— Ну и что же вы сделаете, мистер детектив? Чуя злорадно сморщил уголки своих губ. Он не сводил глаз с собеседника. Накахара почти незаметно прикусил губу, и Осаму заметил это, он опустил взгляд на его губы и усмехнулся. — Наверное, арестую. Он приблизился очень близко к лицу Накахары, что почти касался его носом. — И как же вы это сделаете? Шëпотом спросил он. — Я уже это сделал. Уверено произнëс Дазай, и тут наручники звонко охватили запястья преступника.

— Стой погоди! Ты правда вот так уйдёшь? Осаму остановился и повернулся. — Нет, хотелось бы ещё кое-что сделать. — И что же? Накахара застыл в ожидании. Дазай подошёл и поцеловал того в щёку. Не сумев ничего произнести Чуя, наблюдал за уходящим в окно демоном. А когда он дошёл до окна, то от Осаму не осталось и следа.

Привет, Чуя~ Наверняка, ты сильно удивлён, из-за письма найденного у двери дома, и, когда увидел от кого оно, захотел сжечь. Однако, если ты ещё читаешь, то я начну.

Детский дом? что скрывается в этом слове? Предвзятость других детей, которых не оставили, котором с детства вбивали, что с детдомовцами что-то не так. Их оскорбляют, их обвиняют, но мало кто за них заступается. Однако, что чувствует ребëнок, которого вновь возвращают в это место?

Что делаешь? — Николай выхватил книгу, и перевернул пару страниц, — ты уже там много прочитал? Фёдор, потянулся к книге, но о её возвращении не шло и речи. Крестьянский мальчишка, живший с ним под одной крышей, озорно продолжает её листать. — Научи читать! — восклицает он, тем самым ставит в ступор Достоевского. — С чего ты вдруг захотел научиться читать, Николай? — Буду с тобой эти книжки читать!