Тишина Весов

Шорох. Скрип. Лошадиное фырканье. Повозка тряслась на кочках. — Живой хоть? — Дышит. Но без сознания. — Хэх! Удивительно. Такой маленький. А пережил… это. Кибо не двигался. Он лежал на спине, закутанный в одеяло. Всё тело ломило, а в голове — тишина. Иногда — вспышки. Фиолетовое небо. Гром. Крик матери. Пустота. А потом снова — темнота. — Он чьих будет, ты не знаешь? — Обычный мальчишка из Бревнина. По одежде видно. Повозка затряслась сильнее — дорога становилась хуже. Воздух пах деревом и мокрой землёй. Кто-то поправил одеяло на его плече. — Глаза не открывает, но щёки тёплые. Может, очнётся. — Главное — довезти. Там Эра примет его. — Странно, что она решилась. Обычно сидит в своём доме. — Ага. Муж у неё ведь погиб… тогда. Кибо чуть зашевелился, но не проснулся. Будто душа его плыла где-то отдельно от тела. Сквозь сон он уловил голоса: — Бедный… Настрадался, небось. Пусть хоть здесь будет мирно. Хомут трещал, вода плескалась под колёсами. Повозка тянулась сквозь раннее утро. А мальчик спал. Повозка въехала в деревню под тревожный шелест ветра. Дома здесь были простые — деревянные, с крутыми крышами и ставнями, в которых зияли щели. Люди уже проснулись: кто точил нож, кто чинил крышу, кто нёс ведро воды от колодца. — С дороги! — крикнул возница. — Раненый ребёнок! Толпа расступалась. Старики кивали, молодые — смотрели настороженно. Кто-то шептал: — С холма?.. Там же Бревнин… — Что там случилось? — Один?.. Только ребёнок?.. Возле длинного сарая, обвитого сушёными травами, стояла женщина в сером платке. Сухая, с прямой спиной, с добрым, но строгим взглядом. — Эра, — сказал один из мужчин, — нашли его у обломков. Один. Без сознания. Женщина подошла к повозке. Посмотрела на ребёнка. Помолчала. Протянула руку и провела пальцами по его лбу. Тот дрогнул. — Горячий… Жить будет, — сказала Эра. — Несите в дом. Положите в гостиную. Двое мужчин осторожно подняли Кибо, словно боялись, что он рассыплется. Он приоткрыл глаза. Мир перед ним был туманным, пропах деревом и дымом. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: Это не мой дом… Он снова провалился в сон. Но теперь, в этом сне, не полыхало небо. Был только шорох трав. Слабый голос матери — как эхо. И лицо таинственного человека в огне. Он стоял. Он смотрел. Он молчал. Сначала были только звуки. Потрескивание дров. Шорох ветра за стеной. Мягкое поскрипывание пола — кто-то ходил рядом. Прошли часы. Люди в деревне перешёптывались — что с ребёнком? Где его нашли? Кто он такой? А тем временем Кибо очнулся. Но глаз не открывал. Просто лежал и слушал. В груди всё ещё ныло, руки казались чужими, а голова — пустой. Но было тепло. Под ним — что-то мягкое. Одеяло пахло дымом и сушёными травами. Воздух — печкой, пылью и варёными зёрнами. — И долго ты будешь притворяться спящим? — прозвучал рядом спокойный женский голос. Кибо вздрогнул. Голос был добрый, но с железной нотой. Он приоткрыл глаза — свет обжёг зрачки. Всё казалось размытым, будто мир был нарисован кистью по мокрой бумаге. Перед ним сидела женщина в сером. У неё были резкие скулы, тонкие пальцы и глаза — будто видевшие слишком многое. Она сидела на табурете, держала в руках миску с отваром и смотрела на него так, будто знала, о чём он сейчас думает. — Ну вот, — сказала она. — Вернулся. Зовут тебя как? Кибо открыл рот, но вместо имени — лишь хрип. Женщина молча подала кружку. Вода была тёплой, пахла мёдом и чем-то горьким. Он отпил. — Я… Кибо, — прошептал он наконец. — Кибо, — повторила женщина. — Хорошо. Запомню. Я — Эра. Ты у меня дома. Она встала, поправила одеяло, задвинула окно, чтобы не дуло. — Отдохни, ты мне пригодишься — сказала в холодной тонне. Она уже вышла из комнаты, когда Кибо снова закрыл глаза. И в этот раз — не от слабости, а потому что вдруг стало страшно. Он вспомнил не лицо Эры, а другое. Лицо, озарённое пламенем. Тот человек… в фиолетовом. Он стоял и смотрел, словно прямо в душу. Всё так же. Молча. А тем временем Эра шла по тропинке к огороду, сжимая в руке корзину. Солнце только-только поднялось, осветив росу на капустных листьях и облупленные колья изгороди. Ветер был терпким, будто с полей несло запах полыни и золы. Эра прикрыла глаза. У неё защемило внутри — давно она не слышала детского страха. Настоящего, тёплого, ещё не превратившегося в ярость или притворство. Что же он видел, этот мальчик ? Почему, едва придя в себя, он так испугался? Не меня… кого-то другого. Лицо, горевшее в пламени. Она не знала, почему это задело её так сильно. Может, потому что муж погиб тоже в огне. Или потому, что сны Мальчишки были не просто кошмарами. В них чувствовалось… что-то. «Может, зря я его взяла?..» — мелькнула слабая, но быстрая мысль. Эра отогнала её, выдернув с силой пучок моркови. Земля упала комом, оставив грязь на ладонях. — Нет, — тихо проговорила она. — Если судьба привела — значит, должен был прийти. Позади неё кто-то кашлянул. Эра резко обернулась. — Ты рано, Лан. На тропинке стоял мужчина с седыми висками и ведром в руке. Он почесал бороду и подошёл ближе. — Хотел узнать, как мальчишка. Деревня шепчется — кто-то говорит, что он ведьмин сын. Что у него глаза не как у всех. Эра сжала корзину крепче. — Пусть шепчутся, — спокойно ответила она. — Он ребёнок. А значит — мой гость. Лан замолчал. Потом кивнул, не глядя ей в глаза. — Ладно… если что — зови. Солнце поднялось выше. Прошло несколько часов. Эра успела собрать овощи, перебрать травы, даже почистить кухонные ножи. Всё — в тишине. Лишь ветер за окном да потрескивание поленьев в печке. Вдруг… ГРОХ. Резкий звук из дома. Будто что-то упало. Эра подняла голову, замерла, потом быстро бросила нож в деревянную чашу и зашагала к дому, поднимая юбку. Входная дверь распахнулась почти с грохотом. В гостиной стоял Кибо. Бледный, с растрёпанными волосами, с ошарашенными глазами. Рядом на полу валялся деревянный стул. — Я… — прошептал он. — Я просто хотел встать… Эра не сказала ни слова. Только подошла, молча подняла стул, посмотрела на него и медленно произнесла: — Сейчас приготовлю обед. Ты должен подкрепиться. Голос был ровным, без эмоций. Но глаза — внимательные. Кибо молча кивнул и снова сел, будто опасаясь снова что-то уронить. На обед был простой овощной суп — густой, с тмином и зеленью. Пар поднимался в воздух, впитываясь в запах древесного дыма. Эра поставила перед ним миску, сама села напротив. Кибо зачерпнул ложку. Сделал глоток. И… неожиданно для неё — улыбнулся. Слабо, но по-настоящему. Эра нахмурилась. Что-то в этой улыбке кольнуло. — Вкусно, — сказал Кибо. — Он тёплый. — Суп и должен быть тёплым, — коротко ответила Эра. Но потом, уже отвернувшись, задержала взгляд на нём чуть дольше обычного. Она не улыбалась с тех пор, как погиб её муж. А сейчас — на мгновение — почувствовала, будто что-то оттаивает внутри. Вечером, за ужином, тишина тянулась, пока Эра не нарушила её: — Как тебе суп? — Ммм… хороший. Как у мамы… — замолчал. Понял, что сказал. Отложил ложку. Эра положила свою на край миски. Посмотрела на него прямо. — Ты можешь рассказать, что случилось в Бревнине? Кибо напрягся. Лицо стало каменным. Пальцы вцепились в ткань на коленях. Он не сразу ответил. — Я… я не знаю… — прошептал. — Мы… просто… всё было нормально… а потом — небо стало фиолетовым… гром… дом горел… — Что тебя тревожит? — мягче спросила Эра. Он дрожал. — Тот человек… — прошептал. — Он пришёл. Из-за него погибли родители. — Как он выглядел? Кибо поднял на неё взгляд. — Он был в длинной, тёмно-фиолетовой одежде. Лицо… наполовину закрыто маской. Он хотел сказать ещё что-то… но замолчал. Глаза расширились, руки сжались в кулаки. Он как вспомнил что-то страшное. Или почувствовал. И больше не смог произнести ни слова. Эра смотрела на него. Молча. Долго. Потом откинулась на спинку стула и тихо, почти про себя, сказала: — Магия… Кибо всё ещё сидел, сжав кулаки. Но после слова «магия», будто что-то щёлкнуло внутри. Он замер… а затем с удивлением произнёс: — Ма...гия? Она… существует? Он испугался собственной реакции, в глазах мелькнул испуг и восторг. — Ой… простите… Эра медленно встала, собрала миски, отнесла к умывальнику, промыла водой. Потом обернулась: — Да. Существует. Она села обратно. Говорила спокойно, почти обыденно: — Мы — те, кто остался. Магией ускоряем рост овощей, исцеляем больных, лечим раны. Но это… не для чужих ушей. Она замолчала на секунду, а потом добавила: — Мало магов осталось. Почти никого. Большинство либо ушли… либо были уничтожены. Кибо слушал, не моргая. — Завтра утром, — сказала она, — ты пойдёшь со мной к лекарю. — К лекарю? — переспросил он. — Да. Его зовут Таэл. Раньше он был магом, одним из сильных. Потерял силы и теперь — просто старик, который лечит деревенских. Но он должен осмотреть тебя. — З-зачем?.. — Проверит, всё ли в порядке. После того… что случилось с тобой. На следующее утро они отправились к деревенскому лекарю. Жители с удивлением провожали их взглядами: на Эру смотрели с недоумением — не каждый день она помогала кому-то постороннему. А про мальчика перешёптывались: мол, хорош собой, хоть и хромает. Мальчик шёл, озираясь по сторонам с широко раскрытыми глазами. Никогда прежде он не видел такой природы — густой, дышащей, будто живая. Дома тут были чудные, резные, словно сошли со страниц старой сказки — совсем не такие, как в его родном городе. Вскоре перед ними показался дом особенный — старый, но красивый, с крышей, покрытой мхом, и резными ставнями. Он словно вырос из земли сам, как гриб после дождя. Дверь скрипнула, и на пороге появился круглый, как бочка, старик с седой бородой. Он добродушно прищурился и сказал: — Ну здраствуй, малой!