Blood and Silk

I. Плен

Её вели — как водят пламя, Чтоб затушить в чужой стене. Но огоньки под пеплом сами Учились жить в любой стране. Не крик, а смех её спасал, Не слёзы — яркая бравада. Она смеялась — как кинжал, Сверкая остриём из ада. Она не помнила тот дом, Что канул в тьму чужих набегов. И стала заново огнём Средь мрамора, средь страха, снега.

***

II. Любовь

Он звал её своим рассветом, Своим дыханьем, своей строкой. Она же знала: быть согретой — Опасно рядом с высотой. Она любила — зло и жадно, Без меры, страха, тормозов. Любовь её — как яд отравный, И как единственный покров. Она рождала не детей — Надежду выжить, стать сильнее. И каждый сын — как новый клей Для мира, треснувшего в шее. Но в счастье прятался испуг: Во дворце нет вечных судеб. Сегодня — ласковый супруг. А завтра — приговор разбудит.

***

III. Война

Её война — не меч, не конь, А шёпот, вовремя отпущен. Её оружие — огонь, Что греет и внезапно душит. Она считала каждый шаг, Каждую тень у позолоты. Где друг? Где враг? Где просто мрак, Где будущей беды расчёты? Её боялись за глаза. Её кляли за силу слова. Но мало кто сумел сказать — Какой ценой далась основа. Она теряла — и вставала, Стирая страх в шелках ночных. И каждый раз сильнее стала — Когда хоронила своих.

***

IV. Трещина

Не всякий видит за венцом Ту боль, что в шёпоте ночами. Когда она одна лицом К тем, кто уже не с ней — за снами. Ей снился шёлк. И тихий крик. И красный шатёр на ветру. И чьё-то имя — будто лик, Что не прощает поутру. Она просыпалась — тверда, Как будто мрамором облита. Но сердце — не всегда броня, Когда любовь была убита.

***

V. Наследие

Её запомнят — как огонь, Как бурю в шёлковом убранстве. Но мало кто поймёт её — Женщину в каменном пространстве. Она не ангел. Не беда. Не просто дерзкая наложница. Она — борьба против «никогда», Что в каждом слабом сердце множится. И если спросят: кем была? Виновницей или судьбою? Она бы тихо ответила: «Я стала той — чтоб быть собою».