Blood and Silk

Хатидже: Почему сегодня так тихо во дворце?.. Как будто стены знают — и молчат. И в этой странной, давящей пустоте Мне кажется… тебя хотят отнять. Ибрагим: Не «кажется». Ты чувствуешь верно. Сегодня ночь… не для живых надежд. Я слишком долго шёл по краю веры, Чтоб не узнать её холодный скрежет. Хатидже: Нет. Нет… ты снова говоришь, как будто Смирился с тем, что можно изменить! Скажи хоть раз — что это всё не будто, Что ты останешься… что будешь жить! Ибрагим: Я жил уже больше, чем мне позволено. Слишком высоко поднялся — не упав. И в этом мире это не прощают… Ни дружбу. Ни силу. Ни нрав. Хатидже: Ты не имеешь права уходить! Ты слышишь?! Не сейчас… не после всего! Я только начала тебя… любить… Не болью… не упрёком… а живого. Ибрагим: Слишком поздно, Хатидже… слишком поздно. Мы потеряли это — там, тогда. Когда слова твои стали острее ножа, И между нами встала тишина. Хатидже: Я не хотела… я не знала, как дышать… Как жить без крика в сердце и без света. Я просто… не смогла тогда сказать, Что мне больнее жить, чем потерять всё это… Ибрагим: Я знаю. Я понял это слишком поздно тоже. Но мы не смогли друг друга спасти. Мы стали ранами… под одной кожей, Которые нельзя уже сшить. Хатидже: Скажи мне правду… сейчас… без страха… Ты любил её? Ибрагим: Я искал там покой. Но любил — только тебя. Даже когда не мог быть с тобой. Хатидже: Тогда останься… Хоть сегодня. Хоть этой ночью… Будь моим. Ибрагим: Я всегда был. Просто мы оба… слишком поздно это поняли. Хатидже: Я боюсь утра… Ибрагим: А я — нет. Хатидже: Как ты можешь не бояться?! Ибрагим: Потому что там — конец. А здесь… было хуже. Хатидже: Если бы нам дали ещё один шанс… Ибрагим: Мы бы всё равно были мы. И всё равно бы сломались.