэдпул утрированно мягким тоном. — Фанфики – это побочный продукт, а не главная цель. — Ну… Твой флирт зашкаливает уже, — Изуку разочарованно простонал, снова откидываясь на стену. — Слишком напористый… и неверояно детальный. Давай, пожалуйста, сменим тему? — Ладно, дорогой, — выдал Дэдпул с громким, драматичным вздохом. — Только потому, что я тебя люблю. Наконец-то, слава богу. Изуку зажмурился и глубоко вздохнул, понимая, что сердце колотится как бешеное. Он был настолько потрясён и подавлен, что в голове образовался странный вакуум – мыслей было слишком много и одновременно ни одной. Соображать здраво не получалось, по всему телу разливался невыносимый жар. Дэдпул подарил ему лишь минуту блаженной тишины, прежде чем снова подать голос. Но раз он перестал описывал их теоретическую половую жизнь в деталях, Изуку не жаловался. С наёмником планка ожиданий лежала ниже плинтуса. — И всё же… Он, должно быть, вылитый Адонис? — спросил Дэдпул. — Если и законченный мудак, то ты на него запал только из-за внешности? Забудьте… Говорить о Каччане было ничуть не лучше. Вообще ни разу. Разве они не должны были обсуждать личную жизнь Дэдпула?! Как он умудрился перевести тему разговора на него? — Нет, — проворчал Изуку. — Я же сказал, он не мудак. — Спорно. — И я имею в виду, конечно, он привлекательный, но... — Вот и ответ! — Дэдпул вскинул руки, указывая на него. — Так бы сразу и сказал! Он тебе нравится, потому что он чертовски горяч! — Нет! — возмущённо запротестовал Изуку. — То есть… Он не горячий? Изуку запнулся. — Чт… Нет! Конечно, горячий! Но я не о то… — Значит, ты признаёшь, что он красавчик! — Да, но я не настолько поверхностный! Он мне нравится не потому, что он красавчик. Он кажется мне красивым, потому что нравится! — Ну, если в нем нет никаких других положительных качеств, то за что ты вообще его любишь? — презрительно поинтересовался Дэдпул. — Я не говорил, что в нём их нет! — воскликнул Изуку. — Это ты сказал! — Насколько «приятным» может быть человек, которому на тебя плевать? — Дэдпул фыркнул, в его тоне слышалась насмешка. — Ты же до тошноты славный! — Ну, я… — Изуку на мгновение замялся, а затем слабо добавил: — Ну, не все так считают. — К тому же ты, блин, Человек-паук! — Ну, он-то об этом не знает. — И что? Ты не можешь быть настолько другим. — То есть... Ты ведёшь себя точно так же, когда снимаешь костюм Дэдпула? Тишина. — …Туше, — тихо проворчал Дэдпул. Спустя мгновение он заговорил снова, и на этот раз в его голосе прозвучало искреннее любопытство: — Так всё-таки… Почему? Что в нём такого? Изуку помедлил. Большая его часть хотела просто закончить этот разговор. Ему не хотелось больше обсуждать Каччана и думать о нём. Весь этот диалог превратился в катастрофу. Но была и другая часть – та, которой не с кем было об этом поговорить, и… Ну, ему было грустно. Грустно от того, что с Каччаном всё всегда так сложно. Грустно из-за того разговора, который он подслушал, когда пытался принести кофе. Ему было паршиво. И хотя он понимал, что Дэдпул не одобрит Каччана, что бы он ни сказал, Изуку почему-то хотелось, чтобы напарник его понял. — Я… Я просто… Правда в том, что он всегда нравился мне, — тоскливо произнёс Изуку. — Меня всегда к нему тянуло, ещё с самого детства. Он всегда был сильным – таким, каким я никогда не был. Уверенным, крутым и… В общем, все то, чего не хватало мне. Но ещё он очень умный, проницательный и… Не знаю. Наверное, дело просто в нём самом. Я просто… — парень вздохнул и опустил взгляд, продолжая уже тише: — Думаю, я бы просто очень хотел быть его другом. Дэдпул долго молчал. Тишина затянулась настолько, что Изуку начал гадать, ответит ли он вообще. Когда Дэдпул наконец заговорил, его голос был низким и серьёзным. От этого странного тона у Изуку по затылку пробежал неприятный холодок. — Ты же понимаешь, что сейчас ты сам такой? — спросил он. — Тебе он больше не нужен. — Что ты имеешь в виду? — Изуку посмотрел на него, стараясь игнорировать странные сбои в работе своего паучьего чутья. — Ты говоришь, что раньше у него было всё, чего не было у тебя, — продолжал Дэдпул, звуча так искренне и почти нормально, что Изуку не знал, как на это реагировать. — Может, ты хотел быть рядом, потому что он был твоим идеалом. Но сейчас… Ты, чёрт возьми, Человек-паук! Ты – само определение силы, уверенности, ума и всей той хрени, что ты наплел. Тебе он не нужен – особенно если ведёт себя как мудак. Изуку был настолько поражен искренностью и трезвостью Дэдпула в сочетании с добротой его слов, что на мгновение просто застыл, уставившись на него. Наконец он выдавил: — Да… Возможно, ты прав. То есть, он не мудак, но… Да, в остальном ты, наверное, прав. — Ещё бы. Изуку снова прислонился к стене, мечтая, чтобы сердце перестало ныть, а в голове наконец прояснилось. — Мне не... Мне не нужно быть рядом с ним так же, как в детстве. И я знаю, что многое изменилось – я в том числе. Просто… Наверное, я всё равно бы очень хотел быть его другом. Каким-то образом это осталось неизменным. Несмотря на то, что и он, и Каччан стали совсем другими со времён старшей школы, желание быть частью жизни Кацуки никуда не исчезло. — Ну, у тебя всё ещё есть я, — сказал Дэдпул. — И уверен, у тебя полно других знакомых статистов. Если он ведёт себя как придурок, то не заслуживает твоей дружбы. — Спасибо, но… — Изуку нахмурился, замявшись. Ему очень нужно было услышать мнение со стороны, поэтому он продолжил: — Вообще-то, в последнее время он пытается быть милым. Мне так кажется. — Ха? В смысле? — В смысле… Ну, я пытался дать ему больше пространства, потому что понял, что навязываюсь, — Изуку не планировал этого, но слова посыпались из него сплошным неконтролируемым потоком. — Что он не хочет дружить и мне пора перестать давить. Но не так давно он начал сам меня искать, пытался заговорить первым и… Вообще-то сначала у меня была мысль, что он просто вежлив. Я не думал, что он делает это специально, решил, что это просто совпадение... — Паучок, — перебил его Дэдпул твёрдым, но не грубым тоном. — Я тебя не понимаю. Притормози. — Да! Прости, — Изуку глубоко вздохнул. — Я думал, он просто вежлив, но потом понял, что он специально ищет повод поговорить. И от этого я запутался ещё сильнее. — Запутался... В чём именно? — В том, чего он от меня хочет! — воскликнул Изуку, всплеснув руками. — Я-то думал, он меня ненавидит или, по крайней мере, ему неинтересно со мной общаться, а теперь он постоянно лезет с разговорами. И я не хочу его бесить! Последовала пауза. Затем Дэдпул громко хмыкнул. Он развернулся на месте, усаживаясь поудобнее лицом к Изуку, и сложил руки на коленях. — Паучок, дорогой мой, — Дэдпул заговорил так серьёзно, что Изуку встревоженно дёрнулся. — Любовь моя. Свет моих очей. — Да? — слабо отозвался Мидория, с опаской косясь на напарника. — Ты идиот. Изуку поморщился. — Что? Почему? — Я скажу тебе это как человек, который считает… Хм-м… Девяносто девять и девять десятых процента людей невыносимо раздражающими, — Дэдпул подался вперёд, и Изуку замер в напряжённом ожидании. — Я крайне редко иду на контакт первым. А те, кого я ненавижу? С ними я уж точно не пытаюсь завести беседу. — Но… Но ты – не он! Всё сложно! — затараторил Изуку. — Слушай, это трудно объяснить! Дэдпул пожал плечами. — Сложно или нет, детка, но такова жизнь. Это заложено в самом определении слов «ненавидеть» и «раздражать», понимаешь? Готов поспорить своим лучшим яичком, что он тебя не ненавидит, а ты просто кретин. — Готов поспорить… Чем? — Яичком? Коронным. Левым – оно чуть больше, чем… — О боже мой, — Изуку хлопнул себя ладонью по лицу и отвернулся. — Суть в том, что я готов рискнуть своим любимым яичком, утверждая, что ты ошибаешься насчёт этого парня, — сказал Дэдпул. В какой-то момент он незаметно вернулся к своему привычному двусмысленному тону. — И это дорогого стоит, потому что я в жизни никого не ненавидел так сильно, как этого типа. Учитывая, что он мой соперник. Мой заклятый враг. Пауза. Он добавил: — Видишь, Паучок? Я заявляю, как сильно его ненавижу. Заметил, что я не горю желанием бежать и вести с ним дружеские беседы? Потому что это так не работает. Изуку обхватил голову руками. — Знаю, знаю… Просто я в полном замешательстве. И не хочу совершить ошибку. — Да что тут непонятного? Просто поговори с ним… Фу, стоп, почему я ему помогаю? — Дэдпул перешёл на испуганное бормотание. — Я хороший друг, но не настолько. Беру свои слова назад, Паучок, никогда больше с ним не разговаривай. Он всё равно кусок дерьма! Изуку почти не слышал его, погружённый в свои мысли. – Я запутался, потому что подслушал, как он говорил, что ненавидит находиться рядом со мной! И что ему приходится притворяться, будто он меня слушает! И… И что… Я не знаю! Судя по всему, он ведет со мной какую-то игру, но я не понимаю, в чём она заключается! Я слышал, как они обсуждали, что он играется со мной! — ...Так, я точно его убью. — Нет, не убьёшь, — отрезал Изуку и продолжил свой сбивчивый монолог: — Но с тех самых пор он активно ищет встречи со мной. Пытается завести диалог. Спрашивает, как у меня дела. Это тоже часть его игры? Но по ощущениям... Не похоже, что он пытается мной манипулировать! А потом – когда я болел на той неделе, он принес мне чай! Чай, Дэдпул! Дэдпул резко повернул голову в его сторону и замер пугающе неподвижно. — И… И он казался обеспокоенным… Делал все эти милые вещи! — голос Изуку становился всё выше. — И мне хочется верить, что он просто хочет подружиться, но я же знаю, что действую ему на нервы! Знаю, что он не любит со мной разговаривать и ему неприятно быть рядом со мной рядом и… И… — он замолчал, подбирая слова и чувствуя, как внутри всё закипает от обиды. — Я хочу верить его поступкам, но не могу из-за того, что услышал! Когда Изуку замолчал, чтобы перевести дух, Дэдпул спросил абсолютно пустым голосом: — Что ты сказал? Изуку повернул голову к нему. — А? — Ты… — голос Дэдпула звучал странно. Глухо, растерянно и как-то ещё – Мидория не мог подобрать определение. — Ты сказал, он… Принёс тебе чай? Когда ты болел? — Да, — простонал Изуку, снова пряча лицо в ладонях. — Я знаю, что никто не станет делать такое для того, кого ненавидит, но именно поэтому я в таком тупике. Это часть игры или что? Дэдпул не ответил. Воздух вокруг них внезапно наэлектризовался. Стало душно, тяжесть атмосферы буквально давила на Изуку. Внезапно наёмник вскочил на ноги. Изуку нахмурился, глядя на него снизу вверх, пока тот сделал несколько неуверенных шагов в сторону. — В чём дело? — спросил Изуку, мгновенно насторожившись. Он оглянулся на улицу, но ничего не заметил. Чутьё обострилось. Никакой внешней угрозы не ощущалось. — Мне… Мне пора, — голос Дэдпула звучал натянуто. Странно. Изуку быстро вскочил на ноги, ещё сильнее концентрируясь на ощущениях, чтобы уловить источник угрозы. Он чувствовал внезапное напряжение и тревогу, исходящие от Дэдпула. — Что случилось? — спросил он более настойчиво. — Ты в порядке? — Я в норме, — Дэдпул сделал ещё пару шагов к выходу на главную улицу. — Я… Я просто кое-что понял, — он прошёл ещё немного, затем обернулся и посмотрел на Паука. — Напишу тебе позже, ладно? — Л-ладно… — растерянно ответил Изуку. И в следующий миг Дэдпул исчез. Изуку остался один, осознав, что напарник мастерски перевел тему на него, полностью избежал разговора о себе и сбежал прежде, чем Изуку успел задать хоть один вопрос. Изуку обиженно надулся, выстрелил паутиной в край крыши ближайшего здания и взмыл вверх.

***

Кацуки знал, что Мидория Изуку – Человек-паук. Просто не мог этого доказать. Ну, ладно, «знал» – это слишком громко сказано. Точнее будет сказать, что на данный момент у него были сильные подозрения. Здание, в котором работал Кацуки, представляло собой высотку с огромным холлом на первом этаже. Внутри располагалось кафе и куча диванчиков, где народ обычно зависал в перерывах или до (и после) рабочего дня. Сторона, выходящая на улицу, была почти полностью стеклянной – огромные панорамные окна в пол пропускали море естественного света, особенно после полудня. Сейчас Бакуго сидел за столиком в углу. Спиной к стене, а слева от него – те самые окна в пол. Конкретно этот столик был частично скрыт бетонной колонной. Из своего тщательно выбранного укрытия Кацуки наблюдал за Изуку. А тот… вёл себя очень странно. Он сидел на противоположном конце зала, ближе к дальнему углу. Выглядел дёрганым и нервным, слишком уж часто поглядывая то на главный вход, то на служебный. Его пальцы вцепились в бумажный стаканчик с кофе, но он ни разу не сделал глоток из него. Он кого-то ждал? Высматривал что-то? Справедливости ради, в холле было полно народу – рабочий день у многих подходил к концу. Люди сновали туда-сюда, заходили в кафе или болтали с коллегами. Так что если Изуку и пытался кого-то найти, то задача была не из лёгких. И всё же… Если Мидория – Человек-паук, то органы чувств у него должны быть невероятно остры. Собственно, из-за этого сверхчутья Кацуки так отчаянно и шифровался. Он знал, что Паучок, скорее всего, способен почувствовать чужой взгляд куда точнее, чем обычный человек. Именно поэтому парень выбрал место у окна в это время дня. Солнце заливало холл так ярко, что он мог сидеть в солнцезащитных очках даже в помещении, не вызывая подозрений. Конечно, это не спасло бы его, если бы Изуку почувствовал слежку, но создавало хоть какой-то дополнительный слой защиты. Кацуки сильнее сжал пустую термокружку, наблюдая, как Изуку в очередной раз косится на вход. Рабочий день почти закончен, а Изуку всё ещё здесь. И вроде как ничем не занят. Будь он Человеком-пауком, он бы не стал так просто прохлаждаться, верно? Кацуки швыряло из крайности в крайность: от стопроцентной уверенности в своей теории до ощущения собственного абсурда. Все началось с того, что Человек-паук сболтнул, как парень, который ему нравится, принёс ему чай во время болезни. Это не было чем-то необычным. Но данная деталь, в сочетании со всем остальным, что говорил Паук, посеяла в мозгу Кацуки зерно сомнения. Человек-паук и Изуку были очень разными, даже учитывая их общие черты. Паук был куда увереннее Изуку. Намного. Он решительнее, сообразительнее и – во многих отношениях – куда менее неловкий в общении. Кацуки по уши влюблён в Изуку (это факт), но глупо отрицать: Человек-паук казался ему куда меньшим задротом. Человек-паук заслужил звание «задрота» только потому, что буквально был гением, а ещё его было очень легко смутить. Но во всём остальном он объективно крутой и общительный парень. Настолько, что Кацуки это порой бесило – почему Паук должен быть таким, чёрт возьми, идеальным? Изуку же… От него исходила совсем другая энергетика. Трудно объяснить, но Мидория просто был… Другим. Более суетливым. Социально неловким. Его было ещё проще вогнать в краску. Он тоже безумно умный, но Кацуки всегда воспринимал это как результат постоянной зубрёжки. То есть, Изуку – это тот, кто много учит, а Паук – тот, кто умён от природы. Но… Чёрт, а знает ли он нынешнего Изуку на самом деле? Было ли это правдой, или Кацуки просто привык так думать о нём ещё с детства? В конце концов, когда они с Мидорией оказались в ловушке под землёй, тот так легко нашёл выход… И то, как он вёл себя, вполне могло сойти за... Нет. Кацуки стиснул зубы. Он не собирался тратить силы на обдумывание каждой мелочи, пока не получит весомых доказательств. На самом деле, какими бы похожими они ни казались… Он никогда бы не подумал, что это один и тот же человек. Но было бы лицемерием со стороны Кацуки ожидать, что Человек-паук будет вести себя точно так же, когда он не в образе Паука. В итоге… Бакуго с нарастающим ужасом осознал, что Человек-паук и Изуку были куда больше похожи друг на друга, чем Кацуки и Дэдпул со стороны. Кацуки наблюдал, как Изуку нервно ёрзает на месте, так и не притронувшись к кофе. При всём их сходстве и общем задротстве, Кацуки ни за что бы не догадался. К тому же, если это правда, то многое в его голове не укладывалось. А именно… Намёк на то, что Изуку он нравится? Намёк на то, что он считает, будто Кацуки не отвечает ему взаимностью? И что это за бред про то, как Бакуго якобы говорил, что терпеть не может с ним общаться? Такого дерьма точно никогда не было. Но он не был тупицей. Слова Человека-паука про чай были слишком специфической деталью. Плюс он упоминал, что знает этого парня с детства. Совпадение? Возможно. Но с того момента Кацуки не мог перестать проводить параллели. Заполнять пробелы. Гадать. Сходств было слишком много. Честно говоря, Бакуго сам не знал, хочет ли он, чтобы Изуку оказался Пауком. На что он надеялся? Подтвердить теорию или опровергнуть? Непонятно… Всё это было слишком ошеломляюще, и Кацуки решил не делать выводов, пока не подтвердит свою теорию. У него просто не хватало умственных способностей, чтобы осознать: Человек-паук и Изуку – один человек. По слишком многим причинам. Придется подождать, пока эта мысль будет зудеть где-то на подкорке, до тех пор, пока он не узнает правду. Блядь… Неужели это правда? Кацуки нахмурился, не сводя глаз с парня. Может ли Изуку быть Человеком-пауком? Бакуго снова перехватил термокружку. Может, просто спросить? Но… Если Изуку – Человек-паук, готов ли сам Кацуки признаться, что он – Дэдпул? О боже… О боже… Глаза Кацуки расширились. Если Мидория – Человек-паук, значит, всё это время Дэдпул отпускал эти пошлые шуточки и намёки… в его сторону. Кацуки в немом ужасе уставился на Изуку. Каким-то образом, пока он мучительно размышлял о последствиях, то зациклился на мысли, что он сам – тот человек, о котором говорил Паук. И совсем забыл подумать о том, что если Изуку – Человек-паук, то именно ему он предлагал всякое непотребство и о нём, мать его, писал фанфики всё это время. Изуку нервно перебирал пальцами, глядя в стол широко раскрытыми глазами. И в этот момент часть панорамного окна разлетелась вдребезги с оглушительным треском. Кацуки вскочил мгновенно – настолько резко, что оттолкнул стол, и его кружка со звоном покатилась по полу. Люди кричали. Кто-то бежал. Большинство делали и то, и другое одновременно. Кацуки изумлённо застыл, глядя на груду осколков. Кто-то проломил стекло. Судя по всему, этого кого-то швырнули. Несколько секунд он не мог пошевелиться, просто уставившись, пока вокруг царил хаос и крики. Потому что в окно только что влетел Человек-паук. Кацуки метнул взгляд в противоположный конец зала и быстро нашёл Изуку. Тот вскочил со своего места и теперь находился в толпе людей, оцепеневших от ужаса в дальнем углу. Он выглядел абсолютно потрясённым, в его глазах читался страх и растерянность. Бакуго снова посмотрел на Человека-паука, который уже поднимался на ноги. Ну… По крайней мере, на один вопрос ответ получен. У Кацуки не было времени разбираться, что он чувствует – облегчение или разочарование. Все сомнения тут же сменились отчаянным, ледяным страхом, который разлился по всему телу. Потому что если Человек-паук здесь – значит, опасность где-то рядом. А раз здесь Изуку – значит, он в опасности. Кацуки выглянул в разбитые окна, пытаясь понять, с кем сражается Паук. Но с этого ракурса ничего не было видно. На улице люди тоже кричали и разбегались, но источник хаоса пока не показался. «Неважно», — приказал он себе, снова оборачиваясь к Изуку. При малейшем признаке угрозы он бросится к нему. Плевать, что Изуку не хочет его видеть. Плевать, если он узнает, что Кацуки – это Дэдпул. К черту всё, пускай хоть весь мир узнает, ему плевать. Он ни за что не позволит какому-то дерьму помешать ему защитить Изуку от того, кто способен швырнуть Человека-паука сквозь, мать его, бронированное стекло. Паук вскочил на ноги, отряхиваясь от осколков, и заговорил со всеми таким тоном, будто его только что не впечатали в окно на бешеной скорости. — Прошу всех сохранять спокойствие! — выкрикнул парень своим громким и властным голосом Человека-паука. Он крутил головой, осматривая оставшуюся толпу людей. — Выходите через запасной... — его голос резко оборвался, он замер, уставившись в глубину зала. Большинство людей уже столпились там. — Через запасной выход, — закончил он как-то неуверенно. Кацуки рванул вперёд, лавируя между столами. Тревога нарастала. Тон Паука был каким-то… не таким. Странным. Парень проследил за его взглядом. Изуку находился в той самой толпе, на которую он смотрел. Сердце Кацуки забилось от ужаса. Слово «Паучок» уже готово было сорваться с губ – он отчаянно хотел привлечь внимание героя. Он не понимал, почему Человек-паук так уставился… И да, он знал, что Паук печется о гражданских больше, чем о себе, но если тот увидел в толпе что-то опасное, Кацуки был готов выиграть хотя бы пару секунд, чтобы успеть закрыть Изуку собой. Бакуго просто нужно было, чтобы Паук понял: в зоне огня находится кто-то важный для него. Но прежде чем он успел что-то сказать, воздух прорезал душераздирающий, животный визг. Кацуки, как и все остальные, резко обернулся на звук – к разбитому проему окна. —Твою же мать, — выдохнул Кацуки, инстинктивно отступая на шаг. Загадка о том, кто мог швырнуть Человека-паука сквозь непробиваемое стекло, была мгновенно решена. Это явно был мутант – один из тех, с кем Дэдпул и Паучок сражались в последнее время. Та же чёрная твёрдая кожа, птичий клюв и обнажённый мозг. И такие же безумные, нечеловеческие глаза. Вот только этот был гигантским. Вдвое выше взрослого мужчины и в четыре-пять раз шире. Сплошная гора пугающих мышц. Казалось, от каждого его шага земля буквально содрогалось. — Это что за херня... — пробормотал Кацуки. Он потратил ещё секунду, пытаясь осознать масштабы этой твари, а затем его шок мгновенно сменился паникой. Изуку. Даже на ходу он продолжал коситься в сторону Мидории, но резко затормозил, выдохнув с облегчением: Изуку уже бежал к запасному выходу вместе со всеми. Несмотря на то, что мутант снова издал оглушительный визг и начал прорываться сквозь обломки стёкол к Человеку-пауку (который всё ещё кричал людям: «Уходите!»), Кацуки смотрел только на Изуку. Когда тот скрылся за дверью, Бакуго наконец-то смог сделать полноценный вдох. Охвативший его ужас отступил ровно настолько, чтобы мозг снова начал соображать. Тогда он обернулся к Пауку. — Все уходите, живее, живее! — кричал Человек-паук. Он стоял к парню спиной, одновременно пытаясь контролировать поток людей у выхода и не выпускать мутанта из виду. Кацуки на мгновение замер в нерешительности. Костюма Дэдпула при нем не было. Запасной лежал наверху, в рабочем шкафчике, на крайний случай, но он бы не успел добежать туда и вовремя вернуться обратно. Ему действительно не стоило раскрывать свою личность, даже Пауку, но оставить его один на один с этой тварью он просто не мог. Пока он колебался, мутант снова перешёл в атаку. Тварь двигалась так быстро, что взгляд Кацуки едва поспевал за ней. Несмотря на свои габариты, монстр был невероятно силен – он резко сгрёб Паука своими огромными лапищами поперек туловища и буквально впечатал в землю. — НЕТ! — Кацуки рванул вперёд. Паника вспыхнула с новой силой, когда Паук ударился о бетон с оглушительным грохотом. Бетонная крошка и куски покрытия разлетелись во все стороны. Мутант замахнулся огромным кулаком и с диким воплем начал вбивать его в кратер, который образовался под телом героя. Пока Кацуки бежал, пытаясь осмыслить происходящее, у него закружилась голова. Дело в том, что… Человек-паук был безумно силен. До сегодняшнего дня Бакуго не знал никого, кто мог бы сравниться с этим парнем в грубой мощи. Он видел, как тот голыми руками ловил машины и удерживал рушащиеся здания, давая людям время спастись. То, что этот мутант так легко швырял Паука, заставляло по-настоящему содрогнуться. Кацуки было плевать на раскрытие своей личности перед Человеком-пауком. Все сомнения забылись в миг. Он бы с радостью сделал это в любой другой день, если бы жизнь напарника была в опасности. Но сейчас проблема в другом: он не знал, что, чёрт возьми, ему делать. Даже будь он в костюме и при оружии, против этой горы мышц он бессилен. Абсолютно. Она бы размазала его в кашу. Снова и снова. Кацуки бы с радостью пошел на это, если бы был хоть какой-то толк, но сейчас это никому не поможет. Ярость и страх внутри Бакуго достигли критической отметки, когда сквозь рёв мутанта он услышал низкий, сдавленный стон Паука. Самого героя за горой обломков в кратере ещё не было видно. «Дерьмо… Всё плохо». Мозг констатировал очевидное, пока внутри всё сжималось от ужаса. От ярости перед глазами плыли кровавые пятна, но реальность заставляла трезво смотреть в лицо пожирающему его страху. «Думай!» — кричал он на самого себя, озираясь по сторонам. — «Давай же! Думай!» Мутант с визгом ударил снова, так сильно, что земля содрогнулась, а в воздух взметнулось ещё больше пыли. Он уже занёс кулак для следующего удара. От Паука не доносилось ни звука. Никакого движения. Времени на раздумья не осталось. Кацуки рванул вперёд, схватил с пола увесистый кусок бетона и со всей силы запустил его в монстра. Камень угодил твари прямо в глаз. — Эй! — заорал он. — СЮДА СМОТРИ, ПРИДУРОК! Пока мутант дергал головой, пытаясь найти обидчика, Кацуки уже несся к куче разбитого стекла. Может, он и слабее этой штуки, но… оружие — это его стихия, а меткость у него всегда была идеальной. И также у него была теория насчёт этих тварей, которую он никак не мог проверить, потому что Паук вечно настаивал, что убивать их нельзя. Кацуки схватил длинный, острый осколок стекла, за полсекунды прикинул его вес в руке и метнул точно в макушку мутанта – туда, где пульсировал обнажённый мозг. Он даже не заметил, как край осколка распорол ему собственную ладонь. Тварь взвыла, когда стекло вонзилось в мозг, и отшатнулась. Она кричала и беспорядочно махала лапами, будто ослепла, кружась на месте. Бакуго не терял ни секунды. Он рванул вперёд, проскользывая под мечущимися конечностями мутанта, чтобы добраться до Паука. Сердце мгновенно ушло в пятки. Кратер был не то чтобы глубоким, но полметра бетона тварь пробила, обнажив ржавую арматуру. Паук лежал неподвижно, и один из искореженных стальных прутьев торчал из его правого плеча. Он прошёл насквозь. — Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал Кацуки. Паника пульсировала в венах, мешая ясно соображать. Он кожей чувствовал, как за спиной сходит с ума и воет мутант. Если у этой твари есть регенерация – а у большинства этих особей она была, – у них оставались считанные минуты, а то и секунды, прежде чем она снова пойдёт в атаку. «Мои способности делают меня супервыносливым», — сказал ему Паучок через пару недель после их знакомства. — «Так что меня трудно серьёзно ранить. И я быстро регенирирую. Не так, как ты, конечно, но гораздо быстрее обычного человека». Рассечённая ладонь Кацуки уже почти затянулась. Сам-то он выживет в любом случае, потому что его невозможно убить. А вот Человек-паук… Мог умереть. И это было недопустимо. Кацуки лихорадочно отшвыривал обломки бетона, перешагивая через Паука, пока не встал над ним, широко расставив ноги по сторонам. Он знал, что вытаскивать предметы из ран – идея так себе, но парень был буквально прибит к полу. Первым делом нужно убраться подальше от опасности, а для этого нужно было снять его с арматуры. Он наклонился, подхватил Паука под плечи и со всей силы рванул вверх. В ту же секунду тело Паучка свело судорогой, и он закричал от боли. Его руки вскинулись, пытаясь оттолкнуть Кацуки. В обычное время Бакуго бы улетел в другой конец зала от такого удара. Но сейчас напарник был в шоке и не соображал, что делает, поэтому первый толчок вышел слабым. Кацуки всего лишь сломало пару рёбер, но он удержался и не выпустил его. — Я пытаюсь тебе помочь! — проорал он прямо в ухо герою сквозь вопли монстра. У того был суперслух, он точно должен был услышать. — А? Что?! — голос Паука звучал надорванно. — Что вы... Кацуки стиснул зубы, крепче обхватывая его и пытаясь найти опору на груде обломков. И, сам понимая, как глупо это звучит, продолжил: — Доверься мне! Я пытаюсь тебя спасти! У Паука не было причин ему доверять. Вообще никаких. Он не знал Бакуго Кацуки, только Дэдпула. Но у него не было времени на объяснения. Почувствовав под ногами твёрдую опору, он прижал Человека-паука к себе и резко рванул вверх. Паук взвыл от агонии прямо ему в ухо. Кацуки почувствовал, как у него самого треснул зуб от того, с какой силой он сжал челюсти. Бакуго собирался помочь Паучку добраться до безопасного места, но, стоило тому освободиться от арматуры, как он почувствовал движение рядом. В частности, от Человека-паука. Его рука крепко обхватила спину Кацуки, и в следующий миг ноги оторвались от земли. Паук подхватил его и на паутине перелетел в другой конец зала, подальше от воющего мутанта. Инстинктивно Кацуки вцепился в него, чувствуя, насколько дёрганными стали движения героя. Они приземлились неровно и пошатнулись. Но, даже падая, Человек-паук умудрился развернуться так, чтобы принять удар о стену на себя, буквально закрывая голову Кацуки руками. — Вы в порядке? — голос Паука был хриплым и слабым от боли, но в нём всё равно слышалась неподдельная паника. Бакуго вскочил на ноги, вырываясь из хватки. Он безумным взглядом уставился на героя. — Я?! — рявкнул Кацуки. — О себе подумай! Паучок истекал кровью, она была повсюду. Рана в плече выглядела ужасно. Огромная дыра – даже Кацуки с содроганием смотрел на неё. Слишком рваная, грязная, и крови было столько, что Бакуго и близко не чувствовал их безопасность. Паук прижал к ране руку, словно прикрывая, а другой упёрся в стену, явно пытаясь удержаться на ногах. — Скажи мне, чем помочь!— Кацуки хотел, чтобы это прозвучало как приказ, но получилась скорее мольба. — Бегите, — Паук медленно покачал головой. Грудь его вздымалась от каждого тяжелого вздоха, он весь сгорбился. — К выходу... Путь свободен... Я прикрою... — Хрен тебе! Ты же весь… Паук снова оказался быстрее, чем Кацуки мог среагировать. Он выпрямился, выстрелил паутиной куда-то за спину парню, а затем схватил его и швырнул прямо туда. Пока Бакуго приземлялся на импровизированную сетку, не получив ни царапины, в ту же секунду спина Паука впечаталась стену – так сильно, что по бетону пошли трещины. Мутант снова влетел в него, яростно крича. Сдавленный болезненный крик, вырвавшийся из лёгких Человека-паука, заставил сердце Кацуки снова сжаться. — Сука! — выкрикнул он, чувствуя, как его захлестывают ярость и ужас. Мутант замахнулся кулаками, и Кацуки начал лихорадочно выбираться из паутины. Раздался тяжелый удар. Он поднял голову и увидел, что Паук перехватил кулаки монстра своими ладонями, которые на фоне твари казались крошечными. Мутант сходил с ума. Хоть герой и удерживал его, он заметно дрожал. Паучок был слаб, изранен, истощён… — В МОЗГ ЕГО! — продолжал кричать Кацуки, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что можно было бы кинуть. — ОН ОТКРЫТ! БЕЙ В… Бакуго не заметил, как это произошло. Он отвернулся всего на секунду, выискивая что-то похожее на оружие. Но когда Паук снова закричал от боли, он резко обернулся – и кровь застыла у него в жилах от шока и ужаса. Человека-паука снова пронзило насквозь. На этот раз огромным куском арматуры, который мутант вырвал прямо из пола. Прут застрял у него в торсе. — НЕТ! — Кацуки сорвался с места, не раздумывая. На его крик Паук резко повернул голову. — БЕГИ! — голос Паука перешёл на крик, полный отчаянной паники. Кацуки даже не замедлился. В конце концов, он хотя бы не умрёт. Урона нанесёт немного, но сможет отвлечь тварь, пока Паук не выберется отсюда. Мутант повернулся к нему. Но Паучок среагировал первым. Быстрее, чем Кацуки успел сделать шаг, Человек-паук издал громкий, утробный боевой клич. Голыми руками он обломил торчащий из него конец арматуры, с помощью паутины притянул голову мутанта вниз, а сам подбросил себя вверх – и с силой вонзил железный штырь прямо в мозг твари. Бакуго затормозил, глядя, как мутант мгновенно обмяк и рухнул вперёд. Паук упал вместе с ним, издав мучительный стон. Кусок арматуры, торчащий из его тела, с противным звуком ударился о пол. Паук лежал в неестественной позе, хрипя от боли. Кацуки снова бросился к нему, но Паук уже начал шевелиться. Пытался встать. — Осторожно, осторожно, осторожно! — затараторил Бакуго, подлетая к нему и подхватывая под руку, стараясь помочь подняться. Паук резко вскинул голову. Его движения были резкими и лихорадочными, голос – таким же. — Ты что творишь?! Убирайся отсюда! — Уйду, но сначала мы вытащим тебя в безопасное место! — Что?! Нет! Кацуки почувствовал, как внутри всё похолодело от тона Человека-паука. Он никогда не слышал такой паники в его голосе. Паук никогда не паниковал до этого. Даже в самых безвыходных ситуациях. — Беги! — закричал Паук. — Убирайся отсюда сейчас же! — Без тебя не уйду! — Бакуго было плевать, как это выглядит и звучит со стороны. Он пригнулся, пытаясь закинуть руку парня себе на шею и подхватить его под спину, но из-за того, что Паук отчаянно вырывался и был весь скользкий от крови, сделать это было почти невозможно. Он выбрался из его хватки, отпрянув назад. — Беги! Живо! Кацуки опешил, переводя взгляд с него на неподвижного мутанта. — Он же не двигается, я не собираюсь тебя бросать… — Там ещё один! Беги! — Что?! — глаза Кацуки расширились, от ужаса к горлу подкатила тошнота. Он резко обернулся, оглядывая зал. Никого. — О чём ты… Воздух выбило из легких, когда Паук снова врезался в него, отбрасывая обратно к стене на паутинную сеть. Бакуго мгновенно вскочил и развернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как парня снова впечатывает в стену… Никто. Глаза Кацуки округлились. Он медленно поднялся на ноги, и тут до него дошло. Маскировка. Именно эту тварь Кацуки преследовал в тот день, когда они с Изуку провалились под землю. Она маскировалась так безупречно, что была почти невидимой. Её можно было заметить лишь на долю секунды, когда она двигалась слишком быстро. — Дерьмо! — он сжал кулаки. Кацуки её не видел. Ни тогда, ни сейчас. Он смотрел только на Паука, который медленно и неуверенно поднимался на ноги. Сломанная арматура всё ещё торчала из его тела, он тяжело и хрипло дышал. Кацуки лихорадочно соображал. Паника окончательно накрыла его с головой: Паук был серьёзно ранен, а сам он даже не видел врага. Но, наблюдая за ним… Он вспомнил одну из множества причин, почему когда-то был очарован этим парнем. Что бы ни произошло, Человек-паук был чертовски крут. Паук – истекающий кровью, в лохмотьях костюма, с торчащей из живота железкой – выпрямился и рванул вперёд. Через секунду он вылетел на паутине и вмазал кому-то ногой прямо в лицо. Кацуки смотрел, разинув рот: Паук дрался с невидимым мутантом так, будто прекрасно его видел. Схватка не продлилась и тридцати секунд – он вырубил тварь одним мощным ударом… Бакуго понял это, потому что в ту же секунду маскировка спала, обнажая привычную чёрную шкуру. Этот мутант был заметно меньше того монстра, что лежал рядом. Паучок рухнул на колени. Парень мгновенно подбежал к нему и рухнул рядом. Паук начал заваливаться вперёд, так что Кацуки подхватил его за плечи – осторожно, как только мог, стараясь не задеть раны. Он удерживал его в вертикальном положении, пытаясь поймать его взгляд. Даже если он не мог видеть глаз сквозь маску, ему нужно было привлечь внимание Паучка. — Эй, не отключайся, — твёрдо сказал он. — Я помогу тебе, слышишь? Нужно остановить кровь. Паук резко вскинул голову. Его рука – та, что со здоровой стороны – потянулась к Кацуки. Пальцы обхватили предплечье Бакуго, но хватка была странно мягкой, почти неуместной здесь. — Ка… Ты в порядке? — отчаянно спросил Паук, немного запинаясь. Голос звучал сбивчиво, дезориентировано, но в нем было столько беспокойства, что у Кацуки болезненно сжалось сердце. — Ты не ранен? Этот парень… вечно он думает только о других. Какая наглость – заявлять такое Кацуки прямо в лицо, когда сам истекаешь кровью, а из твоего торса всё еще торчит кусок арматуры. — Ты сейчас серьезно?! — рявкнул Кацуки, хотя его голос заметно дрогнул от дикого стресса. Он резко дернулся в сторону, сорвал с себя кофту и принялся рвать её на куски. — Зажми этим рану, чтобы остановить кровь! Живее! — Я в порядке! — отмахнулся Паук и с ещё большим беспокойством спросил: — Скажи мне, ты не ранен? У Бакуго было несколько треснувших рёбер и расколотый зуб в придачу, но они уже почти зажили. Ладонь затянулась ещё раньше. — На мне ни единой грёбаной царапины! — прорычал он, запихивая обрывки ткани Пауку в руки. — А теперь дай мне помочь тебе! Пожалуйста! Паук замешкался, бросив взгляд в разбитое окно. Копы и машины скорой помощи уже перекрыли район и координировали действия, готовясь войти внутрь. В лучшем случае у них оставались считанные минуты до того, как полиция получит разрешение на штурм. — Ладно, — пробормотал Паучок. — Говори, что делать. — Сможешь вытащить эту штуку? И перетянуть мне плечо? То, что Паук вообще об этом попросил, было лучшим доказательством, насколько ему плохо. Кацуки это понимал. Обычно Паучок ни за что на свете не стал бы втягивать гражданского во что-то подобное без крайней необходимости. — Понял, — Бакуго не колебался ни секунды. Он встал, уперся рукой в плечо парня и вытянул арматуру. Паук издал мучительный стон, но не разжал губ, так что звук вышел приглушенным. Кацуки тут же снова упал на колени и принялся обрабатывать раны. Человек-паук опять обмяк, его дыхание стало пугающе поверхностным. Он сидел на коленях, опустив голову на грудь, плечи его бессильно поникли. Бакуго лихорадочно рвал кофту, помогая себе зубами, когда дрожащие пальцы подводили его. — Дай мне отвезти тебя в больницу, — вполголоса взмолился Кацуки. Паук тяжело выдохнул один раз, другой. А затем прохрипел: — Нет. — Пожалуйста. Я вытащу нас отсюда, а там придумаем, как доставить тебя к врачам, не снимая маски. Никто не узнает, — пытался торговаться Кацуки. Если бы он только вытащил Паука отсюда, то смог бы раскрыть свою личность. И обязательно нашёл бы помощь. Но сейчас… Он не знал, прослушивают ли их копы. Они были слишком близко, а парень понятия не имел, какое у них с собой оборудование. Кацуки опасался выдавать секретную информацию, пока они не окажутся на безопасном расстоянии от полиции. — Нет… Спасибо, — ответил Паук, прерываясь, чтобы вдохнуть – ему явно становилось всё тяжелее говорить. — Этого… достаточно. Кацуки как мог обматывал раны и туго затягивал самодельные бинты. Паук время от времени тихо стонал, когда движения причиняли ему боль. — Прошу тебя, — Кацуки даже не пытался скрыть мольбу в голосе. Он взывал к человечности Паука, открыто умоляя, потому что знал: на этого мягкосердечного придурка это подействует быстрее всего. — Тебе нужна медицинская помощь, и ты обязан её получить. Я помогу тебе добраться куда угодно. Или позвоню кому скажешь, как только выберемся. Дэдпулу или ещё кому, а? Пожалуйста, ты можешь умереть. Раны серьезные. Паук не ответил сразу, лишь часто и болезненно дыша. После короткой паузы он медленно поднял голову и посмотрел на Кацуки. — Спасибо, — тихо сказал он. — Но я… справлюсь… Бывало и… похуже. Бакуго непроизвольно отшатнулся. Когда?! Когда это Паук получал такие же тяжёлые ранения?! Уж точно не рядом с Дэдпулом. — Пожалуйста… Уходи в безопасное место, — прошептал Человек-паук. — Ты сделал… более чем достаточно… для меня… Пожалуйста, давай же. Кацуки медлил, его руки бессильно повисли вдоль тела. Он не хотел. Не хотел уходить. Не мог. — Я… Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Внезапно Паук напрягся и рывком поднялся на ноги. — Осторожно! — Кацуки мгновенно вытянул руки, готовый подхватить, если тот рухнет. Но парень удержал равновесие и встряхнул запястьем, что-то поправляя в своём веб-шутере. — Лучшее… что ты можешь сделать… для меня… — его дыхание всё ещё было пугающе тяжелым, — Это спастись… самому… Иначе мне придётся… уводить тебя силой. Кацуки отступил на шаг, пока Паук развернулся и начал заматывать паутиной поверженных мутантов. — Но… Но ты же… — Бакуго непривычно запнулся, переполненный нерешительностью и тревогой такой силы, что его начало трясти. Тщательно закутав монстров, Паук снова обернулся к нему, выпрямившись. Казалось, дышать ему стало чуть легче, хотя до нормы было ещё далеко. Кацуки не мог понять: то ли Паучок уже начал исцеляться, то ли просто притворялся, чтобы Кацуки стало спокойнее… И это его только бесило. — Ты спас… мне жизнь, — сказал Паук настолько твёрдо, насколько мог человек, ещё не восстановивший дыхание. — Я не знаю… как тебя отблагодарить. — Не надо благодарить, — быстро бросил Кацуки напряжённым голосом. — Просто не помри при мне. — Всё хорошо, — мягко заверил его герой. — Обещаю… А теперь, пожалуйста, пообещай мне… что покажешься врачам... — Хорошо, — Кацуки ни капли не мучила совесть из-за лжи. В конце концов, это успокоит Паука, а сам парень знал, что с ним всё в порядке. Через несколько минут он полностью восстановится. Бакуго сделал ещё шаг назад, прочь от Паучка. — Пожалуйста, обратись за помощью, если она тебе понадобится. — Обязательно, — Паук коротко кивнул. Его голос постепенно обретал привычные «геройские» нотки. — А теперь уходи. Прошу. Кацуки в жизни не делал ничего с таким неохотным чувством, но заставил себя отойти ещё на несколько шагов, слыша на заднем плане крики приближающейся полиции. Человеку-пауку нужно убираться отсюда. На его глазах он развернулся и скрылся в глубине здания. Было ясно без слов: Паук, скорее всего, поднимется по лестнице, чтобы выбраться через крышу. Вероятно, здание уже было окружено. Полицейские ворвались через разбитое окно, перекликаясь между собой и держа оружие наготове. Кацуки поднял руки, хотя было очевидно, что в нем признали «доброго самаритянина». Несколько офицеров отвели его в сторону, подальше от мутантов, засыпая вопросами о самочувствии. Ему стоило огромных усилий не нахамить им. Он ненавидел легавых. — Кровь на вас, — сказал один из полицейских, неопределенно указав на него. — Она принадлежит Человеку-пауку? Застигнутый врасплох, Кацуки поднял руки и посмотрел. Он даже не осознавал этого… но его ладони были залиты чужой кровью. Разумеется, это ожидаемо, но он просто не успел подумать о данном факте. На одежде крови почти не было – основная часть пришлась на кофту… которая теперь лохмотьями была обмотана вокруг тела Паука. Бакуго попытался незаметно найти глазами арматуру – она ведь тоже наверняка была вся в крови, – но её нигде не было видно. Паук что-то с ней сделал или копы уже успели прибрать её себе? Кацуки снова перевёл взгляд на полицейских – те наблюдали за ним очень внимательно. Сердце забилось, когда он понял, что это означает. В их глазах читался чрезмерный интерес, от которого внутри парня поднялась волна тревоги, граничащей с паникой. Им нужен был образец крови Человека-паука. Наверняка Паук и раньше случайно оставлял кровь после схваток… Но, судя по их взглядам, им ещё ни разу не удавалось её заполучить. Получив кровь Паучка, они могли бы собрать о нём информацию, а возможно – даже установить личность. Кацуки внезапно захлестнула такая ярость, что, казалось, всё вокруг начало багроветь. Паук только что рискнул жизнью, чтобы завалить этих тварей и упаковать их в лучшем виде для этих копов… А они всё ещё пекутся о том, как бы его поймать? Чтобы предъявить ему обвинения? Система прогнила насквозь. Какого чёрта их волнует поимка единственного человека, способного сражаться с этими монстрами, а не то, откуда эти монстры вообще взялись? — Сэр, вы в порядке? — спросил полицейский, нахмурившись. Кацуки осознал, что тяжело дышит. Его кулаки были плотно сжаты, в ушах начало звенеть. Давление внутри стало невыносимым. Он знал, что всё происходящее дерьмо – сплошная коррупция, но в этот момент несправедливость ощущалась настолько остро, что он едва не сорвался в слепую, кровавую ярость. Весь ужас и паника пережитого боя подпитывали этот пожар. Ему хотелось разорвать этого копа и всех остальных ублюдков, у которых хватает наглости записывать Человека-паука в преступники. Но он не пошевелился. «Паучок бы этого не одобрил», — подумал Кацуки, хотя его уже начало мелко трясти от сдерживаемой ярости. Он прижал руки, перепачканные в чужой крови, к груди, будто защищая их. Челюсти сжались так сильно, что он снова сломал свой почти заживший зуб. Паук бы так разозлился на него. Праведный придурок. «…Но они же гнилые. Это всё неправильно», — шептал голос на подкорке. — «Паучок этого ещё не понимает. Он верит в систему. Он не знает, что они сделали с тобой». «Я не могу!» — он до крови вонзил ногти в ладони, пошатнувшись. — «Паук будет в ярости». …Но они хотят причинить ему боль. «Я НЕ МОГУ!» — он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. — «Я не могу убивать людей от имени Паука». Это противоречило всему, за что боролся Человек-паук. Как бы Кацуки ни злился, какой бы несправедливой ни казалась ситуация, он знал, что не пойдет на это. Он защитит Паука иначе. Он сможет найти другой способ, а сейчас ему просто нужно было немного успокоиться. — У меня… паническая атака… — процедил он сквозь зубы. Попытка подавить чудовищный гнев действительно вызвала у него легкое головокружение. Зрение сузилось до туннельного, а давление внутри нарастало, не находя выхода. — Ох, ну что вы, давайте… — начал было один из полицейских, но Кацуки уже развернулся и зашагал вглубь здания, туда, где, как он помнил, были туалеты. Кацуки ворвался в кабинку, захлопнул и запер дверь. Он бросился к раковине, выдавил кучу мыла, подставил руки под струю воды и начал с остервенением оттирать кровь. Если он не может перебить их всех ради безопасности Паука, то хотя бы уничтожит улики. Глядя на то, как пена становится розовой, а вода стекает в сток ржавыми разводами, Бакуго кое-что осознал. Он замер, глядя на свои обнаженные руки – он же снял кофту и засучил рукава рубашки. Было ясно, что они уже давно у всех на виду: кровь Паука доходила до середины предплечий, но не коснулась рукавов. Его руки – изуродованные, покрытые шрамами –оказались на виду перед другим человеком больше, чем когда-либо за последние годы. И он этого даже не заметил. Кацуки уставился в немом изумлении. Конечно, событий навалилось выше крыши, мягко говоря. И всё же Кацуки казалось странным, что он вообще о них не вспомнил. Даже когда всё утихло. Он ни на секунду не задумался о своих шрамах перед Пауком. Даже когда срывал с себя пиджак и выставлял напоказ свои искалеченные руки. Он не колебался ни на секунду. Слабая, растерянная улыбка тронула его губы. Кацуки снова начал тереть кожу, осознавая: это и было проявлением его доверия к Человеку-пауку. Он уверен, что Паучок не станет думать о нём хуже из-за этих шрамов. Настолько верил, что на какое-то время и сам о них забыл. Впервые в жизни – даже без маски, скрывающей его личность, – Кацуки смог забыть о существовании шрамов. Когда Бакуго полностью смыл кровь и вытер руки насухо, он полез в карман за телефоном. К счастью, тот уцелел, несмотря на все полеты в паутину. Осознание того, как сильно он доверяет Пауку, согрело его сердце, но беспокойство за героя тут же вновь вспыхнуло внутри. У него появилось непреодолимое желание раскрыть свою личность. В этот момент он так проникся чувствами к парню, что риск разоблачения казался ничтожным. На самом деле, просто хотелось, чтобы Паучок знал – это был он. Тогда, вероятно, Паук не станет врать о своих ранениях и скажет, если ему понадобится помощь. Кацуки замер, увидев, что от Человека-паука уже пришло сообщение.

Появились новые обстоятельства.

Нам нужно встретиться в ближайшее время.

Никому не раскрывай свою личность,

что бы ни произошло

Его глаза расширились. Что? Какого хрена? Наверняка… Наверняка Паучок не имел в виду, что нельзя говорить даже ему, так ведь? Он крепче сжал телефон. Спустя секунду прилетело ещё одно сообщение.

Никому не верь.

Даже мне, пока всё не проверишь.

Я думаю, появился мутант,

способный менять свой внешний вид

Кацуки нахмурился еще сильнее. Ну, это он уже знал. С мутантом, умеющим маскироваться, он сталкивался и до сегодняшнего дня. И всё же тон Паучка был крайне серьёзным. В конце концов Кацуки, простонав, решил, что должен ему довериться. — Угх! — издал он звук разочарования и принялся набирать ответ. понял видел инфу о твоем бое в сети. скажи мне, где ты сейчас. Паук ответил мгновенно.

Дома. Я в порядке.

— Вот же сволочь, — прошипел Бакуго сквозь зубы. Он убрал телефон в карман и ещё раз осмотрел себя, проверяя, не осталось ли где следов крови. Что ж, ему тоже пора домой. Если Паучок упорно отвергает любую помощь, то он хотя бы сможет лично убедиться, что Изуку в безопасности.

***

Да уж... От этого точно останутся шрамы. Изуку издавал обрывистые, сдавленные звуки боли, сидя на крышке унитаза в своей ванной и зашивая раны. Выглядели они жутко: арматура и обломки, так глубоко вошедшие в тело, явно чистотой не отличались. И хоть он знал, что всё заживёт за пару дней, сейчас болело просто невыносимо. Душ превратился в настоящую пытку – под конец у него даже голова закружилась. Кое-как заставив себя вытереться и натянуть белье, он почти рухнул на унитаз. Волосы были всё ещё мокрыми, и капли воды то и дело падали на плечи, дико раздражая. Сейчас приоритетом было зашить самые глубокие раны. Они уже начали затягиваться, но не закрылись полностью и продолжали кровить. Сегодняшний день выдался, мягко говоря, странным. Сразу после работы он услышал на полицейской волне, что в центре города орудует огромный мутант. Он отправился туда, но оказался совершенно не готов к тому, насколько сильной окажется эта тварь. Изуку не хотел хвастаться, но сам он был чертовски силен. Очень, очень силён физически. Крайне редко ему попадался противник, хотя бы отдаленно приближающийся к нему по уровню мощи. Но этот мутант? Он был наравне с ним, если не сильнее него. Что и доказал, сначала впечатав Изуку в здание, а потом протащив через половину квартала и швырнув в панорамное окно здания, где Изуку работал весь день. Но именно тогда всё стало ещё страннее… Потому что Изуку увидел самого себя. Такое странное чувство – видеть себя со стороны. Изуку, конечно, знал, как он выглядит, но он привык видеть себя в зеркалах. Или на фото. Но никогда раньше не видел себя со стороны. На мгновение он замер, глядя на двойника: чувствовал, что что-то не так, но мозг не успевал осознать увиденное. Людей с зелёными волосами и глазами не так уж много, поэтому «двойник» тут же бросился в глаза. И хоть мозгу потребовалось некоторое время, чтобы переварить увиденное, Изуку понял, что смотрит на… На что-то. Иллюзию, доппельгангера, оборотня. Кто-то прикидывался Мидорией Изуку, и у него даже не было времени обдумать это, не говоря уже о том, чтобы решить, что с этим делать. «Почему?» — спрашивал он себя уже в сотый раз. — «Зачем притворяться мной? Как они узнали, что меня там нет, и им это сойдет с рук?» От этого становилось не по себе. Кто-то или что-то может выглядеть точь-в-точь как он. Ему обязательно нужно во всем разобраться завтра. Нужно будет проверить, не натворил ли этот «лже-Изуку» чего-нибудь на работе и не общался ли с кем-то от его имени. Изуку задавался вопросом, не связано ли это с мутантами, которые начали появляться по всему городу. В конце концов, мутант, меняющий облик, – не такая уж странная способность, учитывая, что один маскирующийся уже был. — Чёрт, — прошипел он, заканчивая зашивать рану на животе и случайно затянув нить слишком туго. Тот второй мутант, с которым он сражался, маскировался пугающе хорошо. Уже дважды Изуку его не замечал. Первый раз – когда в него чуть не прилетела бетонная плита и Дэдпул его спас. Второй – буквально сегодня, когда он не видел тварь до тех пор, пока она не пробила его тело стальным прутом. В первый раз у него было оправдание – он болел. А второй? Оправданий не было. Стоило Изуку понять, что враг рядом, и сосредоточить все свои ограны чувств – особенно паучье чутьё, — как он начал ощущать его довольно отчётливо. Если бы он почувствовал это раньше, сейчас бы не пришлось возиться с огромной дырой в торсе. Изуку вздохнул, обрывая и завязывая нить. Настоящей проблемой были раны на спине. До них было трудно дотянуться. Он встал и изогнулся, глядя в зеркало. На мгновение заколебался. Достанет ли он? Может, всё-таки попросить кого-то о помощи в этот раз? Но... Кого? Изуку тут же отогнал эту мысль. Он просто стиснул зубы, принял ещё обезболивающего и снова потянулся за иглой. Будет сложно, и шрамы вряд ли выйдут аккуратными, но кому не плевать? Потребовалось вдвое больше времени. Он нелепо изворачивался, наверняка стягивая швы слишком сильно, но в конце концов закончил. Со стоном он вытер свежую кровь, выступившую во время зашивания ран, и наконец потянулся за бинтами и марлей, чтобы перевязать торс. Измотанный, разбитый и окончательно подавленный, Изуку закончил. Он мучительно медленно оделся, дополз до дивана и со стоном опустился на него. Уставившись в пустоту и тяжело дыша от усталости, Мидория снова вернулся мыслями к сегодняшнему бою. Что было самым невероятным? Самым странным? Каччан. Изуку даже не знал, как относиться ко всему, что произошло между ними сегодня. Когда огромный мутант впечатал его в пол, Изуку сразу насадило на арматуру. Второй удар? Изуку чуть не отключился от боли, когда прут вошел еще глубже. После третьего удара он вырубился окончательно. Агония, которую испытывал Кацуки, пытаясь снять его с арматуры, вырвала его из забытья, но в первые мгновения Изуку вообще не понимал, что происходит. Он пришел в себя и обнаружил, что Каччан пытается вытащить его в безопасное место… Это настолько не укладывалось в голове, что на секунду Мидория решил, будто видит очередного оборотня или иллюзию. Изуку даже не осознавал, что Каччан всё еще был на работе. Обычно он уходил домой сразу после смены – и нет, Изуку не сталкер, раз знает это! Он просто наблюдательный! К тому же, хаос с мутантом и встреча с собственным двойником совершенно выбили его из колеи. Ему просто не пришло в голову, что Кацуки может быть где-то рядом. Что он может быть в опасности. И всё же он был там. Пока огромный мутант выл и размахивал конечностями слишком близко, прямо за спиной, именно Каччан склонился над Человеком-пауком и пытался поднять его. Не полицейские, не охрана здания и не те, кто должен помогать людям. Не Дэдпул, не другой герой или виджиланте. Просто… Каччан. Изуку глубже вжался в диван, чувствуя, как остатки сил покидают его. Каччан спятил? Зачем он это сделал? Изуку находил это безумно странным. Потому что большинство людей не сделали бы того, что сделал Кацуки. Они бы не стали рисковать жизнью ради незнакомца и отказываться бросать его. Даже если Каччан когда-то признался, что считает Паука «крутым», этого было явно недостаточно, чтобы объяснить сегодняшний поступок. Каччан отказался уходить, несмотря на смертельную опасность. Он остался и помогал ему, когда все остальные в панике разбежались. Он помог найти уязвимое место мутанта и выглядел настолько обеспокоенным безопасностью и самочувствием Человека-паука. Сколько жизней ведёт этот парень? Каччан был тихим и замкнутым с Мидорией Изуку, шумным и дерзким со своими друзьями, и… Вот таким с Человеком-пауком? Изуку закрыл лицо руками, морщась от переполняющих его чувств. Бешеное сердцебиение, гиперчувствительная кожа, трепет в животе… Почему Каччан такой крутой? Почему он так разговаривал? Его голос был таким мягким, искренним и полным тревоги, особенно в самом конце, перед тем как Изуку ушел. Изуку потер пылающее лицо, мечтая, чтобы грудь не так сильно щемило от внезапного прилива тоски. Он так влюблён. Это просто катастрофа. Всё, что Каччан сказал и сделал сегодня… Только сильнее разжигало желание понять его. Любопытство буквально съедало его заживо. А ещё… У Изуку не было времени разглядывать детально, но Кацуки снял кофту и засучил рукава выше локтей. Когда Мидория это заметил, он почувствовал, как кровь отхлынула от лица при виде его рук. Он и раньше подозревал, что под одеждой у Каччана могут быть шрамы… Но когда он увидел их, внутри что-то оборвалось. Насколько он мог судить, руки Каччана были полностью покрыты шрамами. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Что могло стать причиной? Ожоги? Несчастный случай? Травма? Что же случилось с Каччаном в промежутке между старшей школой и сегодняшним днем? Изуку зажмурился, на глазах выступили слёзы. После такого дня он чувствовал себя особенно уязвимым, и вскоре слёзы уже катились по щекам. Ему было больно – и физически, и морально, так что он мог только лежать и плакать. Те шрамы выглядели старыми и давно зажившими, но всё равно они были такими… Такими… «Радуйся, что тебе не приходится на меня смотреть, Паучок. Зрелище не из приятных». При воспоминании о словах Дэдпула Изуку всхлипнул, захлебываясь чувством стыда. Даже не зная ничего о том, как появились шрамы Каччана или что он сам о них думает, трудно было не чувствовать себя виноватым. Трудно не вспомнить ненависть Дэдпула к самому себе и не ощутить себя последним подонком за то, что его так потряс вид шрамов Каччана. Невыносимо стыдно было осознавать, что он по-настоящему обеспокоен, увидев эти следы. Может, Каччану и плевать, но собственная болезненная реакция заставляла Изуку чувствовать себя настоящим мудаком. Он же убеждал Дэдпула, что ему всё равно на любые шрамы. И ему было всё равно. Не в том смысле, о котором думал Дэдпул. Он бы никогда не стал относиться к Каччану – или Дэдпулу – как-то по-другому. Шрамы не отталкивали его. Он не считал их уродливыми или чем-то ещё негативным, как говорил наёмник. Изуку пытался отогнать стыд, понимая: даже если Дэдпул считал шрамы ужасным зрелищем, дело было не в этом. Изуку изо всех сил старался выровнять дыхание и перестать рыдать, пытаясь дать название своему чувству. Тошнотворное ощущение в желудке при воспоминании о руках и лице Каччана – которое на этот раз совсем не было отвернуто от него. Изуку знал, что не думает о Каччане так, как Дэдпул привык думать о себе. Нет, этот тошнотворный ужас шел от простого осознания… Шрамы – бывшие раны. А это был Каччан. Изуку знал Каччана всю свою жизнь. В его памяти Кацуки был тем мальчишкой с площадки – заносчивым, талантливым во всем и куда более уверенным в себе, чем он мог мечтать. Каччан был ребёнком, который не отступал, даже когда старшие ребята задевали его и пытались выставить виноватым. Однажды такое случилось, Бакуго подрался с ними… И победил. Против мальчишек старше него. В тот момент Изуку понял, что никогда в жизни не видел никого круче. Каччан был ребенком, чьим единственным шрамом была отметина на коленке – когда он споткнулся и упал на острый камень. Изуку не хотел этого чувствовать, но в груди клокотало что-то похожее на скорбь. Он был уверен: Каччан счел бы его чувства в лучшем случае раздражающими, а в худшем – оскорбительными, но он ничего не мог с собой поделать. В конце концов, он Человек-паук. Спасение людей – его призвание. И его до глубины души ужасала мысль, что он когда-то не смог помочь Каччану. Изуку небрежно вытер лицо, пытаясь перестать так сильно рыдать. В какой-то момент после школы Каччану было больно настолько, что это изменило его. Он стал человеком, который так легко рискует собой ради незнакомца. Стал человеком, который может справиться с ситуацией вроде сегодняшней, сохраняя спокойствие и хладнокровие. Сегодня Изуку смотрел на Кацуки и так ясно вспомнил того мальчишку, который отбивался от хулиганов. Та же сила, тот же интеллект, та же упрямая и неукротимая решимость… Во многом он остался тем же Каччаном, но в то же время… В то же время… Каччан был сплошной загадкой. Изуку испытывал любопытство, ужас, боль, восхищение и любовь. Никогда в жизни его так сильно не тянуло к кому-либо. Он всегда хотел быть ближе к Каччану, хотел быть частью его жизни, но сейчас? Сейчас ему это было нужно до боли. Всё его существо тянулось к Кацуки, отчаянно желая узнать больше, понять, быть рядом. Может, пора перестать убегать, когда Каччан пытается заговорить с ним? Просто попробовать пообщаться, как раньше. Постараться не быть слишком навязчивым, и, может, их дружба со временем наладится. Постепенно плач утих. Веки потяжелели, и Изуку включил телевизор, чтобы найти что-нибудь посмотреть. Завтра на работу, так что засыпать так рано не стоило. Он листал список, выбирая сериал, который давно приметил для просмотра. Как только он нажал на кнопку, раздался стук в дверь. Изуку нахмурился, на мгновение задумавшись, не притвориться ли, что его нет дома. Но к нему не так часто стучали, так что, возможно, это было что-то важное. С болезненным стоном Мидория сполз с дивана и медленно поплёлся к двери. Он распахнул её, и его глаза расширились. — Каччан, привет, — Изуку удивленно моргнул, глядя на него снизу вверх. При виде Каччана у него перехватило дыхание, словно весь воздух разом выкачали из легких. Все чувства мгновенно обострились, сфокусировавшись только на нём. Сердце тут же пустилось вскачь. Видеть Каччана здесь, после их недавнего столкновения, когда он был в костюме Человека-паука, казалось чем-то сюрреалистичным. Он не мог проронить об этом ни слова, и от этой тайны пульс участился ещё сильнее, а тревога начала нарастать. Каччан, судя по всему, тоже успел принять душ; на нем было черное худи и спортивные штаны, руки спрятаны в карманах. Как это часто бывало, он стоял чуть боком, повернувшись к Изуку здоровым ухом и глазом. Выглядел он серьёзным, пока его взгляд скользнул вниз по фигуре Мидории, словно что-то проверяя, а затем остановился на его лице. — Пришёл узнать, всё ли с тобой в порядке, — голос Каччана звучал ровно и почти... мягко. По крайней мере, мягко по его меркам. Изуку с трудом сдерживал дрожь, хотя и сам не понимал, почему. Может, потому что его так сильно тянуло к Каччану, он втрескался по самые уши, и вот теперь его объект обожания стоит здесь. Разговаривает с ним. Спрашивает, как он... Стоп. С какой стати Каччану об этом спрашивать? Неужели он догадался?! Должно быть, так и есть! Сердце Изуку ухнуло в пятки: он понял, что, будучи Человеком-пауком, у него не было ни времени, ни сил пытаться изменить голос или манеру речи. Может, Каччан как-то его узнал? — Что? — переспросил Изуку напряжённым голосом. — Заметил тебя после работы, ты сидел у кафе, — пояснил Каччан, пожав плечами. Он смотрел так пристально, что Изуку стоило больших усилий не начать ёжиться под этим взглядом. — Потом это существо напало. Я тоже там был, видел, как ты выбегал через запасной выход вместе со всеми, но… В общем, слышал, что несколько человек пострадало. На мгновение в голове Изуку воцарился белый шум. Его раны – небрежно зашитые и спрятанные под несколькими слоями бинтов и одежды – болезненно запульсировали в такт сердцебиению. — А-а… — растерянно протянул он, когда до него наконец дошло. Каччан видел того двойника, который притворялся им… И подумал, что это был сам Изуку. Секунду спустя Мидория понял, что время строить из себя дурачка прошло. Если бы его там вообще не было, он должен был сразу удивиться, верно? Чёрт. Тревога зашкаливала, сердце колотилось о рёбра. Изуку ненавидел врать, но другого выхода не видел. Раскрывать свою личность нельзя, но и полностью отрицать своё присутствие после такой реакции было бы глупо. Проклятье, как же это напрягает. — Я в порядке, — сказал он, выдавив слабую улыбку. И тут же поспешно добавил: — Ну, то есть, меня немного помяли в этой толкучке на выходе, но в целом я в норме. Кацуки кивнул, его глаза снова скользнули вниз и вверх по фигуре Изуку. — Это хорошо. Я рад. Он звучал так спокойно и искренне, что в животе Изуку запорхали бабочки. Его буквально начало потряхивать от переизбытка чувств, разливающихся по телу. Непреодолимое желание близости царапало грудную клетку изнутри. Почему Каччан сегодня ведёт себя так?! Мидория не успевал всё это переваривать. Каччан, Каччан, Каччан… Мозг и тело буквально ловили передозировку от одного его присутствия, и Изуку понятия не имел, как с этим справляться. Он изо всех сил постарался взять себя в руки и сосредоточиться на моменте. Этот человек буквально спас ему жизнь… А он даже поблагодарить его не может. — А ты? В порядке? — спросил Изуку, ведь это было самое важное для него. — Я? — Кацуки удивленно приподнял брови, будто вопрос казался ему нелепым. — Да, я абсолютно в норме. — Но ты же… — Мидория замялся, подбирая слова, чтобы не выдать себя. — Я не видел тебя потом. Ну, когда все уходили. Глаза Бакуго на мгновение расширились. — А, это. Я в итоге вышел через главный вход. Изуку непонимающе моргнул. Каччан не стал ничего добавлять. И это всё? Никакого хвастовства своими подвигами? Ни слова о том, как он сегодня геройствовал? Он даже не собирается об этом упоминать?! — И… ты совсем не пострадал? — настаивал Изуку, оглядывая фигуру Каччана. Это было так же бессмысленно, как и беглый осмотр со стороны Каччана: оба были закутаны в мешковатую одежду с головы до ног. Кацуки качнул головой. — Не-а. Изуку кивнул. Хотя Каччан был полностью закрыт одеждой, как и обычно, выглядел он и впрямь неплохо. Как обычно. Всё такой же… несправедливо горячий, но, по крайней мере, не раненый. — Хорошо, — ответил Изуку, прижав руку к своему чувствительному сердцу и слегка прислонившись к стене у двери: искреннее облегчение буквально лишило его остатков сил. — Слава богу. — О, чёрт, — легкий, любопытный тон Каччана снова привлек внимание Мидории. — Ты смотришь тот новый сериал про супергероев? «Моя геройская академия» или как там его? — Э-э, да. Только включил первую серию. Ты его уже смотрел? — Нет, но всё собирался начать, — ответил Кацуки, переводя взгляд с телевизора за спиной парня на самого Изуку. — Сколько там серий вышло? Шесть? — Кажется, да. Изуку замешкался лишь на мгновение: страхи и неуверенность всё ещё сдерживали его. Но их прервало воспоминание о недавнем разговоре с Дэдпулом. «Я скажу тебе это как человек, который считает… Хм-м… Девяносто девять и девять десятых процента людей невыносимо раздражающими», — говорил Дэдпул. — «Я крайне редко иду на контакт первым. А те, кого я ненавижу? С ними я уж точно не пытаюсь завести беседу». Каччан пришел сюда. Чтобы проверить его. Сам. Его никто не заставлял. Судя по всему, он видел, как лже-Изуку выбрался невредимым, но всё равно пришел убедиться лично. «Сложно или нет, детка, но такова жизнь. Это как бы заложено в определении слов «ненавидеть» и «раздражать», понимаешь? Готов поспорить своим лучшим яичком, что он тебя не ненавидит, а ты просто кретин». Если отбросить грубость Дэдпула, был шанс, что он прав. Конечно, Изуку до сих пор не знал, что и думать о том подслушанном разговоре Каччана с Каминари в офисе, но, может… Может быть он как-то неправильно его понял? Или Каччан пытается что-то изменить? Или это слишком смелое предположение? «Да что тут непонятного? Просто поговори с ним… Фу, стоп, почему я ему помогаю?» Может, Дэдпул прав, и Кацуки просто хочет снова с ним подружиться. Прилив уверенности от этих мыслей смешался с щемящей тоской в груди, которую было невозможно игнорировать. Это было какое-то отчаянное, глубинное желание удержать Каччана здесь. Казалось, как только он уйдет, всё снова станет в разы хуже. Изуку не хотел, чтобы этот момент заканчивался, и как раз подвернулся идеальный случай. — Хочешь посмотреть вместе со мной? — спросил Изуку. Он едва не поморщился, услышав, как предательски дрожит его голос от волнения. Бакуго на секунду замер с явно шокированным видом, и Изуку тут же почувствовал, как лицо заливает краска. — В смысле, ты совсем не обязан! — добавил он так быстро, что начал неловко тараторить. — Я просто... Э-э, я просто хотел предложить, но если тебе пора или ты не хочешь, можешь отказать, не стесняясь! Просто – если ты ничем не занят – хотя я не говорю, что ты ничем не занят, у тебя наверняка могут быть дела, и это совершенно нормально, конечно! В общем, я просто… — Да, — просто сказал Каччан. В его голосе всё ещё слышалось легкое удивление. — Честно говоря, с удовольствием. Изуку почувствовал, как лицо вспыхнуло сильнее. Он торопливо отступил в сторону, сердце колотилось слишком быстро. — О, отлично! Классно, супер. Заходи! — Спасибо, — ответил Кацуки, одарив его легкой улыбкой, от которой Изуку едва не грохнулся в обморок прямо на месте. — Садись где хочешь, — пробормотал Мидория, изо всех сил стараясь вести себя нормально, чёрт возьми, пока Каччан разувался и шел к дивану. — Хочешь чего-нибудь выпить? — А что есть? — Сейчас гляну, — Изуку повернулся к холодильнику, чтобы скрыть счастливую ухмылку, которую у него никак не получалось сдержать. «Нормально!» — кричал он про себя, пока внутри всё пускалось в пляс. «Естественно! Спокойно! Веди себя круто, иначе он больше никогда так не придет!» Он и Каччан… просто проводят время вместе. Это сон? Это правда происходит наяву? «Веди себя нормально, веди себя нормально, веди себя нормально…» — заклинило в голове у Изуку, пока он пытался сделать вид, что сердце не готово выпрыгнуть от восторга. «Как ведут себя нормальные люди? Черт, как я обычно себя веду?!» Теперь оставалось только одно: двигаться так, будто он не испытывает адской боли, и надеяться, что бинты не пропитаются кровью.