Четвертый выход

3 ноября 2032 года, 07:23 утра Нира проснулась от того, что мама трясла её за плечо. — Вставай. Быстро. Голос был странный — не тот, каким мама будила в школу. Обычно она говорила ласково: «Солнышко, подъём, проспишь». Иногда напевала что-то, шлёпая на кухню готовить завтрак. Сейчас голос был жёстким, сдавленным, будто мама сжимала зубы. Нира открыла глаза и сразу поняла: что-то не так. Мама стояла над ней уже одетая — не в домашнее, а в тёплую куртку, которую носила только зимой. Рядом на полу лежал рюкзак, набитый до отказа. Из него торчал угол одеяла. — Мам, что случилось? — Потом объясню. Одевайся. Тепло. У нас пять минут. Нира хотела спросить ещё, но взгляд мамы остановил её. Так мама смотрела только однажды — когда Нира упала с велосипеда и разбила голову, и мама везла её в больницу, не соблюдая никаких правил. Страх. В маминых глазах был настоящий, животный страх. Нира натянула штаны, свитер, куртку — всё, что попалось под руку. Мама уже тащила её за руку к двери. — А папа? — Папа на работе. Мы встретимся с ним позже. — Где? — Там, где безопасно. Они выбежали из квартиры, и Нира даже не успела оглянуться на свою комнату, на игрушки, на книжки, на школьный рюкзак, который так и остался стоять у стола с недоделанным домашним заданием. Она думала, что вернётся вечером, но она не вернулась никогда. --- 3 ноября 2032 года, 07:31 Нира вслушивалась к вещам вокруг. Звук был такой, будто где-то очень близко рвали небо. Громкий, раскатистый, от которого закладывало уши. Потом ещё один. И ещё. А потом они вышли из подъезда. Нира никогда не забудет этот запах. Гарь. Жжёное мясо. Что-то сладковатое и тошнотворное, от чего желудок подскочил к горлу. Она закашлялась, закрыла лицо рукавом. — Не останавливайся! — мама дёрнула её за руку, и они побежали. Люди. Они были везде. Бежали, падали, кричали. Кто-то тащил ребёнка. Кто-то волок чемодан, из которого сыпались вещи. Кто-то просто сидел на тротуаре, обхватив голову руками, и раскачивался. А за ними... Нира увидела это краем глаза и замерла. Существо. Оно бежало на четвереньках, быстрее любой собаки. Кожа свисала лоскутами, из открытой пасти текла слюна, глаза горели жёлтым. Оно догнало мужчину, который бежал медленнее всех, и... — Не смотри! Мама заслонила ей глаза рукой и потащила дальше. Но Нира уже увидела. Достаточно, чтобы это осталось в ней навсегда. Крики. Хруст. И чавкающие звуки, от которых хотелось провалиться сквозь землю. — Куда мы бежим? — закричала она, пытаясь перекричать вой сирен и крики людей. — К метро! Там убежище! Надо только добежать! Они бежали. Нира не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Ноги гудели, в боку кололо, в горле пересохло так, что каждое дыхание резало, как ножом. Она споткнулась и упала. Мама подхватила её, поставила на ноги. — Давай, родная, ещё чуть-чуть. Мы почти. Нира посмотрела вперёд. Метро было рядом. Вход, заваленный мешками с песком, военные с автоматами, люди, которые просачивались внутрь узкой струйкой. — Ещё сто метров, — выдохнула мама. — Сто метров, и мы в безопасности. Они не добежали эти сто метров. --- 3 ноября 2032 года, 07:44 Оно выскочило из переулка неожиданно. Огромное, быстрее машины. Оно врезалось в толпу, и люди разлетелись в стороны, как кегли. — Назад! — заорала мама и рванула Ниру в ближайшую дверь. Это был продуктовый магазин. Разбитые витрины, пустые полки, темнота. Мама затащила Ниру внутрь и прижала к стене. — Тихо, — шепнула она. — Очень тихо. Снаружи орали люди. Бежали. Падали. Умирали. Нира вжалась в маму и дрожала. — Мамочка, я боюсь. — Я рядом, солнышко. Я рядом. Они просидели так, наверное, час. А может, два. Нира потеряла счёт времени. Когда крики стихли, мама выглянула наружу. — Кажется, чисто. Надо бежать, пока... Она не договорила. Потому что оно было уже здесь. Тварь стояла в дверях. Та самая, с жёлтыми глазами. Она смотрела прямо на них. Из пасти капала слюна. — Нира, — мамин голос был страшно спокойным. — Когда я скажу «беги», ты беги к метро. Не оглядывайся. Беги изо всех сил. — Мама... — Беги и не оглядывайся. Я тебя догоню. Тварь шагнула вперёд. — БЕГИ! Мама толкнула её в боковой проход и сама бросилась на тварь с пустыми руками. Нира побежала. Она слышала крик. Один. Короткий. И больше ничего. Она не оглянулась. --- 3 ноября 2032 года, 08:15 — 10 ноября 2032 года Нира не дошла до метро. Там было уже не пробиться — военные стреляли в толпу, пытаясь сдержать заражённых. Она спряталась в подвал какого-то дома и просидела там двое суток, свернувшись клубочком. На третьи сутки голод погнал её наружу. Мир изменился. Горели машины. На улицах валялись тела. Воздух был горьким, тяжёлым, его было трудно дышать. Иногда из-за угла доносились крики — и тогда Нира бежала в другую сторону. Она научилась быстро. Где брать воду. Как прятаться. Как замирать, когда рядом кто-то есть. Как не плакать, даже когда очень страшно, потому что плач привлекает тварей. Она ела то, что находила в разграбленных магазинах. Ночевала в подвалах, в машинах, один раз — в канализационной трубе. Она не знала, сколько прошло времени. Неделя? Две? Она перестала считать дни. --- 11 ноября 2032 года, 06:30 утра Это случилось на рассвете. Нира пробиралась через дворы, когда увидела лужу. Чистую, без трупов. Она наклонилась, чтобы зачерпнуть воды, и не заметила движение сбоку. Оно было маленьким. Детёныш. Метис человека и твари — полуребёнок с жёлтыми глазами и острыми зубами. Оно сидело в куче мусора и, видимо, дремало. А когда Нира подошла слишком близко — проснулось. Укус пришёлся в руку. Нира закричала, отшатнулась, ударила тварь камнем. Та взвизгнула и убежала. А Нира смотрела на свою руку. Кровь. Две глубокие дыры от зубов. И жжение, которое поднималось всё выше, к плечу. — Нет, — прошептала она. — Нет-нет-нет. Она знала, что это значит. Она видела, что случалось с укушенными. Они менялись. Становились такими же. Я не хочу быть тварью, — подумала она. И побрела куда глаза глядят. --- 11 ноября 2032 года, 09:15 Она шла, сама не зная куда. Рука распухла, поднялась температура. Мир плыл перед глазами, иногда проваливался в темноту. — Смотрите, там ребёнок. Голос донёсся откуда-то издалека. Или близко? Нира не могла понять. — Девочка, ты как? Кто-то тронул её за плечо. Она подняла голову. Люди в форме. Чёрная, незнакомая форма. Автоматы. Маски на лицах. — Укушена, — сказал один. — В руку. — Жалко. Маленькая совсем. — Чистая? Проверьте. Её ткнули чем-то в палец. Больно. — Чистая. Вирус не активировался. Редкий случай. — Забираем. Нира попыталась вырваться. — Не трогайте меня! Пустите! Она ударила одного, другого, закричала что есть сил. Но силы были уже на исходе. Её держали крепко, профессионально, не обращая внимания на удары. — Тише, тише, мы помочь хотим. — Не верю! Пустите! — Осторожнее, она кусается. Давай снотворное. Укол в шею был быстрым и резким. Нира почувствовала, как мир уплывает. Последнее, что она увидела — чьи-то глаза сквозь маску. Безразличные. Смотрящие на неё как на вещь. — Шестьдесят четвёртая, — сказал голос. — Годная. В четвёртый блок. Она провалилась в темноту. --- 12 ноября 2032 года, время неизвестно Очнулась она от холода. Металл под спиной был ледяным. Он вытягивал тепло, заставляя зубы стучать. Она попробовала открыть глаза — веки не слушались. — Шестьдесят четвёртая, — сказал кто-то рядом. Голос был мужской, усталый, безразличный. Как у продавца в очереди. — Показатели? — Стабильна. Чистая. Укус был, но вирус не активировался. Редкий случай. — Повезло. В четвёртый блок. — Сколько ей? — Лет десять. Может, одиннадцать. — Жить будет. — Если повезёт. Нира наконец разлепила глаза. Над ней склонилось лицо в респираторе. Глаза за стеклом — выцветшие, серые, без единой искры жизни. Человек посмотрел на неё так, как смотрят на вещь: оценивая годность, прикидывая, сколько прослужит. — Очухалась, — сказал он кому-то в сторону. — Отведите в блок. Её подняли, поставили на ноги. Пол под босыми ступнями был ледяным. Она только сейчас заметила, что на ней ничего нет, кроме тонкой бумажной рубашки. — Где я? — спросила она. Голос прозвучал хрипло, чужим. Никто не ответил. Её повели по коридору. Белые стены. Лампы дневного света, которые гудели, давили на уши. Запах хлорки, йода и чего-то ещё — сладковатого, тошнотворного, въедающегося в ноздри. Запах смерти. Она тогда ещё не знала этого запаха. Но тело почувствовало. Мурашки побежали по коже, волоски на руках встали дыбом. — Шагай, — толкнули в спину. Толчок был грубым, без намёка на жалость. Нира споткнулась, но устояла. — Руки убрал, — огрызнулась она, обернувшись. Конвоир — здоровенный мужик с нашивкой «К-9» — усмехнулся. — Языкастая. Здесь таких быстро обламывают. — Посмотрим. Он хмыкнул, но бить не стал. Только подтолкнул вперёд. В конце коридора была дверь. Тяжёлая, металлическая, с номером «4». Когда она открылась, оттуда пахнуло сыростью, потом и чем-то ещё — кислым, нестираным, человеческим. — Добро пожаловать домой, — усмехнулся конвоир. — Живи тут, пока не сдохнешь. Или пока не надоешь. Она вошла. Дверь за ней закрылась с лязгом, от которого заложило уши. --- 12 ноября 2032 года, 11:20 Комната была большой и серой. Вдоль стен стояли двухъярусные койки, на которых сидели, лежали, просто существовали дети. Разного возраста — от пяти до пятнадцати. Все худые, бледные, с глазами, в которых уже ничего не светилось. На Ниру смотрели. Кто с любопытством, кто с равнодушием, кто с откровенной неприязнью. — Новая, — сказал кто-то. — Тощая какая. — Языкастая, наверное. — Здесь все сначала языкастые. К ней подошла девочка чуть старше, с длинными русыми волосами и усталыми глазами. — Меня Света зовут. Я тут вроде старшей. Твоя койка вон там, верхняя. Не лезь к охране, не спорь, делай что говорят — проживёшь дольше. Нира посмотрела на неё. — А если не хочу дольше? Света усмехнулась. — Захочешь. Здесь все сначала хотят умереть. Потом привыкают. Она ушла. Нира поднялась на свою койку, села, обхватила колени руками. Где я? — думала она. — Что это за место? И как отсюда выбраться? Она тогда ещё не знала, что ответы на эти вопросы займут шесть лет. --- 13 ноября 2032 года, 06:00 Утром их подняли в шесть. — Подъём, мясо! — орал охранник, проходя по коридору и стуча дубинкой по прутьям кроватей. — Жрать хотите — строиться! Нира спустилась вниз. Рядом с ней тёрлась тощая девчонка лет восьми, которая смотрела на неё с любопытством. — Ты новенькая? Я Катя. А ты откуда? — Из города. — А там как? Нира помолчала. — Плохо. Катя кивнула, будто ожидала этого ответа. — Здесь тоже плохо. Но здесь кормят. Иногда. Завтрак был жидкой кашей и кусочком хлеба. Нира съела всё за минуту — голод пересилил отвращение. После завтрака — построение. Медицинский осмотр. Уколы. Тесты на реакцию. — Быстрее, быстрее! — торопили санитары. — Не копайтесь! Нира не понимала, зачем всё это. Но спрашивать не решилась. --- 14-18 ноября 2032 года Она быстро поняла правила этого места. Правило первое: не выделяться. Те, кто выделялся — умные, сильные, дерзкие — исчезали первыми. Их забирали «в лабораторию», и никто не знал, что это значит. Но по лицам старожилов Нира догадывалась: ничего хорошего. Правило второе: не привязываться. На третий день у неё появилась соседка по койке — девочка Лена, тихая, незаметная. Они даже поговорили пару раз. Лена рассказала, что попала сюда с братом, но брата забрали «на тесты» и не вернули. — Я всё жду, что он придёт, — говорила Лена. — Вдруг вернётся? 17 ноября 2032 года На пятый день Лену забрали. Тоже «на тесты». Больше Нира никогда не видела ни Лену, ни её брата. В ту ночь она долго не могла уснуть. Не привязываться, — думала она. — Ни к кому. Потому что всех забирают. Правило третье: не показывать слабость. 18 ноября 2032 года На шестой день к ней привязался мальчишка по кличке Шнырь. Старше, крупнее, с наглой рожей. — Эй, новенькая, есть чё? — Нет. — А врать? — Не вру. Он толкнул её. Нира упала. Вокруг засмеялись. — Слабачка, — сказал Шнырь. — Долго не протянешь. Нира поднялась, отряхнулась и посмотрела ему в глаза. — Посмотрим. Он хотел ударить ещё, но подошла Света. — Отвали, Шнырь. Не трогай мелких. — Да она сама... — Сказала — отвали. Шнырь сплюнул и ушёл. Света посмотрела на Ниру. — Драться умеешь? — Нет. — Научишься. Здесь без этого никак. --- 22 ноября 2032 года, 19:40 На десятый день в комнату вошёл мальчик. Он был выше её, спокойный, с карими глазами, в которых уже ничего не дрожало. Он сел в углу, достал нож — откуда у него нож? — и начал его чистить, не обращая ни на кого внимания. Другие дети шарахались от него. А Нира почему-то подошла. — Ты кто? Мальчик поднял глаза. Посмотрел внимательно, изучающе. — Егор, — сказал он. — А ты? — Нира. — Красивое имя. — Ненормальное. — Нормальное. Здесь все ненормальные. Он убрал нож и похлопал по полу рядом с собой: — Садись. Если хочешь. Она села. Какое-то время они молчали. Потом Егор сказал: — Ты на Шныря не обращай внимания. Он трус. Сильных не трогает. — Откуда знаешь? — Я его однажды отметелил. — За что? — За то, что слабых обижал. Нира посмотрела на него с новым интересом. — А ты давно здесь? — Три года. — И не сдох? — Пока нет. — Как тебе это удаётся? Егор усмехнулся. — Есть мечта. — Какая? — Выбраться отсюда. Нира почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. — Я тоже хочу выбраться. — Тогда держись меня. Вдвоём легче. — А можно верить? — Можно. Я не предам. Она посмотрела в его карие глаза и почему-то поверила. Так началась их история ...