Тишина Весов

Ночь уже сдала свои позиции. Утренняя дымка стлалась по траве, костёр догорал, оставляя лишь тёплые угли. Кибо сидел, подперев щёку ладонью, и молча глядел на едва заметный дымок. — Таэл… — наконец заговорил он, не отводя взгляда. — А можно ли владеть сразу несколькими стихиями? Или у мага всегда одна? Таэл лениво перевернул ложкой кашу в котелке и прищурился: — Теоретически можно и несколькими. Но всегда есть та, что откликается сильнее других. Душа сама выбирает. Остальные — только дополнение. Он загнул пальцы: — Воздух любит терпеливых. Молния — хитрых. Земля — упрямых. Вода — тех, кто умеет ждать. Кибо нахмурился. — А если я захочу научиться всем сразу? Таэл поднял голову и уставился на него так, будто Кибо только что попросил научить его летать. — Всем?.. Малой, да ты что, возомнил себя каким-то «Аватаром»? Будешь ходить, спасать деревни и хвастаться: «Я владею четырьмя стихиями!» Кибо моргнул. — Аватар? Это кто? — Никто, — фыркнул Таэл, махнув рукой. — Старая шутка. Но если серьёзно, душа всё равно всегда тянется к чему-то одному. Даже если коснёшься других стихий — они будут второстепенными. Начни с того, что откликнулось. Остальное… придёт. Или не придёт. Он помешал кашу ещё раз и усмехнулся: — А пока ты едва можешь искру удержать. Давай не будем прыгать выше костра. Кибо замолчал. Слова Таэла жгли его сильнее огня. «Едва искру удержать» — он и сам это знал, но слышать от другого было обидно. — Значит, — пробормотал он, поднимая взгляд, — моя душа выбрала огонь… но я могу стать сильнее, если научусь управлять им? Таэл скривил губы, будто пробовал недоваренную кашу: — Вот именно. Но управлять — не значит «вырваться и сжечь всё подряд». Управлять — это когда ты не просто зовёшь огонь, а направляешь его. Он ткнул ложкой в костёр: — Смотри. Угольки тлеют. Если дунуть сильно — вспыхнет пламя. Если дунуть осторожно — будет жар, но без огня. Всё решает, куда и как ты вложишь силу. Кибо нахмурился. — И как мне это почувствовать? Таэл поднялся, встал напротив него. — Вторая стадия, малой. Перенаправление. Не забывай, мы это и учим! Теперь не просто слушаешь поток, а заставляешь его двигаться. Он поднял руку и медленно провёл её по воздуху. Лёгкий порыв ветра качнул траву. — Я беру ману из ядра и направляю в ладонь. Это не сила мышц, а работа души. Представь, что твоё ядро — сосуд. И ты переливаешь из него в нужное место. Кибо закрыл глаза, сосредоточился. В груди что-то шевельнулось. Он попытался «перелить» тепло в ладонь, но пальцы остались холодными. — Пусто… — выдохнул он. — Не гони, — спокойно сказал Таэл. — Это как учиться ходить: сначала падаешь, бьёшь коленки, потом уже идёшь. Давай ещё. Кибо снова сосредоточился. Сердце колотилось. На этот раз он словно «потянул» нить из груди — и вдруг почувствовал, как что-то горячее коснулось ладони изнутри. Глаза расширились. Он распахнул руку. На кончиках пальцев дрогнуло крошечное свечение — как светлячок. Но оно тут же погасло. — Видел?! — Кибо вскинулся. — Оно было! Я сделал! Таэл ухмыльнулся и хлопнул его по плечу: — Видел. А теперь попробуй так, чтобы не выглядело, будто у тебя в руке сдох комар. Кибо нахмурился. — Ты же сказал, что это похоже на «переливание». А если ядро треснет? Таэл посмотрел на него серьёзнее: — Тогда… тебя разорвёт изнутри. Он выдержал паузу, глядя в глаза Кибо. Потом вдруг ухмыльнулся: — Так что давай постараемся не взрываться, малой. Я к этому костру привязан, и не хочу искать новый. Кибо сжал кулак, стараясь снова «потянуть нить» из груди. Тепло поднялось быстрее, чем в прошлый раз. Он почувствовал — жар разгорается, будто кто-то подталкивал его изнутри. В ладони вспыхнул крошечный огонёк. Он дрожал, но держался. Кибо замер, не веря глазам. — Получается… Но в тот же миг огонь рванулся вверх, вспыхнув ярче, чем должен. В пламени на миг отразились зелёные искры, будто чужие глаза глянули на него сквозь огонь. Сердце ухнуло вниз. И в этот миг внутри, прямо в голове, раздался чужой голос — низкий, гулкий, с насмешкой: — Этот человечек… слишком безнадёжен. Кибо вздрогнул так, что едва не выронил пламя. Огонёк погас, и ладонь осталась тёмной. Он резко вдохнул, сердце колотилось. — Ч-что это было?.. — Что «было»? — удивился Таэл. — Просто огонёк погас. Ничего необычного. Кибо сглотнул, не решаясь сказать. — Показалось… Таэл шумно выдохнул и хлопнул его по спине: — Показалось, значит, показалось. Главное, ты сделал шаг. Вчера у тебя и искры не было. А сегодня уже целый комар горел. Ещё пару дней — и можно будет кашу готовить без костра! Кибо, несмотря на дрожь, невольно усмехнулся. Но где-то в глубине груди всё ещё отзвуком звенели чужие слова — насмешка, которую не мог слышать никто, кроме него. — «…Прошло четыре часа». — Всё, малой, на сегодня хватит, — Таэл хлопнул по мешку и усмехнулся. — Детям вообще-то запрещено играть с огнём. Он подмигнул и добавил тише: — Только Эре не говори, что мы тут творили, пожалуйста. Кибо фыркнул, пытаясь скрыть улыбку: — Ага, а то подумает, что у нас тут цирк из угольков. Они убрали вещи, затоптали угли и двинулись в сторону дома. Утренняя прохлада пробирала до костей, но шаг за шагом воздух становился теплее. — Ну что, малой, первый урок выжил, костёр — тоже. Уже неплохо, — пробурчал Таэл, поправляя мешок за плечом. — Ага, — отозвался Кибо, глядя себе под ноги, но уголки губ всё-таки дрогнули. — Только борода твоя чуть не погибла героически. Таэл громко рассмеялся, и их голоса затерялись в дорожной пыли.