Письмо

Привет, Чуя~ Наверняка, ты сильно удивлён, из-за письма найденного у двери дома, и, когда увидел от кого оно, захотел сжечь. Однако, если ты ещё читаешь, то я начну. Мы никогда не были близкими друзьями, да и как напарники тоже не сошлись, уж слишком не возлюбили друг друга, бранясь каждую секунду. Мне тяжело с тобой прощаться, что я готов сказать, что между нами не было и секунды душевности и взаимопонимания. Только это будет не правдой, а наглой эгоистичной ложью. Да в прочем, это и есть я, поэтому не обижайся. Буду честен, что выпил бы с тобой на прощание какого-нибудь роскошного вина, но уже поздно, хотя компанию я всё ещё могу составить. Признаюсь, что твои шляпы не настолько уж отвратительны, всё же на тебе они смотрятся неплохо. Я пишу это письмо с девятой попытки и на грани того, чтобы выкинуть лист вновь, может и нет смысла отправлять что-то. Так тяжело что-то сказать… А знаешь, просто пообещай мне, что будешь улыбаться, после того как его прочтёшь и всё. Не приму другой реакции. Прощай, мои милый друг, теперь уже навсегда. По щеке Накахары катится слеза, дочитывая письмо он и впрямь улыбается, но истерически. Вчера были похороны Осаму, как казалось, он попрощался со всеми кроме него. Чуя знает, что детектив не захотел с ним прощаться, потому что привязался к своему бывшему напарнику, и это было тяжело для них обоих. Но Накахара не знал, что найдёт это письмо у порога своего дома, возвращаясь вечером с работы. Письмо было написано давно, да просто ждало случая, оказаться в руках мафиози. — Идиот… — Чуя облокачивается на надгробие Дазая, поднимая голову в небо. Он перечитывал это письмо не раз, но так жалел, что не смог попрощаться с напарником лично, что слишком часто навещал его могилу. Его выедало чувство вины. Потерять близкого друга это слишком больно, но признаться себе в этом не было сил. — Я приду ещё и завтра, и после завтра… Я не знаю... Чуя тяжело выдыхает и встаёт, чтобы уйти. — Не вини себя. Он оборачивается на голос, но рядом нет никого. В горле появился ком, из глаз хлынули слёзы. — Померещится же.. — Чуя сжимает губы, — хорошо, не буду… — и вытирая щёки уходит с кладбища. «Но я не обещал, что не буду скучать»