Кровь, что выбирает

Три дня они провели в покоях. Три дня Хенджин брал Феликса в разных позах. Не сосчитать, сколько раз было оргазмов. В какой-то момент Феликсу казалось, что он терял сознание. Воспоминания накатывали обрывками, яркими, почти болезненными в своей откровенности. Вот Хенджин прижимает его к подоконнику. Вот он разложил Феликса на столе, сметая на пол всё, что там было — подсвечники, бумаги. Вот Феликс стоит на четвереньках, вцепившись в простыни, и голос Хенджина звучит где-то над ухом, низкий, хриплый: «Я хочу тебя. Мне мало». Феликс открыл глаза. Утро. Он проснулся первым и сел на кровати, глядя прямо перед собой. В комнате было тихо. Только дыхание Хенджина — ровное, спокойное — нарушало тишину. Рядом. Феликс чувствовал его тепло через простыню. Хенджин спал на животе, раскинувшись, занимая больше половины кровати. Его спина была покрыта царапинами. Феликс проследил взглядом каждую — вот эту оставил он, когда Хенджин вошёл слишком резко. А эту — когда не мог дышать от удовольствия и вцепился ногтями. Краска накрыла его лицо. Феликс провёл ладонями по лицу, раз, другой, пытаясь унять жар, который поднимался откуда-то изнутри. Воспоминания не отпускали. Как он кричал. Как просил. Как умолял не останавливаться. «О боже», — прошептал он одними губами. Он потер руками лицо и резко распахнул глаза, будто пытаясь стряхнуть с себя эти образы. Бесполезно. Тело помнило всё. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждый толчок. Он кое-как поднял руку и дотронулся до шеи. Пальцы нашли шершавую, ещё болезненную кожу. Свежую рану, которая уже начала затягиваться, но всё ещё ныла. Метка. В порыве страсти Хенджин поставил её. Феликс помнил этот момент — золотые глаза, дрожащие руки, голос, который сорвался на рык. А потом — боль. Острая, пронзительная. И тепло, разлившееся по всему телу. «О боже», — повторил он уже вслух, тихо, почти беззвучно. Пальцы всё ещё лежали на метке, чувствуя, как она пульсирует в такт сердцу. В такт сердцу Хенджина. Они были связаны теперь не только кровью драконов, не только ребёнком, но и этим следом на коже. Феликс медленно повернул голову и посмотрел на Хенджина. Тот спал. Его лицо было спокойным, беззащитным, совсем не похожим на того зверя, который три дня брал Феликса в каждой мыслимой позе. Отросшие темные волосы разметались по подушке, губы были приоткрыты, дыхание — ровным. Феликс осторожно коснулся его плеча. — Хенджин, — прошептал он. Тот не проснулся. — Хенджин, — громче. Феликс легонько потряс его за плечо. Хенджин недовольно выдохнул, приоткрыл глаза и, не до конца проснувшись, притянул Феликса к себе. — Так не будят… — пробормотал он, утыкаясь ему в шею. — Надо по-другому. Он обнял его крепче, укутывая в себя. — Ты как себя чувствуешь? Феликс на секунду растаял, но тут же напрягся. — Подожди… Хенджин приподнялся на локтях. — Что такое? Феликс молча указал пальцем на шею. — У меня метка… Если кто-то увидит… Хенджин тихо усмехнулся и провёл пальцами по этому месту. — Успокойся. Чан уже объявил об этом при дворе. О нас, о ребёнке. Он чуть наклонился ближе. — Тем более он собирает новый совет. Там не будет тех крыс, которые нашёптывали ему за спиной. Там будут только те, кто действительно был предан короне во время переворота. Пальцы Хенджина мягко легли на живот Феликса. — Всё уже изменилось. Он коротко поцеловал его. — Нигде не болит? — Нет… — тихо ответил Феликс. — С ребёнком всё хорошо. — Тогда тебе не о чем переживать, — мягче сказал Хенджин. — Я рядом. И скоро будет наша церемония. Он чуть улыбнулся. — А метка… она тебе идёт. — Он прикоснулся губами к своему творению, прижимая Феликса к себе ближе.

***

Позже в тот же день Хенджин направился в покои короля. Чонин был один — сидел у окна с книгой в руках. — О, заходи, — поднял он взгляд. — Вас с Феликсом было не видно несколько дней. — У меня был гон, — спокойно ответил Хенджин. — И я провёл его с Феликсом. Чонин резко выпрямился. — И как он? А ребёнок? — Всё в порядке. Но… есть одно «но». Я в порыве страсти поставил ему метку. Чонин тяжело выдохнул. — Чан будет недоволен. Ты и так в последнее время… добавляешь ему забот. Хенджин усмехнулся. — Думаю, седина ему пойдёт. Чонин не сдержал улыбки. — Прекрати. Хенджин кивнул. — Я, кстати, Чанбина ищу. Ты не знаешь, где он, ни где не могу его найти. — На юге, — ответил Чонин. — Кто-то должен был заняться им, Юг не может оставаться без своего короля, может случиться бунт. И пока тебя не было, Чан поговорил с ним. Он согласился… хоть и не сразу. Хенджин чуть прищурился. — Вот как. Чонин помедлил. — И ещё. Сынмин улетел с ним. Я слышал, он просил разрешения остаться там. Хенджин усмехнулся. — Я догадывался насчёт этих двоих. Теперь уже Чонин удивился. — Серьёзно? Два альфы? — Юг живёт по другим законам, — спокойно ответил Хенджин. — И он их примет.

***

Свадьба состоялась днём. Но свет в этот раз был другим. Не ослепляющим. Не торжественно-золотым, как символ правильного выбора. Мягким. Тёплым. Он ложился на лица, на камень, на ткани — и не давил. Не требовал. Не подчинял. Зал был полон. Но впервые — не холоден. Феликс шёл медленно. Каждый шаг отдавался в теле — слишком отчётливо, слишком настоящим. Он чувствовал пол под ногами. Слышал, как движется ткань, как где-то в груди сбивается дыхание. В прошлый раз он шёл так же. Но тогда он не принадлежал этому моменту. Сейчас — наоборот. Он поднял взгляд. Хенджин уже стоял впереди. Не у алтаря — чуть ближе. Как будто не смог ждать. Хенджин смотрел на него так, будто в этом зале больше никого не было. И от этого взгляда становилось… слишком тепло… слишком спокойно. Феликс выдохнул — и сделал последние шаги. Когда расстояние между ними исчезло, мир будто сузился. Жрец говорил: «О династии. О крови. О будущем». Феликс слышал — но не слушал. Потому что всё, что имело значение, уже происходило. Он не стал ждать. Просто протянул руку. Хенджин поймал её сразу. Без колебаний и сжал сильнее, чем позволял протокол. Пальцы переплелись. И Феликс на секунду позволил закрыть глаза. И только тогда понял — он больше не сдерживается. Кольцо оказалось в его ладони почти незаметно. Он не смотрел на него. Только на Хенджина. И без колебаний надел кольцо. Хенджин не стал тянуть. Как только металл коснулся его пальца — он притянул Феликса ближе и надел ему. Когда жрец объявил союз заключённым, зал не вздохнул с облегчением. Не было той выверенной, холодной «правильности». Было другое. Тёплое, тихое ощущение, что всё встало на свои места. Феликс не отпустил его руку сразу. И Хенджин — тоже. А потом он наклонился и коснулся виска Феликса своим лбом. И после этого Феликс закрыл глаза и почувствовал счастье. Чан наблюдал за всем этим процессом, но никак король, а как отец, который доверил своего единственного сына брату. Он ничуть не сомневался в своём решении. И сейчас смотря на них, он видел, что они действительно счастливы. Вместе!

***

Прошло несколько месяцев. Ночь была тише, чем обычно. Феликс проснулся от ощущения — не боли, не страха, а отчего то тянущего. Он медленно сел на кровати, прижимая руку к животу. — Хенджин… Тот проснулся сразу. Как всегда в последние недели. — Что? Феликс поднял на него взгляд. — Кажется… время. Слова повисли в тишине и мир начал двигаться быстрее. Покои наполнились движением, но всё происходило как будто сквозь туман. Феликс чувствовал только боль и Хенджина. Его руки. Его голос. Его запах. — Смотри на меня, — тихо говорил он. — Только на меня. Феликс кивнул, сжимая его ладонь. — Хенджин, где папа? — Он сейчас придёт, его позвали. В этом момент открылась дверь. Чонин вошёл быстро, но без суеты. Один взгляд — и он понял всё. — Как давно? — коротко. — Только началось, — ответил Хенджин, не отрываясь от Феликса. Чонин подошёл ближе и сел с другой стороны. Он взял Феликса за свободную руку. — Я здесь, — мягко сказал он. Феликс выдохнул. И напряжение на секунду отступило. Теперь их было двое. За дверью остался Чан. Он почти не двигался. Пытался услышать, что происходит за дверью. Внутри время растянулось. Боль приходила волнами. Сильнее. Феликс уже не пытался сдерживаться — дыхание сбивалось, пальцы цеплялись за руки Хенджина и Чонина. — Дыши, — тихо говорил Чонин, проводя большим пальцем по его запястью. — Не держи. Хенджин молчал. Но его присутствие было громче любых слов. Он держал руку и не отпускал. Последние волны накрывали резко. Феликс уже не держался за тишину — он дышал, срывался, сжимал руки сильнее. — Ещё немного, — тихо сказал Чонин. — Ты почти— И в этот момент всплеск. Сила прошла через всё тело Феликса. А потом первый живой вдох. Чонин замер. И впервые за всё время выдохнул. — Он здесь. Хенджин не двигался. Смотрел. Будто не верил, что всё закончилось. Когда ребёнка передали Феликсу, тот замер. Маленькое тёплое тело. Но внутри сила. Хенджин подошёл ближе. И в этот момент ребёнок открыл глаза. На секунду, но этого хватило. Дракон внутри Хенджина отозвался сразу. Чонин почувствовал это тоже. И в его взгляде мелькнуло понимание. — Он сильнее, чем мы думали… — тихо сказал он. Феликс слабо улыбнулся, прижимая ребёнка ближе. — Наш альфа, сынок. Хенджин опустился рядом. Коснулся их обоих. — Да, наш сын. И в этой тишине впервые не было ни страха, ни напряжения. Только начало.