Часть 1
6 марта 2026 г., 14:56
— Почему нет? — фыркает Майк, ставя коробку с открытками обратно на переполненную полку.
Уилл качает головой, глядя на коробку. Уголок его рта кривится в улыбке, и Майк внимательно наблюдает за ним, чувствуя, что может победить, чувствуя, что Уилл уже готов сдаться.
Вместо ответа Уилл задаёт свой собственный вопрос. — Что мы будем со всем этим делать?
— Украшать! — Майк взмахивает руками, задевает стоящую рядом вешалку и морщится от грохота.
Уилл сдерживает смех, тянется, чтобы поправить вешалку, и оглядывает магазин.
Взгляд Майка, как и взгляд Уилла, скользит по другим посетителям. В тесных проходах благотворительного магазина почти никого нет. Все медленно пробираются между стеллажами, погруженные в свои поиски. Никто не отвлекается от задумчивого созерцания безделушек и устаревшей мебели, чтобы обратить внимание на вспышку гнева Майка.
Майк возвращается к своим поискам, достает из коробки одну-единственную открытку и смотрит на выцветшее изображение леса с виднеющимися вдалеке горами. — Ты говорил, что стены слишком пустые.
Краем глаза Майк замечает, как Уилл складывает руки на груди и наклоняет голову. — Около сотни открыток из мест, где мы никогда не были, с записками от незнакомых людей — странный способ решить эту проблему.
Майк улыбается, переворачивает открытку и видит изящный почерк на обратной стороне. Автор пишет о том, как прекрасна природа и как необычно устроено жилье. — По-моему, это неплохой способ заполнить пространство. Ты не учитываешь все истории, которые здесь хранятся, — он смотрит на Уилла, криво улыбаясь в надежде на то, что его дурашливое обаяние, от которого Уилл обычно таял, сработает.
Взгляд Уилла смягчается, и Майк испытывает самодовольное удовлетворение от желанной реакции. Уилл смотрит на большую коробку с открытками и, колеблясь, прикусывает губу. — Может, просто выберем несколько?
Майк морщится, но Уилл качает головой и поднимает руки. — Выбери лучшие истории, мы оформим их в рамки и повесим там, где ты захочешь.
Майк кивает, довольный тем, что ему дали хоть что-то, и готовый сделать все, что от него зависит. Он обнаружил, что находить слабые места Уилла — сплошное удовольствие. Он поворачивается к коробке и начинает рыться в ней, нащупывая границы того, что ему поручили. — Лучшие истории, понял.
— Только самые лучшие, и тебе придется меня в этом убедить, — говорит Уилл, улыбаясь, и начинает просматривать полку с рамками справа от Майка. Такую коллекцию можно найти только в антикварном магазине, спрятанном в глуши города: эксцентричная, эклектичная, очаровательная.
— Думаю, я справлюсь, — тихо говорит Майк, и его сердце сжимается, когда он краем глаза замечает, что движения Уилла стали неуверенными.
Он медленно листает страницы, наслаждаясь ощущением того, что находится в магазине.
На полках скапливается пыль, пыль витает в воздухе, когда свет из витрин проникает в магазин. Майку кажется, что он попал в карман во времени, в пространство, застывшее между реальностями.
Это должно было бы вывести его из себя, задеть за живое, разбередить рану, которая саднит где-то в глубине души. Но это чувство почему-то умиротворяющее и прекрасное: прошлое так ощутимо ощущается на переполненных полках. Истории и переживания так и манят его пальцы, пока он просматривает книги.
Поиск жилья обходился достаточно дорого. Переезд был утомительным. Они решили, что обустройство дома должно приносить удовольствие. И быть дешевым. Боже, это действительно должно быть дешево.
Уилл попросил Майка переехать к нему за две недели до окончания колледжа, когда они обсуждали, что будет дальше. Он нервничал, но был взволнован, когда спрашивал, уверенный в том, чего хочет. Майк сразу же согласился, хотя уже несколько раз пытался задать Уиллу тот же вопрос, но в итоге передумывал, беспокоясь и слишком много размышляя.
Уилл заметил его нетерпение, заметил, как он подпрыгнул при упоминании об этом, и понял. Невысказанное понимание, которое проникло прямо в сердце Майка. Это было качество, которому он завидовал в Уилле, - его постоянная осознанность.
Во время учебы в колледже Майк работал над осознанием своих потребностей. Он учился понимать, чего хочет, и верить в себя, когда думал о том, что сделает его счастливым. Он стал — и продолжает становиться — тем, кем мечтал быть в юности. Тем, кто сбился с пути в подростковом возрасте.
Но иногда ему все еще было трудно озвучить свои желания. Они казались слишком масштабными, чтобы дать им название, и слишком важными, чтобы рисковать их потерять. Слова делали их хрупкими.
Когда Уилл предложил ему переехать к нему, Майк вспомнил, что они вместе держатся за эту хрупкую связь.
Когда они переехали, Майк целый день таскал тяжелые коробки по скрипучей лестнице и умолял друзей о помощи, обещая в конце дня заказать еду на вынос. Это напомнило ему, что даже изнурительные дни с Уиллом были лучше, чем лучшие моменты без него.
С каждым днем он чувствует себя все более комфортно и уверенно, заявляя, что хочет этого так же сильно, как и Уилл.
Благотворительный магазин находился всего в нескольких кварталах от съемной квартиры, которую Майк и Уилл недавно стали называть своим домом. С тех пор как они въехали, они несколько раз проходили мимо него, обустраиваясь на новом месте и распаковывая вещи, чтобы начать строить что-то новое вместе.
Сегодня утром, сидя на полу с мисками хлопьев и кофе навынос из магазина под их квартирой, Майк предложил сходить туда.
Как только они вошли, Майк залюбовался предметами из прошлых жизней, расставленными вдоль стен. Кресла с потертой от частого использования кожей, шторы с дырами на нижней кромке, оставшимися от когтей домашних животных, книги из бесчисленных домашних библиотек, собранные в совершенно новую коллекцию.
Старое ожило, превратившись в новое.
Он позволяет себе отвлечься, перелистывая открытки, его взгляд скользит по изображениям, а уши ловят звуки, которые издает Уилл, напевая под тихую музыку, наполняющую пространство. Большинство открыток очень скучные, но Майк решает никогда не говорить об этом Уиллу. Простые туристические открытки с шаблонными надписями на обратной стороне, истории, рассказанные, но не прожитые.
Майк наугад вытаскивает открытку с изображением тихого домика у озера на фоне заходящего солнца. Желтым шрифтом вдоль деревьев рядом с домом написано: «Как бы я хотел, чтобы ты была здесь».
Майк переворачивает открытку, покусывая внутреннюю сторону щеки. На обратной стороне открытки выцветшим, но аккуратным угловатым почерком написано простое и искреннее послание.
Эми,
я скучаю по тебе. Мы снова будем вместе, как только закончится этот «отпуск».
С любовью, твоя Эл.
Майк проводит большим пальцем по надписи и улыбается. Его взгляд падает на дату: 1958 год. Спрятанное в прошлом, но сохранившееся во времени, простое выражение любви. Он решает, что это памятный подарок, и представляет себе историю, которая могла бы сопровождать эти слова. Он смотрит на Уилла через проход и размышляет.
— У меня есть одна, — говорит Майк, доставая открытку. Он зачитывает текст, пока Уилл подходит к нему, и его тихие шаги подчеркивают значимость этих нескольких слов.
Уилл приподнимает брови, слушая его, и улыбается Майку. — Эми и Эл… — кажется, он в восторге от того, что произносит их имена, его глаза сияют. — Что за история?
Майк смотрит на открытку, и у него кружится голова от ощущения, что Уилл за ним наблюдает. Сколько бы времени ни прошло с начала их отношений, Майк всегда чувствует, как учащается его пульс, когда Уилл смотрит на него. — Сюжет — это семейный отдых в летнем домике. Отдых не задается, в семье напряженная обстановка. А наша сценаристка, Эл, впервые с тех пор, как они начали встречаться, расстается с Эми. Она скучает по ней и с нетерпением ждет возможности уехать от своей семьи и вернуться к ней. Все просто.
Уилл легонько толкает Майка плечом, глядя на текст. — Эл могла бы быть мальчиком.
Майк пожимает плечами, наслаждаясь прикосновением Уилла. — Могла бы, но теперь это моя история, и я говорю, что Эл — это сокращение от Элис или Элисон.
Уилл кивает. — Элис.
Майк улыбается, поднимая на него взгляд от открытки. — Это и есть “Элис”, — в груди у него сжимается от этой воображаемой истории, в которой жизни людей, которых они никогда не знали, вдруг становятся такими реальными.
Уилл с грустью в глазах берет открытку из рук Майка и бережно перебирает ее. — Думаешь, у них все закончилось хорошо?
Майк кивает, с трудом сглотнув. — Надеюсь, что так.
Глядя на Уилла, который держит в руках частичку прошлого в магазине, словно застывшем во времени, Майк не может не представить их двоих в 1958 году. Он видит себя в том домике у озера, раздраженного из-за своей семьи, и пишет Уиллу открытку на закате. Он чувствует тоску по нему и предвкушает возвращение домой, в его объятия.
История словно витает в воздухе вокруг них, в их чужой жизни, где они все еще тосковали бы друг по другу.
Это слишком похоже на боль от того, что Уилл уехал в Калифорнию, на разочарование от того, что он начал писать сотни писем, которые так и не отправил, и на тоску по Уиллу, от которой хотелось утопиться. Майк откашливается, отгоняя эти воспоминания, и вспоминает, что Уилл сейчас рядом с ним. Это уже не его история. — Я решил, что Элис возвращается к Эми и больше никогда ее не бросит. И жили они долго и счастливо, и все такое.
Уилл переводит взгляд с открытки на коробку и смеется, качая головой. — Мне бы тоже хотелось так думать. И жили они долго и счастливо, — он лезет в коробку и наугад достает черно-белую фотографию, на которой группа солдат Второй мировой войны стоит на причале с мрачными лицами.
Уилл морщится, но протягивает открытку Майку: — Давай посмотрим, что ты сможешь с ней сделать.
Майк берет открытку и переворачивает ее. Надпись на обратной стороне мрачная и короткая.
Жди меня.
Майк неподвижно стоит, снова и снова перечитывая эти слова. В его воображении возникают картины, складывается повествование. — Представь, что на их месте были бы мы, — говорит он, глядя на Уилла, который хмурит брови.
— Представить, что мы солдаты? — Уилл говорит медленно, нерешительно.
Майк кивает. — Ну, один из нас. Ты, может быть, раз умеешь обращаться с оружием.
Уилл смеется. — Конечно, хорошо. Поэтому я пишу тебе эту открытку, и прошу тебя подождать меня.
Майк улыбается, переплетает свои пальцы с пальцами Уилла и снова смотрит на надпись на открытке. — Да, и я тоже. Я жду тебя и волнуюсь за тебя. Ты пишешь мне письма, я их читаю, храню в коробке под кроватью и достаю поздно вечером.
Уилл сжимает руку Майка, водя большим пальцем вверх и вниз. — А потом?
Майк чувствует углы темных воспоминаний, чувствует острые грани того, что это было - знать, что Уилл в опасности. Суматоха, когда Уилл пропал. Он помнит, как сидел с рисунками Уилла, отчаянно надеясь, что тот вернется. Чтобы с ним все было в порядке.
Он моргает и чувствует, как слеза скатывается по щеке. — А потом ты возвращаешься. С тобой все в порядке, и мы снова вместе, — его голос становится тише.
Уилл внимательно смотрит на него, протягивает свободную руку и смахивает слезу со щеки Майка. — Я здесь, Майк. — теперь он тоже говорит шепотом, наклонившись к Майку.
Майк кивает, тяжело дыша. — Да, здесь. Теперь здесь.
Уилл внимательно смотрит на него, уголки его губ дрожат от беспокойства. — Я никуда не уйду.
Майк качает головой, крепко сжимая руку Уилла. — Не уйдёшь.
Кивнув, Уилл аккуратно забирает у Майка открытку с солдатами и бережно прячет ее вместе с изображением дома у озера. — И жили они долго и счастливо?
Майк улыбается, мысленно погружаясь в то чувство тепла, которое эти слова вызывают в его сердце. — Да, и жили они долго и счастливо.
Уилл тоже улыбается, ободряюще и по-доброму, и смотрит на коробку с открытками. — Может, двух будет достаточно?
Майк хмурится и слегка посмеивается. — На этом мы не остановимся, нам нужна еще хотя бы одна, — он одной рукой перебирает содержимое коробки, стараясь не отпускать Уилла.
Уилл смеется и позволяет Майку тянуть себя вперед.
Майк делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и решает отдаться удовольствию от придумывания этих историй, от азарта притворства. От бесконечных возможностей прожить жизнь, о которой они никогда не узнают.
Его взгляд падает на изображение замка, окутанного мрачным туманом. Открытка с рекламой поездки в Ирландию — такая простая вещь, но она оживляет в воображении Майка целые миры.
Майк достает открытку из коробки и с широкой улыбкой протягивает ее между собой и Уиллом.
Уилл прищуривается, выжидающе глядя на него. — Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь.
Майк кивает, мысленно уносясь в далекую фантастическую страну. — Я рыцарь королевской семьи. Ты их целитель и советник короны.
Уилл щурится, на его лице появляется насмешливая улыбка. — Знакомая история.
Майк игнорирует его, закатывая глаза. — Я неуклюжий и слишком усердствую на тренировках, а ты раз за разом меня лечишь. В конце концов я начинаю специально получать травмы...
Уилл поперхнулся, тут же потеряв интерес к мысли о том, что Майк может причинить себе вред. — Это…
— Ничего серьезного! Просто несколько ударов в тренировочном матче, не блокировал, разве что слегка задел. Все что угодно, лишь бы оказаться рядом с тобой, чтобы ты был рядом, чтобы я мог смотреть, как ты работаешь.
Уилл вздыхает, притопывая ногой и сжимая руку Майка. — Ладно, и что дальше? Я понял.
Майк качает головой, углубляясь в историю. — Нет, в этой истории ты становишься забывчивым. Я упорно надеюсь, что ты это заметишь, а ты просто думаешь, что я худший рыцарь во всем мире.
Смех Уилла нарастает по мере того, как Майк рассказывает о своей невероятной фантазии. Он наслаждается этим, приукрашивая историю.
— В конце концов я признаюсь во всем, устав от ссадин и думая, что отказ не может ранить так же сильно, как удары, которые я получаю из-за того, что нахожусь рядом с тобой. Ты удивлен, но очарован и влюбляешься в рыцаря, который не раз падал в бою, чтобы привлечь твое внимание.
Уилл качает головой, широко и глупо улыбаясь. — Мне нравится это.
Майк наклоняется к нему, чувствуя, как внутри все сжимается. — Мне тоже.
Уилл глубоко вздыхает, его взгляд скользит по лицу Майка. Но тут он замечает движение справа и отворачивается, наблюдая за покупателем, который свернул в другой проход.
Она медленно идет, не сводя глаз с их переплетенных рук, а затем возвращается к полкам. Майк чувствует, как у него скручивает живот, как сердце бьется о грудную клетку, как по коже разливается холод. Покупательница искала всего секунду, едва заметное движение ее глаз было едва уловимым, но они оба это заметили, оба искали.
Уилл несколько раз моргает, на его лице отражается гнев. Майк молча наблюдает за ним, пытаясь что-то сказать. Клиентка стоит слишком близко, и все, что он мог бы сказать, относилось бы и к ней, а он не думает, что она заслуживает их слов.
Уилл не сводит с нее глаз, отпускает его и делает шаг назад. Между ними всего один шаг, но кажется, что под ногами у них огромный каньон. Майку это не нравится, он ненавидит ее.
Внезапно открытки начинают казаться ему слишком скучными, а истории — недостаточно захватывающими. Ему хочется чего-то, во что можно по-настоящему погрузиться. Ему нужно новое место в магазине, подальше от этой женщины с ее пристальным взглядом. Он оборачивается и осматривает магазин.
— Что ты ищешь? — бормочет Уилл, время от времени поглядывая на клиентку, которая сидит в стороне и ковыряется в чашках с отбитыми краями и потускневших тарелках.
Майк прикусывает губу и оборачивается к Уиллу: — Думаю, трех открыток будет достаточно. Здесь есть и другие истории, в других местах.
Майк смотрит на женщину, скрежеща зубами, и снова берет Уилла за руку. Он ведет его за собой, лавируя между стеллажами, и, пройдя мимо нескольких товаров, останавливается перед вешалкой с одеждой. На шатающемся железном стержне висят разноцветные ткани, а на подкладке оставленных здесь нарядов вышиты воспоминания.
У Майка мурашки бегут по коже, когда он смотрит на коллекцию одежды с мероприятий, на которые они вдвоем никогда бы не пошли, и нарядов, которые они могли бы примерить.
Уилл спотыкается и останавливается рядом с ним, в его глазах снова появляется прежний блеск. Майку хочется, чтобы так было всегда, хочется видеть эту легкость и умиротворение, которых Уилл заслуживает больше всего на свете. Он оглядывает магазин, подносит их соединенные руки ко рту и быстро целует запястье Уилла. Уилл закрывает глаза и вздыхает, когда Майк опускает руки и отпускает их.
Майк начинает рассматривать одежду, отодвигая переполненную полку, чтобы разглядеть все детали каждого предмета. Он чувствует, что Уилл наблюдает за ним, чувствует, что тот стоит совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Майк начинает обдумывать новую историю, которая складывается у него в голове, — время, когда люди были осторожнее, чем в 90-е, время, когда на них еще чаще бросали осуждающие взгляды незнакомцы.
Его руки сжимают гладкий шелковый пиджак с серебристой отделкой. Он снимает его с вешалки и протягивает Уиллу, понимая, что пиджак невероятно нелепый, но чувствуя, что Уиллу он все равно пойдет. Уилл смотрит на то, что держит в руках, и его глаза расширяются от удивления.
— Тогда представь себе вот что, — говорит Майк, возвращаясь к вешалке и выбирая что-то, что он мог бы носить в этой альтернативной жизни. — На дворе 1920-е.
Уилл резко смеется — звук чистый, сильный и живой. Майк испытывает трепет, совершая что-то маленькое, что кажется ему невозможной победой. Он снимает с полки второй пиджак, темный и строгий, и начинает натягивать его поверх футболки.
Когда он оборачивается к Уиллу, чей пиджак ему велик и на лице которого застыла глуповатая улыбка, Уилл наклоняет голову, словно оценивая его. Его взгляд обжигает Майка, скользит по его телу. В этот момент Майк забывает обо всех подробностях своей истории, позволяя сердцу бешено колотиться в груди, позволяя себе думать о том, что точно не могло произойти посреди магазина. Он откашливается и указывает на пиджак Уилла: — Надевай свой.
Уилл соглашается с предложением Майка, просовывает руки в рукава и расправляет воротник. Майк был прав: Уилл выглядел потрясающе даже в довольно странном пиджаке. Закончив переодеваться, он протягивает руки, словно приглашая Майка начать свой рассказ. — Ну и что? На дворе 1920-е, что дальше?
Майк улыбается, засовывая руки в карманы пиджака. — У меня подпольный бар, а ты там частый гость.
Уилл удивленно вскидывает брови и смеется. — Ну конечно. Почему бы и нет?
Майк тоже слегка посмеивается над абсурдностью своих слов, прекрасно понимая, что Уилл будет насмехаться над ним по этому поводу как минимум до конца недели. Но это будет игривая насмешка, которой Майк с нетерпением ждет. — Я открыл клуб после того, как несколько месяцев назад увидел тебя в подпольном баре. Ты меня совершенно очаровал, но я боялся заговорить с тобой...
Уилл мычит, кивая и сложив руки на груди. Серебристая ткань пиджака переливается на свету, заставляя его сверкать. Это сразу же производит впечатление на Майка, и он чувствует, как краснеет. — Я заметил закономерность.
— В историях все равно должны быть реалистичные детали, это делает их более правдоподобными, — быстро говорит Майк, явно желая продолжить. — Я открываю клуб в надежде, что ты придешь, в надежде снова тебя увидеть…
— Ты что, строишь из себя Гэтсби? — спрашивает Уилл, и в уголках его рта появляется улыбка. — Думаю, из меня получилась бы ужасная Дейзи.
— Хватит меня перебивать! — Майк слегка толкает его, пытаясь не сбиться с мысли и не отвлекаться на то, как Уилл смотрит на него, пока он говорит в этом нелепо огромном пиджаке.
Уилл хихикает, отталкивая Майка: — Прости, прости! Я слушаю, я готов, продолжай.
Майк смеется и возвращается к своей истории. — Да, я своего рода Гэтсби, но ты гораздо лучше Дейзи…
— Ну, Дейзи была… — Уилл замолкает, видя, как Майк скрещивает руки на груди и хмурится из-за того, что его перебили. — Прости, пожалуйста, продолжай.
— Мы можем обсудить характеры героев «Великого Гэтсби» позже, да и сейчас мы говорим не о них. Мы говорим о моем фальшивом клубе, завсегдатаем которого ты являешься.
Уилл кивает, напустив на себя серьезный вид. — Конечно.
Сердце Майка сжимается от волнения, когда он смотрит на него, радуясь, что рядом с ним человек, который его понимает и подыгрывает ему. — Мы начинаем тайно встречаться после того, как ты ловишь меня на том, что я за тобой наблюдаю. Ты ходишь в клуб как можно чаще, но мы никогда не обмениваемся именами, никогда не пытаемся казаться теми, кем не являемся в тусклом свете комнаты, полной незнакомцев. Во внешнем мире от тебя ждут слишком многого, ведь ты успешный артист с узнаваемым имиджем.
Уилл прикусывает губу. Майку кажется, что он видит, как в голове у Уилла крутятся шестеренки, пока тот пытается додуматься до концовки.
— Ты перестаешь приходить в клуб после того, как тебя чуть не поймали. Я вижу тебя в газете, узнаю твое имя и ищу тебя при свете дня. Надеюсь увидеть тебя снова, надеюсь на большее. Мы вместе уезжаем из города, строим жизнь где-нибудь в более тихом месте, без посторонних глаз, — взгляд Майка возвращается туда, где, как он подозревает, все еще делает покупки предыдущий покупатель, и вспышка раздражения появляется на его лице.
Уилл наблюдает за этой вспышкой эмоций, следит за движением глаз Майка. Он снимает пиджак и смотрит на него
с нежностью, которую Майк, если бы мог, вложил бы в свой взгляд. — И мы там счастливы? Счастливы в нашей тайной жизни, хоть и прячемся?
Майк вздыхает, снимает пиджак и чувствует, как реальность снова возвращается в его жизнь. — Думаю, да. К нам приезжают друзья, мы строим дом, мы есть друг у друга.
Кивнув, Уилл смотрит на Майка и улыбается. — И жили они долго и счастливо.
— Да, и жили они долго и счастливо. — Майк поворачивается к вешалке и пытается сложить костюм, но тут же раздражается из-за того, что тот не поддается, и начинает его толкать.
Уилл рядом с ним негромко смеется. Когда он снова заговаривает, тон его голоса становится тише, жестче. — Эта история, она действительно хорошо заканчивается… вроде того ... Но сначала это так грустно. Так много секретности, — Уилл оглядывается на угол магазина, в котором они стояли раньше, на женщину с ее проницательными глазами. Его руки все еще сжимают мягкую ткань пиджака, большой палец слегка касается материала.
Майк обдумывает его слова, аккуратно вынимает пиджак из рук Уилла и неуклюже пытается запихнуть его обратно на переполненную вешалку. Уилл тихо посмеивается, наблюдая за тем, как Майк пыхтит, пытаясь справиться с задачей. — Точно… — говорит он, слегка запыхавшись, — Тогда оставим все как есть, пусть костюмы вернутся на вешалку, да?
Уилл слегка улыбается, но улыбка не затрагивает его глаз. — Мне нравится идея о том, чтобы построить совместную жизнь в уединенном месте. Мы могли бы оставить это, а остальное вернуть.
Майк кивает, ему хочется протянуть к нему руку, но он держит руки по швам и ненавидит себя за это. — Значит, эта часть остается.
Он оглядывает магазин, желая найти что-то получше, историю, которая состоит только из ярких блестящих вещей, но чувствует себя немного растерянным.
История была к ним несправедлива во всех отношениях, и любовь, существующая на задворках, должна была стать частью основного сюжета. В каждой жизни он воображает, что встретит Уилла. Он воображает, что их души переплетаются, что им суждено столкнуться в любом повествовании. Но он не знает, сколько счастья им позволено испытать, сколько блаженства они переживут в этих жизнях, которые так и не стали полноценными.
Все это кажется несправедливым.
Но мысль о том, что Уилл всегда будет с ним, что они будут вместе при любых обстоятельствах, дарит ему легкость. Это то блаженство, которое он не может найти ни в одной истории, ни в какой истории.
Стоя в благотворительном магазине, где свет пробивается сквозь витающую в воздухе пыль, он понимает, что их совместная жизнь — это не застывшая в прошлом история, не выдуманная жизнь. Он живет в ярких, блестящих вещах, которые изо всех сил пытается привнести в эти воображаемые миры.
Каждое утро он просыпается рядом с Уиллом, их тела переплетены, а сердца бьются в унисон. Он смеется вместе с Уиллом, шутит так, как понимают только они, опираясь на многолетний опыт и моменты, которые больше никому не доступны. Он строит дом вместе с Уиллом, обустраивает его так, как им хочется, и чувствует себя в нем в безопасности. Он звонит своим друзьям и рассказывает подробности их отношений, не скрывая ничего.
Он не идеален, да и не может быть идеальным, но он его. За эту жизнь он готов бороться, за эту жизнь ему уже приходилось бороться.
Оглядывая магазин, он размышляет, и его внимание привлекает коллекция руководств по настольной ролевой игре Dungeons and Dragons. Первую историю он рассказал Уиллу. С тех пор все истории, которые он рассказывал, были попыткой достичь того же эффекта, когда он сидел в подвале дома, где прошло его детство, с тихим мальчиком, с которым недавно подружился, и разыгрывал сцены, о которых рассказывал Майк.
Он тянется за одной из книг и с легкостью снимает ее с полки. — А как насчет этой?
Майк вкладывает книгу в руки Уилла, с удовлетворением отмечая, что напряжение в его плечах немного спало. Он откашливается, размышляя. — Лучшие друзья детства, прошедшие через ад, но в конце концов оставшиеся вместе, потому что хотели быть вместе. Потому что они боролись за это. Не идеальная история, но нежная и настоящая.
Уилл смотрит на него, крепко сжимая книгу в руках и не сводя с него глаз. — Чем закончится эта история?
Эти слова трогают Майка до глубины души, и он подходит ближе к Уиллу, кладя руки поверх его рук на обложке книги. — Нет. Конца не будет, будет целая жизнь, которую эти двое еще не прожили. Впереди у них целый мир возможностей, времена меняются каждый день, жизнь открывается перед ними, даже когда кажется, что это не так. Впереди еще столько всего, что они даже представить себе не могут.
Уилл закрывает глаза, глубоко вздыхает и, наклонившись к Майку, прижимается к нему лбом. — Кажется, эта мне нравится больше всего.
Майк кивает, подавляя жжение в глазах. — Мне тоже.
Они молча стоят, держа книгу между собой, а мир вокруг вращается и меняется, даже если в этот момент они этого не замечают. Майк видит все возможные варианты, все жизни и знает, что та, которая у него есть, — та самая, которую он хочет больше всего. Он вплетает это знание в биение своего сердца — истину, которую он ни на что не променял бы.
Уилл со вздохом открывает глаза, оглядывает магазин, а затем снова смотрит на Майка. — Мне нравится, что мы каждый раз находим друг друга во всех твоих историях. В любой из этих других жизней мы вместе.
Майк улыбается, крепче сжимая руки Уилла, пока мимо них по проходу проходит новый покупатель. — Ну конечно. Какая же это была бы история без нас?
Взгляд Уилла смягчается, он смотрит на Майка еще несколько мгновений, а потом убирает руки, кладет руководство по эксплуатации на полку и достает из кармана открытки, которые они собрали ранее. Он улыбается, глядя на маленькие снимки из не прожитых жизней, историй, рассказанных другими людьми.
Майк видит, как его мысли, словно клубок, мелькают за его глазами, пока он смотрит на изображения и вспоминает истории, которые с ними связал. — Нет такого мира, где бы я не боролся за тебя. Где бы я не любил тебя. Думаю, в большинстве этих историй я веду себя глупо... Но я стараюсь. И ты позволяешь мне стараться. И я не подведу тебя, я найду дорогу к тебе. Потому что... Ну, просто потому. Потому что, мне кажется, мы всегда должны были найти друг друга, потому что я не представляю свою жизнь без тебя. Наша история лучше всего, что я мог бы придумать в этом магазине.
Слеза скатывается по лицу Уилла и падает на открытку с изображением дома у озера. Он быстро смахивает ее большим пальцем и с улыбкой смотрит на Майка. — Может быть, когда-нибудь кто-нибудь найдет наши записки, фотографии или одежду, книги, которые ты написал для меня, рисунки, которые я нарисовал для тебя, и узнает себя в нашей истории.
Майк кивает, чувствуя, как его глаза наполняются слезами, но не пытаясь их сдержать. — Когда они спросят, жили ли мы долго и счастливо, будет обидно, что мы не сможем им ответить. Что мы прожили вместе целую жизнь, что наши волосы поседели, а в коробках остались фотографии нашей жизни.
Уилл смеется, проводит руками по лицу и вытирает слезы. — История о знаменитом художнике и знаменитом писателе, которые часто появлялись на публике вместе и о которых ходили слухи... Думаю, если история сложится так, как ты предсказывал, люди будут строить догадки о нашем счастливом конце.
Майк широко улыбается. — Хорошо... Мне бы это понравилось.
Он продевает свою руку в руку Уилла и тянет его к кассе, чтобы купить открытки, не обращая внимания на женщину, которая смотрела на них раньше. — Сначала нам просто нужно стать знаменитыми, верно? — говорит он через плечо Уиллу, который следует за ним, крепко сжимая его руку.
— Не должно быть слишком сложно, — со смехом говорит Уилл.
Майк стоит рядом с Уиллом, пока тот расплачивается за открытки, и представляет, где они могли бы их развесить в своей квартире, представляет ту жизнь, о которой они говорили. Представляет их счастливое будущее.
Он часто с трепетом думал о том, что в его будущем может быть столько счастья, что он может хотеть Уилла и знать, что заслуживает состариться вместе с ним в окружении вещей, собранных за долгие годы.
Однако он уверен в этом, когда они выходят из магазина и направляются к своей новой квартире, крепко сжимая в руках обрывки старых историй.
Он знает, что, пока они идут под солнцем, а благотворительный магазин становится все меньше, то, что у них есть, неподвластно времени.
