Навсегда

Проснулся он в помещении с белыми стенами. Было светло, резало глаза. Слышался монотонный звук больничной техники — пиканье, гудение, шипение. Максим попытался подняться — и чуть не закричал от боли. Плечо горело огнем. Капельницы, бинты, провода — он был опутан ими, как паутиной. В палату зашла медсестра. Что-то говорила, щебетала, поправляла капельницу. Максим не слушал. Все её слова были пустыми, ненужными, они пролетали мимо. С четвертой попытки он смог наконец прохрипеть самое главное: — Где он? Что с Егором? Медсестра замолчала. На несколько секунд в палате повисла тишина. Потом она тяжело выдохнула и сказала: — Он восстанавливается. Дело в том, что после такого сильного стресса... у него начались схватки. — Однако я могу вас порадовать, — быстро добавила медсестра. — Малыш родился здоровым. У вас мальчик. Максим молча опустился обратно на подушку. Узнать такое было тяжело. Слишком много всего — сразу, одним ударом. Медсестра кивнула и тихо вышла из палаты, оставив его наедине с гулким стуком аппаратов и собственными мыслями. *** В проеме двери, ведущей в гостиную, стоял Егор. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами — месяц без него дался тяжело. Но глаза... глаза сияли. Максим посмотрел на сверток в в его руках. Он медленно, будто боясь спугнуть этот миг, подошел ближе. Остановился в полушаге. Протянул руку и осторожно, едва дыша, коснулся щечки крохи. Русые волосики, смешная складочка между бровей. — Саша, — тихо сказал Егор. — Это Саша. Максим смотрел на него — на своего малыша, на Егора, на свой дом, который наконец-то стал настоящим, — и внутри него таял последний лед. Шагнул вперед и обнял — бережно, стараясь не придавить ребенка, прижимая к себе сразу обоих. Максим поцеловал его в висок. Закрыл глаза.