Кровь, что выбирает

Спустя 8 лет Утро во дворце начиналось мягко, почти лениво. Солнечный свет медленно скользил по каменным стенам, заполняя комнаты теплом. Феликс сидел у окна, одной рукой придерживая слегка округлившийся живот, другой — рассеянно перебирая складки ткани на коленях. Беременность давалась ему тяжелее, чем в прошлые разы. Он быстрее уставал, чаще тревожился… и, кажется, чувствовал всё острее. Иногда боль накатывала внезапно — тянущая, глубокая. Тогда он просто замирал и ждал, пока отпустит. Папа говорил, что всё хорошо. Лекарь тоже. Но сердце всё равно не успокаивалось. Из открытого окна доносился звон металла. Хенджин уже тренировал Сонхуна. Феликс невольно улыбнулся — слабой, но тёплой улыбкой. Сонхун рос слишком быстро. Он уже уверенно держал меч, двигался почти так же, как Хенджин — резко, точно, с врождённой силой альфы. И это одновременно восхищало… и пугало. Пугало ещё и потому, что его дракон начал проявляться раньше. Слишком рано. Феликс помнил, как это было у него — боль, страх, потеря контроля… но ему было десять. А Сонхуну — всего восемь. — Папа-а! Тонкий голос вырвал его из мыслей. В комнату вбежал Джин. Маленький, четырёхлетний омега, с растрёпанными светлыми волосами и всё ещё сонными глазами. Он был почти полной копией Феликса — мягкий, тёплый, живой. Феликс сразу потянулся к нему. — Ты уже проснулся? — Да, — серьёзно кивнул Джин и тут же забрался к нему на колени, осторожно устраиваясь, как будто точно знал, где можно, а где нельзя. — Братик там? Феликс тихо улыбнулся, поглаживая его по волосам. — Там. Джин аккуратно положил ладошку на его живот. — А этот? Феликс замер на секунду… и мягко накрыл его руку своей. — И он тоже здесь. Малыш довольно прижался к нему. И в этот момент стало… спокойно. Ненадолго. Пока вечером Хенджин не сказал за ужином: — У Сонхуна усиливается проявление. И внутри всё снова сжалось. В тот же день Феликс почти сорвался к папе. Слова путались, дыхание сбивалось — он пытался объяснить, что это рано, что Сонхун ещё ребёнок, что он не готов… Но услышал лишь спокойное: — Он сильный. В нём древняя кровь. Это нормально. Нормально… Феликс тогда впервые по-настоящему испугался будущего. Несколько дней спустя он решил отвлечься. И заодно — побыть с Сонхуном. Без тренировок. Без строгого взгляда Хенджина. Просто… папа и сын. — Пойдём со мной? — мягко спросил он утром. Сонхун кивнул, но без особого энтузиазма. Феликс сделал вид, что не заметил. Они шли по тропе, и Феликс говорил — спокойно, мягко, почти как раньше. Про ветер, про лук, про то, как важно чувствовать момент. Сонхун слушал. Но мыслями был не здесь. Он хотел играть, как все дети. Хотел быть обычным ребёнком, а не наследником, иногда он завидовал Джину. От него отец столько не требовал как от него. Иногда проскальзывала мысль, что отец любит Джина больше, чем его. Когда Феликс остановился у тропы, заметив цветок, Сонхун понял — это шанс. — Смотри… — начал Феликс, приседая. — Видишь, как он раскрывается?.. Он говорил увлечённо. И не заметил, как рядом стало пусто. Когда он обернулся, Сонхуна не было. Мир рухнул мгновенно. — Сонхун?.. Тишина. — Сонхун! Голос сорвался почти сразу. Он пошёл быстрее, потом почти побежал — насколько позволяла боль. — Сонхун, хватит! Выходи! Тишина. — Я кому сказал?! Дыхание сбивалось. — Где твои манеры?! Ты будущий наследник, ты не можешь— Он замолчал, потому что не чувствовал его. Совсем. И от этого стало по-настоящему страшно. — Сонхун… пожалуйста. Сонхун бежал недолго. Он и сам не заметил, как оказался у конюшни — там, где всегда было шумно, живо и свободно. Где не нужно было держать спину идеально прямо и думать о каждом слове. Он уже почти свернул за угол— как вдруг перед ним резко выскочил Джин. — Сонхун! Сонхун вздрогнул от неожиданности и тут же закатил глаза, выдыхая. — Ты меня напугал… Маленький омега стоял перед ним, слегка растрёпанный, с широко раскрытыми глазами. — Сонхун, ты куда? А где папа? Сонхун замер на секунду. Слова застряли где-то в горле. Он понимал. Понимал, что сделал плохо. Что папа сейчас ищет его. Что вечером будет разговор… и не только с ним. Но он устал. Просто устал. — Он… — Сонхун запнулся, отворачиваясь. — Он идёт. Джин нахмурился. — Ты опять оставил папу одного? Тихо. Но в голосе уже было беспокойство. — Ему нельзя нервничать… если отец узнает, он будет злой на тебя… Сонхун сжал губы. — Джин, прошу… — он провёл рукой по волосам, раздражённо. — Оставь меня. Джин сделал шаг ближе. — Я хочу с тобой. И добавил, почти шёпотом: — Мне скучно одному… Что-то внутри Сонхуна дрогнуло. На мгновение. Но он отвернулся. — Ты ещё маленький. Подрастёшь — будешь ходить со мной. И, не оборачиваясь, пошёл дальше. К голосам. К свободе. Оставляя позади тихие шаги… которые так и не последовали. Джин остался стоять на месте. Смотрел ему вслед. Пока фигура брата не скрылась. И только тогда губы дрогнули. Он моргнул и тёплая слеза скатилась по щеке. Он поспешно вытер её ладошкой, как будто никто не должен был этого видеть. Развернулся и побежал обратно во дворец. В свои покои.

***

Феликс ворвался в зал Совета, почти не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, дыхание сбивалось, слова путались где-то внутри. — Феликс?! — Чан и Хенджин поднялись одновременно. Хенджин оказался рядом быстрее. — Осторожно— Он аккуратно подхватил его за руки и помог сесть, чувствуя, как дрожит его тело. — Закончим на сегодня, — спокойно, но твёрдо произнёс король. Голоса в зале стихли, люди начали быстро расходиться, понимая — сейчас не время для обсуждений. Хенджин опустился перед Феликсом на корточки, бережно сжимая его ладони в своих. — Посмотри на меня… — тихо. — Что случилось? Что-то с малышом?.. Феликс резко замотал головой. — Н-нет… не он… Он судорожно вдохнул, пытаясь собрать слова. — Сонхун… он… я… мы гуляли… он был рядом… я всего на секунду отвернулся… и он… исчез… Голос сорвался. Пальцы сжались в ткани. — Я звал его… пытался почувствовать его дракона… но… ничего… вообще ничего… Слёзы потекли сильнее. — Я никчёмный, Хенджин… — почти шёпотом. — Меня собственный сын не слушается… Хенджин крепче сжал его руки. — Феликс. Посмотри на меня. Тот с трудом поднял взгляд. — Ты знаешь Сонхуна, — спокойнее. — Он упрямый. Он видит, что ты с ним мягок — и пользуется этим. Пауза. — Но это не делает тебя плохим отцом. Ты для него всё. Чан стоял чуть в стороне. Молча наблюдал. И в его взгляде было что-то почти тёплое — как будто он видел перед собой не только наследника и принца-консорта… но и семью, которая только учится справляться. Дверь резко открылась. В зал вошёл страж. — Ваше Величество, Принца Сонхуна видели у конюшни с принцем Джином… а позже — с детьми из поселения. Пауза. — Они… играют в «охоту на зверя». Прячутся, делятся на команды… Феликс резко выдохнул. Хенджин поднялся. Резко. — Где принц Джин? — В своих покоях. — Привести сюда. — Есть. Страж исчез. Феликс поднял взгляд на Хенджина. — Что ты хочешь?.. — Узнать о намерениях Сонхуна. Коротко, без эмоций произнёс Хенджин. Через несколько минут дверь снова открылась. Маленький Джин почти вбежал внутрь. — Папа! Он сразу подбежал к Феликсу, забираясь к нему, цепляясь за одежду. И только потом опустил взгляд на живот папы. — Папа… а как братик?.. Он осторожно коснулся ткани. Феликс улыбнулся сквозь слёзы и погладил его по голове. — Всё хорошо, малыш. Джин выдохнул. Но не успел ничего сказать. — Где Сонхун? Голос Хенджина прозвучал раньше. Но в нём чувствовалось напряжение. Джин замер. Медленно опустил взгляд. Начал смотреть куда угодно — на пол, на руки, на складки одежды. Только не на отца. — Джин. Малыш сглотнул. — Он… он… Голос дрогнул. — Он устал, отец… Он просто хочет играть… как все… Он крепче сжал одежду Феликса. — Пожалуйста… не ругай его… Он хороший… Феликс замер. Хенджин смотрел на него долго. Внимательно. Чан в стороне едва заметно усмехнулся. Почти незаметно. Сложил руки за спиной. Вот она… настоящая тяжесть, — читалось в его взгляде. Не трон. Не власть. Семья. И теперь Хенджину предстояло нести её самому. Двор за пределами дворца жил своей жизнью. Смех, крики, топот босых ног по земле — всё сливалось в шум, живой и свободный. Сонхун был среди них. Он прятался за старой бочкой, пригнувшись и сдерживая дыхание. — Тише… — прошептал кто-то рядом. — Они идут! Сонхун усмехнулся, выглядывая. — Пусть идут. Но в следующий момент что-то изменилось. Сначала стих один голос. Потом другой. Кто-то просто замер. Сонхун нахмурился и поднялся. И увидел. Отца. Он шёл спокойно. Не торопясь. Без крика. Но этого оказалось достаточно. Дети начали расходиться. Оставляя Сонхуна одного. Он выпрямился, сжал пальцы и сам шагнул вперёд. — Отец. Хенджин остановился напротив. Смотрел долго и от этого становилось тяжелее. — Ты решил поиграть? Сонхун кивнул. — Да. — После того, как сбежал? — Да. Тишина повисла между ними. Хенджин слегка кивнул. — Хорошо. Сонхун на секунду растерялся. — Тогда скажи мне. Ты считаешь это правильным? Сонхун сжал губы. Отвёл взгляд. — Нет. Тихо. — Но я устал. Слова вырвались сами. Хенджин внимательно посмотрел на него. — От чего? — От тренировок… — ещё тише. — От того, что нужно всё время быть правильным. — И ты решил, что можешь просто уйти? Сонхун покачал головой. — Я просто хотел немного… как все. Слова повисли в воздухе. Хенджин медленно выдохнул. — Ты не «все». — Я знаю. Почти шёпотом. — Но иногда… хочется. — Ты напугал папу. Сонхун резко поднял взгляд. — Он…? — Он пришёл в зал Совета в слезах. Он не мог тебя найти. — Я не хотел… — Я знаю. Поэтому ты сейчас идёшь со мной. — Да, отец. Они пошли рядом. Молча. И вдруг Сонхун тихо: — Отец… — М? — Папа… он сильно испугался? — Да. — Я извинюсь. — Этого недостаточно. Сонхун опустил взгляд. — Я понимаю. У входа во дворец их уже ждали. Джин стоял у ступеней. И как только увидел Сонхуна оживился. — Сонхун! Он сразу подбежал и вцепился в его руку. Крепко. Как будто боялся, что тот снова исчезнет. — Ты вернулся… Сонхун чуть выдохнул. — Да. Джин прижался ближе. Хенджин остановился. Ненадолго. Посмотрел на них. На их сцепленные руки. На то, как естественно Джин держится рядом. И как спокойно Сонхун это принимает. Без раздражения. Без попытки уйти. Во взгляде Хенджина мелькнуло что-то тихое. Едва заметное. Как будто всё происходит именно так, как должно. И он отвернулся первым. — Идём. И они вошли внутрь. Шаги эхом раздавались по коридору. Джин всё ещё держал Сонхуна за руку — крепко, не отпуская ни на секунду. Будто боялся, что если отпустит — тот снова убежит. Сонхун не вырывался. Шёл рядом. Феликс ждал их у входа в зал. И стоило ему увидеть Сонхуна всё остальное исчезло. — Сонхун… Он сделал шаг вперёд. И уже через секунду обнял его. Крепко. — Никогда так больше не делай… Сонхун замер. А потом тихо: — Прости, пап… Феликс закрыл глаза, прижимая его к себе. — Я думал… я… Он не договорил. Просто обнял сильнее. Джин стоял рядом. Смотрел и не отпускал руку Сонхуна даже сейчас. Хенджин наблюдал молча. Взгляд его скользнул по ним, по Феликсу, который наконец выдохнул, по Сонхуну, который впервые за день выглядел растерянным, по Джину, который стоял ближе всех. Слишком естественно. И снова эта тихая, едва заметная мысль. Так правильно. Он отвернулся первым. — На сегодня достаточно, — спокойно произнёс он. — Все по покоям. Феликс кивнул, всё ещё не отпуская Сонхуна. Джин потянул его за руку. — Пойдём… И Сонхун пошёл с ним. Как будто это было самым простым решением. Позже, когда дворец снова погрузился в тишину, каждый из них остался со своими мыслями. Феликс — с тревогой, которая так и не ушла. Сонхун — с усталостью, которую не мог объяснить. Джин — с тихим страхом остаться одному. И только Хенджин с решением, которое уже было принято. Без обсуждений. Без возможности изменить. И никто из них пока не понимал, что именно с этого дня всё начнёт меняться.