Tell Me, But Show Me How

За ним захлопывается дверь, и тишина квартиры резко контрастирует с шумом внешнего мира. Акин безразлично бросает сумку у порога и небрежно выскальзывает из обуви. В груди ощущается тяжесть, словно он задерживал дыхание с самого выхода со съемочной площадки, и теперь он не знает, как выдохнуть так, чтобы не рассыпаться на осколки. В голове до сих пор эхом звучат недавние слова – критика, прикрытая ложным беспокойством, давление под видом дружеского совета, болезненное напоминание о том, что, возможно, он недостаточно хорош, недостаточно идеален, недостаточно востребован. Это все оседает на коже, как липкий пот, который невозможно смыть. В машине Пи'Сайн несколько раз пытался поговорить с ним. Черт, даже Пи'Джейд неоднократно звонил ему. Но сейчас он не может разговаривать. Просто не хочет. Он в ярости, в голове беспорядок. Единственное желание... быть рядом с Джином. И немного поспать. Вот и все. Когда Акин заходит в гостиную, он видит Джина на кухне, который громко подпевает какой-то незнакомой Акину мелодии. Эта картина немного успокаивает его – здесь, в маленьком убежище, его ждут в уютной домашней обстановке. Джин выглядывает из маленького окошка для подачи блюд, и его глаза мгновенно загораются при взгляде на Акина. – Привет, ты рано вернулся, – говорит Джин теплым, непринужденным тоном. – Я приготовил твои любимые блюда. – Я не голоден, – коротко бросил Акин, снимая пиджак и вешая его с чуть большим усилием, чем требовалось. – Тяжелый день? – с тревогой спрашивает Джин, выходя из кухни и направляясь к нему. – Не хочу об этом говорить, – Акин не понимает, почему его слова звучат резче, чем он намеревался. Он не хотел так срываться на Джина, но вышло само собой. Парень на мгновение замирает, широко раскрыв глаза, но затем незамедлительно смягчается. – Ты в порядке, Пи'? – Я... не знаю, – отвечает Акин, разворачиваясь к спальне. – Что случилось? Акина раздражает это терпеливое внимание Джина, когда все, чего хочет он сам, – это выплеснуть ярость наружу, разбить что-то, сжечь все дотла, чтобы хоть как-то вытеснить давление в груди. Но вместо этого он устало бормочет: – Оставь меня в покое, Джун. Просто... я хочу отдохнуть. – О, конечно. Я здесь, если что-то понадобится. Акин уходит, ничего не сказав в ответ. Он слишком запутался в своих мыслях, чтобы объяснить – ему нужно, чтобы Джин просто заткнулся и обнял его – но не знает, как попросить об этом, чтобы не прозвучать грубо.

***

Когда Акин наконец устраивается на кровати, ему требуется много времени, чтобы найти удобное положение для сна. Одеяло не согревает, а подушка, напротив, слишком теплая. Ступни горят огням, а ладони мерзнут. Он не понимает, что происходит, но его тело жаждет объятий. Желательно покрепче. Так, чтобы он не смог дышать. Он мог бы попросить Джина. Стоит ли? Но ведь парень всегда заботится о нем, словно подхватывая в момент падения, превращая в беспомощную девицу, которая нуждается в спасении. И в этот момент появляется Джин – как будто мысли Акина смогли его призвать. Он притворяется спящим, потому что не хочет, чтобы парень видел его в таком уязвимом состоянии. И уж точно не хочет зависеть от него снова и снова. Акин способен позаботиться о себе. И о Джине тоже. Да, он может. Может... Внезапно раздается звонок телефона, и он резко подрывается. Незнакомый номер – и все равно отвечает: – Алло? – Акин, выходи. – Что..? – Нет времени. Все ждут. Что за черт!! – Кто это... И связь обрывается. Акин растерянно садится, слыша звуки за пределами их комнаты – разговоры людей, щелчки камер. Телевизор включен? Он медленно открывает дверь и внезапно оказывается окутан густым дымом. Вокруг толпа людей в масках. Среди них один невысокий мужчина хватает Акина за руку и тащит к сцене. Он кричит, но звук выходит едва слышным. Тот передает его другой группе, которая закрепляет его на сцене, полной марионеток. Акин оглядывается. Зрители – сплошные ряды безмолвных кукол, кроме одного. Джин...? Что происходит? Джин – единственный настоящий человек здесь. Он смотрит прямо на Акина, а по его щекам беззвучно текут слезы, которые под прожекторами переливаются словно алмазная пыль. Акин отчаянно пытается закричать во весь голос. Но чем громче он кричит, тем сильнее плачет Джин. В какой-то момент все подвешенные марионетки начинают падать одна за другой. Акин поднимает голову вверх и замечает, как его собственная веревка становится тонкой и натянутой до предела. Он ищет глазами Джина. Но сцена пустая. И все погружается в темноту. И вот тогда Акин просыпается в холодном поту, судорожно хватая воздух. Его сердце бешено колотится, а в горле горит от сухости. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и вспомнить, где он находится: он дома, а кошмар остался позади. Но Джина рядом нет. Паника накатывает резко и незамедлительно. Он сбрасывает одеяло, шумно опускает ноги на пол и выбегает из спальни. Внезапно его взгляд привлекает мягкий свет, льющийся с балкона. Там стоит Джин, лениво опираясь на перила. Не раздумывая, Акин направляется к нему, решительно открывая дверь и обнимая сзади. Он утыкается лицом в спину Джина, словно хочет раствориться в его тепле. Парень тут же накрывает его руки своими. – Пи', – тихо и уверенно шепчет он. – Плохой сон? Акин с трудом сглатывает, но не отвечает. Он чувствует, как по спине стекают капли пота, а пальцы дрожат. Он крепче обнимает парня и прижимается еще сильнее. Джин разворачивается, осторожно разжимая железную хватку Акина, и притягивает к себе обратно. Это приятно. Очень приятно. Акин утыкается носом в шею Джина и глубоко вдыхает: от него слабо пахнет апельсином с примесью кедра. Успокаивающе. И более того – знакомо. Это дом Акина. И он наконец может дышать свободно. – Теперь все в порядке. Я здесь, – говорит Джин, крепче его обнимая и проводя рукой по волосам. – Джун... – умоляет тот. Он хочет... хочет чего-то. Желает прекратить эту боль. – Я здесь, любимый. Хочешь поговорить? Акин качает головой, прерывисто дыша. Он не понимает смысл этого сна – кажется, это какая-то метафора. Но сейчас он не может думать. – Я... я не знаю, что делать. – Тебе не обязательно знать прямо сейчас. Просто... позволь мне обнимать тебя вот так, хорошо? Но Акин уже крепко вцепился руками в рубашку Джина, притягивая того еще ближе. Его губы касаются шеи парня – горячо, торопливо, немного неуклюже – как будто гонится за чем-то, боясь попросить об этом вслух. Он оставляет там заметный след – достаточно, чтобы вызвать у Джина едва сдерживаемую дрожь. Парень отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Акином. – Это... то, что тебе нужно сейчас? У Акина перехватывает дыхание. Он опускает взгляд и коротко кивает, издавая тихий, отчаянный звук. Но Джин нежно обхватывает его подбородок, приподнимая лицо, чтобы они могли посмотреть друг на друга. Его взгляд настолько пронзителен, что Акин вздрагивает. Затем Джин целует его, медленно и уверенно – безмолвное обещание, окутанное теплом. – Я рядом. Всегда. Сначала Акин отвечает на поцелуй неуверенно, все еще сомневаясь, стоит ли ему просить Джина об этом и хочет ли он этого вообще. Но затем парень поднимает его на руки и несет в спальню. Осторожно укладывает на кровать, нависая над ним с вопросом во взгляде. Его глаза блуждают по лицу Акина, и тот мысленно умоляет: «Прошу, не спрашивай ни о чем». Кажется, Джин все понимает без слов. Он слегка качает головой, проводя пальцами по щекам Акина. – Все хорошо. Я позабочусь о тебе. – Поцелуй меня, пожалуйста, – срывается с губ Акина, когда он притягивает того за воротник ночной рубашки. И Джин целует, медленно и нежно соединяя их губы. Поцелуй постепенно становится глубже. Язык Джина скользит по его губам со вдумчивой нежностью, словно он пытается расслабить его, а не поглотить. Но Акин не успокаивается. Его мышцы болят, словно он провел весь день в изнурительных забегах. Он хочет крепких объятий Джина, чтобы раствориться в сильных руках, а потом поцелуев до потери дыхания. И ему также нужно почувствовать, как Джин пульсирует внутри него. Это желание накрывает его с головой, оставляя только мысли о любви и ни о чем больше. Поэтому Акин прикусывает нижнюю губу парня, привлекая его внимание. – Пи'? – Джин с тихим шипением отстраняется, широко раскрыв глаза. – Сделай что-нибудь, – произносит тот, а голос срывается. – Пожалуйста... я не могу больше. Просто... заставь меня почувствовать что-то другое, Джун. Не хочу думать. Джин обращается с ним так, словно он – произведение искусства, сделанное из фарфора и звездной пыли – такой хрупкий и драгоценный. Но Акина это не устраивает. Сейчас он не хочет, чтобы его берегли. Он желает разбиться вдребезги, чтобы Джин потом собрал его по осколкам. – Ладно, хорошо, – отвечает Джин, как будто наконец понимает, что именно нужно Акину. Он проводит пальцем по своим губам, вероятно, успокаивая место укуса, и наклоняется, чтобы чмокнуть Акина. – Повернись. И... нет. Это не то, что нужно Акину. – Я хочу видеть твое лицо, – тихо возражает он. – Доверься мне. Позволь расслабить тебя немного, хорошо? – успокаивает Джин, целуя Акина в висок. Он аккуратно переворачивает его на живот. И тот разрешает ему. В конце концов, никто не знает его так, как Джин. Акин тянется за подушкой и подкладывает ее себе под бедра, приподнимаясь – предлагая и приглашая. – Да, идеально. Очень хорошо, Пи', – почти мурлычет Джин, устраиваясь сверху. Тяжесть тела парня мгновенно успокаивает Акина, и он закрывает глаза. Джин начинает с коротких нежных поцелуев в щеки. Щекотно, как и всегда. Акин ерзает, утыкаясь лицом в мягкую ткань подушки под собой. – Нет, – говорит Джин, притягивая того за волосы. – Не прячься. Я хочу видеть, что делаю с тобой, – шепчет он Акину на ухо, прикусывая мочку зубами. Акин не может удержаться от протяжного стона. Яркая вспышка боли ощущается приятно. Он чувствует, как Джин целует его в затылок, а затем перемещается к линии позвоночника, оставляя укусы на спине. Парень осторожно стягивает с Акина пижамные штаны, и от внезапного дуновения холодного воздуха по его обнаженной коже бегут мурашки. Джин легонько похлопывает его по ягодицам, давая знак Акину чуть раздвинуть ноги. Это ведь... не должно его так смущать, особенно после всего, что они с Джином проделывали бесчисленное множество раз. Годы в шоу-бизнесе, однако постоянное нахождение на виду – все еще не то, к чему он привык. Но Джин его понимает. – Пи', это всего лишь я, твой Джун, – говорит он, приподнимаясь выше, чтобы прошептать: – Со мной ты в безопасности. Весь ты. Всегда, понял? – спрашивает он, и Акин едва заметно кивает. – Тогда скажи это. – Джун, – стонет тот вместо ответа, поворачиваясь к парню, чтобы прижаться к его губам. Но Джин отстраняется. – Нет. Я хочу услышать, как ты говоришь это искренне, – настаивает Джин. Акин зажмуривает глаза и делает глубокий вдох. – Я... в безопасности. С тобой. Всегда, – наконец произносит он с придыханием и срывающимся голосом. – Тогда можешь ли ты довериться мне и полностью открыться? Дыхание Акина прерывается. Он кивает... сначала один раз, затем еще, медленнее – словно пытается убедить и самого себя. – Хорошо, – шепчет Джин, целуя его в затылок. – Тогда продолжай дышать для меня, – он опускается на пол и встает на колени перед разведенными бедрами Акина, чтобы нежно раздвинуть его ягодицы. Акин предвкушает первый прилив удовольствия, который обычно ощущается, как влажная щекотка. Но Джин какое-то время ничего не делает, просто глядя на раскрывшееся отверстие. Акин оборачивается и легонько подталкивает его ногой. – Пожалуйста, – мурлычет он. – Прости. Просто... мой Пи' такой красивый, – отвечает Джин и без малейшего промедления целует в области прохода. Акин стонет и падает на кровать. – Расслабься для меня, ладно? – спрашивает Джин и проводит влажную дорожку от промежности до ануса. Обычно после первых покалываний ничего более сильного не ощущается, ведь Акин знает, чего ожидать дальше. Это просто приятно – нежно и чувственно. Его удовольствие всегда было скорее ментальным, чем физическим. Но затем Джин ускоряется, с энтузиазмом вылизывая чувствительную кожу и время от времени покусывая. Акин зарывается лицом в подушку, крепко вцепившись в простыни. Его бедра непроизвольно дергаются, и он трется возбуждением о подушку под ним. Однако Джин с силой приподнимает его бедра, шире раздвигая их и крепко сжимая с обеих сторон. Акин надеется, что он оставит следы. – Джун, – снова скулит он, вслепую взмахивая рукой и пытаясь схватить парня за волосы. Но прежде, чем он успевает сделать это, Джин берет его за руку и переплетает пальцы. – Держись за меня и расслабься, – бормочет Джин и снова начинает вылизывать его отверстие. Акин чувствует, как оно пульсирует, и его член начинает истекать предэякулятом. Свободной рукой хочется обхватить его, но он не хочет кончать вот так. Он желает, чтобы Джин был внутри него. Внезапно парень просовывает свой язык внутрь, и Акин чувствует себя более наполненным. Джин быстро двигает языком, проникая глубоко внутрь, а потом отстраняясь, чтобы поласкать крайнюю плоть. Такое чувство, будто Джин целуется с самой интимной частью Акина, и его решимость рушится. Обычно он не кончает от римминга, поэтому ему нужно больше. Его дырочка непрерывно пульсирует под жадными губами Джина, посылая волны удовольствия по всему телу, и Акин стонет. Джин останавливается, снова забираясь на кровать и поворачивая Акина лицом к себе. Нижняя часть его лица была влажной от слюны, и он осторожно вытирает ее рукой, наклоняясь, чтобы слиться с ним в поцелуе. Акин громко стонет, долго и жадно облизывая губы Джина. Это успокаивает его, но одновременно заставляет сердце биться чаще. Рука Джина блуждает повсюду, где может дотянуться – грудь Акина, его пресс, а затем спускается ниже и обхватывает его член. Облегчение длится недолго, потому что парень большим пальцем надавливает на истекающую головку, заставляя Акина вздохнуть. Джин тут же убирает руку и подносит липкий палец к губам Акина. Тот их раскрывает, обхватывая палец и облизывая терпкий предэякулят. Он поднимает взгляд на Джина, продолжая посасывать палец, – глаза парня широко раскрыты и затуманены. Голубовато-желтый оттенок его радужки теперь заметен гораздо ярче, чем обычно, из-за чего он кажется похожим на ангела. Иногда Акин задается вопросом, не вырастут ли у него крылья и не унесет ли парень его далеко-далеко. Туда, где есть только они, без дыма, медиа и, уж точно, без марионеток. – Хэй, о чем ты думаешь? – спрашивает Джин, прерывая размышления Акина. Тот качает головой. – Не хочу, чтобы ты думал о чем-то другом. Только обо мне. О нас, – шепчет парень в губы Акина. Последний кивает – не в силах говорить. Не потому что он ошеломлен, а потому, что, начав, он уже не сможет остановиться. – Повернись, – снова говорит Джин, и Акин скулит. Опять. Что с этим парнем, что постоянно хочет перевернуть его? – Хочу войти в тебя. Позволь мне подготовить тебя. У Акина перехватывает дыхание. – О, – выдыхает он. – Хорошо. И на этот раз охотно поворачивается. Подушка все еще находится под его тазом, промокшая и, скорее всего, испорченная навсегда. Это неприятно, но Акин не обращает внимания. Он устраивается поудобнее, выпячивая задницу и широко раздвигая колени. Тем временем Джин открывает ящик прикроватной тумбочки, чтобы достать смазку. – Ты в порядке? – спрашивает Джин, прижимаясь к спине Акина всем телом. Это снова напоминает о безопасности, которую обеспечивают тепло и близость парня. – Да, в порядке, – отвечает он, кивая. А затем... – А ты? – спрашивает в ответ. Джин был слишком сосредоточен на удовольствии и комфорте Акина, и тот чувствует себя эгоистом, что не подумал о нем. – Да, Пи', – шепчет Джин ему в шею. – Ничто не делает меня более счастливым, чем вид того, что тебе хорошо, – он утыкается носом в кожу и делает глубокий вдох. – Заставлять тебя чувствовать хорошо. Акин закрывает глаза, позволяя словам проникнуть в самую душу. – Джун, – выдыхает он. – Я знаю, знаю. Тебе не нужно ничего говорить. Я тоже тебя люблю. Всегда. «Каждая боль, – думает Акин, – стоит того, если Джин продолжит любить меня так сильно». Он поворачивает голову, чтобы поцеловать парня, посасывая его нижнюю губу и язык. – Пожалуйста, войди в меня, – умоляет Акин. Джин кивает, и Акин чувствует стекающую по промежности прохладную жидкость. Он шипит, а парень успокаивающе проводит рукой по его спине и приподнимается. Теперь Акин чувствует, как обе руки Джина раскрывают его, и старается не съежиться от смущения. Парень осторожно проводит пальцем по отверстию, не вставляя, просто поглаживает сверху вниз, лишь нанося больше смазки и разогревая ее пальцами. – Джун, сейчас, – направляет его Акин, и Джин медленно вводит один палец внутрь. Входит легко. Без какого-либо сопротивления. Поэтому он добавляет еще один, и внезапно этого кажется слишком много. – Тише, расслабься! Ты должен дышать, – говорит парень, двигая пальцами. Акин заставляет себя делать глубоки вдохи. Это не занимает много времени, и пальцы входят уже более плавно. Сопротивление сходит на нет, и Акин чувствует, как напрягаются мышцы. Ему становится хорошо. Несмотря на то, что Джин старается не задевать простату, движение его пальцев и ощущение наполненности все еще близки к удовольствию. Акин продолжает концентрироваться на ощущениях – как все сильнее растягивается проход, на влажных звуках смазки и их прерывистом дыхании. – Все еще хорошо? Хочешь больше? – спрашивает Джин, и Акин кивает. Тогда парень вводит еще один палец. Но на этот раз тело Акина сжимается слишком сильно, чтобы принять его. Он дышит. Глубоко, осознанно, делает долгие и тяжелые вдохи, чтобы наполнить легкие и расслабить мышцы. Но это не помогает. – Пи'... – зовет Джин, и Акин начинает всхлипывать. – Прости. Я... прости, – начинает он. Смущение снова возвращается, и Акин чувствует себя неудачником. – Я не могу... я... прости. – Нет... нет. Пи'... – но Джин не продолжает, а просто вытягивает два пальца. Слезы вот-вот польются из глаз Акина, поэтому он прячет свое лицо в руках. Когда он чувствует, как Джин отодвигается от него, унося с собой тепло, ему становится холодно. Но вместо того, чтобы уйти, Джин снова спускается ниже, раздвигая его ягодицы и начиная ласкать языком. Акин тут же начинает плакать, а слезы срываются с глаз и его рыдания громко разносятся по комнате. Джин не останавливается – облизывает колечко мышц и проникает языком внутрь. Он немного медлит, снова вводит два пальца, все еще продолжая вылизывать кожу вокруг них. Пальцы задевают простату – один раз, другой – и волна неожиданного удовольствия заглушает плач Акина. Он икает, напоминая себе дышать, чтобы Джин мог ввести еще один палец. И парень делает это – медленно, пока в конце концов не начинает трахать Акина тремя пальцами. Немного больно – такое растяжение. Но Джин не забывает часто задевать небольшой выступ внутри, держа Акина на грани боли и удовольствия. – Я готов, – наконец, говорит он. Это выходит с придыханием. Джин вытаскивает пальцы. Ничего не говоря, просто забирается обратно на кровать, раздвигает ягодицы и входит в него. Нежно и осторожно начинает продвигаться внутрь. Все еще немного больно, но Акин не забывает правильно дышать. И когда он наконец чувствует, как член Джина полностью заполняет его, на глаза наворачиваются слезы. – Ты так хорош для меня, – хрипит Джин, наклоняясь и оставляя легкие поцелуи на шее и плечах Акина. – Двигайся, Джун, – внезапно говорит тот. Он чувствует... снова чувствует беспокойство. Нежные поцелуи Джина и его медленные движения сводят с ума – не в хорошем смысле. – Пожалуйста... быстрее. Я не могу. Просто... не хочу думать. Джин на мгновение замирает и тут же меняет темп. Он толкается сильнее, от чего Акин не удерживается и падает. Поэтому парень поднимает его за талию и прижимает к своей груди. У Акина подкашиваются колени, но рука Джина вокруг него кажется крепкой и надежной. Он откидывается назад, укладывая голову на ключицу Джина, чтобы опять не рухнуть на кровать. Джин снова начинает двигаться. Более сильные и глубокие толчки, которые ощущаются вплоть до костей Акина. Его член напряжен и прижат к животу, болезненно изнывая от отсутствия внимания и дергаясь при каждом мощном движении бедер Джина. Рука парня скользит по груди Акина, пощипывая и покручивая его соски, а затем опускается ниже и обхватывает возбуждение. Тот вздыхает, но тут Джин попадает прямо в чувствительную точку, и у Акина в голове все замирает. Он плачет навзрыд, задыхаясь и хватая ртом воздух. – Пи'Кин, мой Пи'... – слышит Акин хриплый голос Джина напротив его шеи. – Я люблю, когда ты такой. – Джун, – громко стонет тот. Хриплый голос Джина сводит его с ума. – Да, произноси мое имя именно так, – выдыхает парень, ритмично двигаясь и оставляя засосы на изгибе его шеи. – Джун, быстрее, пожалуйста, – просит он, и Джин ускоряется. Его член продолжает давить на простату Акина, а смешанное удовольствие от руки парня и его пульсирующего члена внутри доводит Акина до предела: он с криком кончает. Из его глаз непрерывно текут слезы, но он впадает в панику, когда Джин начинает выходить из него. – Нет, продолжай. Джун, не останавливайся, – умоляет он, всхлипывая и насаживаясь на член парня. Его возбуждение все еще не спало, он наполовину твердый и немного побаливает. Акину нужно больше. – Да? Ты хочешь еще? – спрашивает Джин, на что Акин мычит. Его язык немеет, а тело обмякает. – Подумай еще раз. Я не смогу остановиться, – это звучит как угроза, но нервы Акина натянуты до предела, а кожа горит огнем. Только Джин может избавить его от страданий, даже если для этого придется превратиться в пепел. – И не надо. Пожалуйста, – Акин задыхается. И это единственное разрешение, которое было нужно парню, поэтому он безжалостно врывается в Акина, который едва сдерживает крик. В горле слишком саднит, а Джин продолжает трахать его все жестче, и теперь в этом нет никакого ритма. Акин обхватывает свой член рукой и быстро поглаживает в такт интенсивным толчкам парня. На головке появляются капли предэякулята, и Акин понимает, что близок к повторному оргазму. Рука Джина присоединяется к его и начинает вместе ласкать возбуждение. Но затем он накрывает головку члена ладонью и потирает щель. Это слишком – Акин сразу же кончает в руку Джина, но тот не останавливается и продолжает тереть головку. Акин отстраняется и пытается оттолкнуть руку парня, но тот не позволяет – заставляет продолжать. – Я не могу, – умоляет Акин. – Ты можешь. Отпусти, Пи'. Я рядом, – уговаривает Джин, снова входя в него и поглаживая чувствительную головку ладонью. И Акин... доверяет и отпускает. Даже когда ощущения становятся почти болезненными, тело устает и разум отключается. Он старается в последний раз – ради Джина, ради них. Пальцы на ногах поджимаются, в паху нарастает теплая волна удовольствия. Кажется, будет больно кончить третий раз подряд. Но потом... – Давай, Пи'. Не сдерживайся. Дай мне... все, – бормочет Джин. И в голове Акина все пустеет. Он кончает, отдавая все, что у него есть... бедра дрожат, пока он изливается на руку парня и подушку. Не так много, и это больно. А его сперма стекает с уже и так влажной руки Джина. Парень крепко обнимает его, дыша вместе с ним какое-то время, а затем укладывает на чистую сторону кровати. – Дыши, – шепчет Джин, убирая влажные волосы с виска Акина. – Я с тобой. Рядом. Грудь Акина неравномерно вздымается, а взгляд затуманен и расфокусирован, но он чувствует себя в безопасности. Он все еще плачет, но боль отступила. – Ты так хорошо справился, – шепчет Джин сзади, описывая большим пальцем круги на талии Акина. – Так прекрасен для меня. Кожа у обоих влажная от пота, и она кажется липкой, когда Джин прижимается ближе. Но Акину все равно, он нуждается в этой близости. Джин был повсюду – полностью обволакивал своим присутствием. Он прижимается к плечу долгим поцелуем, потом к другому, а затем медленно отстраняется. – Не уходи, – всхлипывает Акин. – Дай мне минутку, – мягко успокаивает Джин, оставляя несколько поцелуев на его висках, и уходит. Проходит несколько секунд, и Акин слышит шум воды. Он закрывает глаза и пытается сосредоточиться на своих ощущениях: бедра болят, как и запястья; горло немного саднит, и он знает, что его член может быть слишком чувствительным, если он попробует дотронуться до него. Но голова была пуста. Сон... теперь это всего лишь сон. И ему все равно на то, что другие думают о нем. Звезды не перестают сиять, когда появляются облака. Возможно, они будут скрыты на какое-то время. Но пока есть люди, которые загадывают желания, восхищаются ими и ищут их, они будут сиять ярко и вечно. Джин возвращается, прерывая поток мыслей Акина. Он без предупреждения поднимает его и идет в ванную. – Джун! – выкрикивает Акин. – Пора в ванну, – отвечает тот, улыбаясь. О, его сердце! В комнате божественно пахнет ванилью и персиком, а ванна до краев наполнена пеной. Джин осторожно опускает Акина в воду и усаживается позади него. – Ах! Как хорошо, – выдыхает парень. И тут Акин вспоминает кое-что. – Ты кончил? – спрашивает он, переплетая их пальцы и укладывая их на живот. – Да, – усмехается Джин, проводя пальцем вниз, к промежности Акина, нарываясь на резкое шипение. – Болит? – спрашивает парень, на что получает в ответ кивок и слегка надутые губы. Но вместо того, чтобы остановиться, Джин водит пальцем вверх-вниз по чувствительному краю. – Прекрати, – предостерегает он. – Ты ненасытен, – и толкает локтем в живот. Джин смеется, а затем обнимает Акина, утыкаясь носом в шею. – Мм. Слишком сильно люблю тебя, – он звучит как ребенок, но так мило и искренне. – Я тоже тебя люблю, очень сильно, – бормочет он в ответ, а сердце замирает. Слишком много и слишком приторно. Но Акину втайне нравится, когда они ведут себя так. Тем временем Джин берет из ближайшей корзины чистую мочалку и начинает аккуратно намыливать его. Они не такие уж и грязные, если не считать спермы и пота. Поэтому Джин делает это небрежно, стараясь не попадать пеной и водой на волосы. Акин позволяет ему делать все, что захочется, наслаждаясь вниманием и закрывая глаза. Но потом... – Пойдем, – говорит Джин. – Поспишь в кровати, – он встает и тянет Акина за руку. Тот медленно приподнимается, и парень тут же укутывает его в пушистое полотенце. Когда они добираются до спальни, Джин достает одну из своих огромных толстовок и надевает ее на Акина. Длинные рукава свисают ниже ладоней, делая его внешне еще меньше. При виде этого глаза Джина загораются, и Акин приподнимает руки, чтобы показать ему «лапки», за что получает поцелуй в нос. – Оставайся здесь. Что?! Джин выбегает из комнаты, оставляя Акина стоять в замешательстве. Через несколько мгновений парень возвращается с кусочком теплого шоколадного торта. – Что? – Я приготовил его для тебя сегодня, – с готовностью отвечает Джин. Выглядит аппетитно. Без глазури или шоколадной поливки, но внутри он нежный, когда Акин наконец пробует его. Он откусывает кусочек, и вкус замечательный – не слишком сладкий и не слишком пресный. Он довольно мычит, слизывая остатки шоколада со своих губ. – Тебе нравится? – с надеждой спрашивает Джин, а его глаза загораются. – Мне очень нравится, – честно отвечает Акин. Он предлагает парню кусочек, но тот качает головой. Тогда Акин съедает все сам. Когда тарелка оказывается пустой, он откладывает ложку и придвигается ближе, забираясь под одеяло. Джин присоединяется к нему, переплетая ноги так легко – будто это самый естественный момент близости в их жизни. Джин притягивает его к себе, одной рукой обхватывая талию, а другой слегка поглаживая по голове. – Как ты себя чувствуешь? – Ты вытрахал из меня все беспокойство, – хихикает Акин. – Хочешь поговорить об этом? – Джин внезапно становится серьезным. – Не сейчас. Может, завтра, – отвечает Акин. Он прижимается лицом к груди парня, позволяя ровному биению сердца полностью успокоить его. – Хорошо, – шепчет Джин, и Акин закрывает глаза. Снаружи по-прежнему шумно. Несправедливо. Жестоко. Но здесь – в тепле, среди мягкого хлопка и непрерывных объятий – Акин в безопасности. Его любят. Он дома.