Четвертый выход

14 ноября 2033 года, 10:00 Ровно через год после попадания Нире объявили, что она получает «свободное перемещение». Это значило, что она могла бродить по коридорам ПВ-4, если не мешала охране и возвращалась к отбою. Для детей, которые шесть лет не видели ничего, кроме своей камеры и тренировочного зала, это было почти как путешествие в другой мир. — Куда пойдём? — спросил Егор, который получил это право ещё полгода назад. — Везде, — ответила Нира. — Мы должны знать каждый угол. Каждую дверь. Каждую вентиляцию. — Карту составим? — Составим. Они начали с верхних этажей. --- 17 ноября 2033 года, 15:20 Этаж минус второй они нашли случайно. Лифт, на котором они спустились, открылся в коридор, которого не было на схемах. Воздух здесь был влажным, тёплым, пахло водорослями и чем-то химическим. — Слышишь? — шепнул Егор. Гул. Ровный, низкий, как от больших насосов. Они пошли на звук. Коридор кончился тяжёлой гермодверью с маленьким окошком. Нира заглянула внутрь и замерла. — Что там? — спросил Егор. — Посмотри сам. Он заглянул. Зал был огромным — размером с футбольное поле. Весь он был заполнен водой. И в этой воде плавали люди. Они не тонули. Не барахтались. Просто парили в толще воды, как рыбы — медленно, плавно, бесконечно. У каждого во рту была трубка, уходящая куда-то наверх. Глаза у всех были открыты. — Они живые? — прошептала Нира. — Не знаю. Один из плавающих — молодая женщина с длинными чёрными волосами — медленно повернула голову и посмотрела прямо на них сквозь стекло. В её глазах не было ничего. Ни страха, ни надежды, ни жизни. Только бесконечная, тёмная пустота. Нира отшатнулась. — Пошли отсюда, — выдохнула она. Они бежали по коридору, не останавливаясь, пока не влетели обратно в лифт. — Что это было? — спросила Нира, тяжело дыша. — Эксперимент, — ответил Егор. — Я слышал про это. Они пытаются адаптировать людей к воде. Чтобы могли жить под водой. — Зачем? Егор пожал плечами. — Кто знает. Может, война с подводными городами. Может, просто потому что могут. Они долго молчали в поднимающемся лифте. — Мы выберемся отсюда, — сказала наконец Нира. — Мы должны. — Выберемся. --- 3 декабря 2033 года, 21:10 Этаж четвёртый. Они заметили эту дверь давно — запертую, с кодовым замком, возле которой всегда стояла охрана. Но однажды Егор подсмотрел, как охранник набирает код: 0411. — Четыре, одиннадцать, — прошептал он Нире. — Четвёртое ноября. — Мой день рождения, — удивилась она. — Но при чём тут? — Не знаю. Но запомни. Три недели они ждали подходящего момента. И вот, 3 декабря, охрана отвлеклась на драку в соседнем блоке. Егор ввёл код. Замок щёлкнул. Они вошли. Комната оказалась небольшой, без окон. Вдоль стен стояли кресла — странные, с металлическими обручами на головах. В креслах лежали люди. Живые. С открытыми глазами. Но абсолютно неподвижные. — Они спят? — прошептала Нира. — Не знаю. Егор подошёл к приборам. На экранах мелькали картинки: городские улицы, лица, деревья, дома. Картинки сменяли друг друга, как в кино. — Это их сны, — понял он. — Эти штуки записывают сны. — Зачем? — Может, изучают. Может, развлекаются. Здесь ничего не делают просто так. Нира подошла к одному из кресел. В нём лежала женщина — та самая, с чёрными волосами, которую они видели в аквариуме. Но здесь она была сухой, одетой в белую рубашку, и выглядела почти живой. На экране перед ней плыл лес. Сосны, солнце, тропинка, уходящая вдаль. Женщина улыбалась во сне. — Ей снится свобода, — тихо сказала Нира. — А она здесь. Они ушли до того, как их заметили. Но ту ночь Нира спала плохо. Ей снился лес. И дверь в стволе старого дуба. --- 8 января 2034 года, 14:30 Этаж седьмой был запретным. Туда не пускали никого, кроме высшего руководства и учёных с допуском. Но Егору удалось проникнуть — прицепившись к тележке с бельём, которую возил Немой (с ним они познакомятся позже). Лифт открылся, и Егор замер. Сад. Настоящий, живой, зелёный сад. Деревья — настоящие, с листьями, с корой. Кусты, цветы, трава. Пчёлы летали над клумбами. В центре сада журчал фонтан, и в нём плавали золотые рыбки. По дорожкам ходили люди в белых халатах. Они пили кофе из настоящих чашек, смеялись, разговаривали. На скамейке сидела женщина с ребёнком и читала книжку. Ребёнок смеялся. У Егора перехватило дыхание. Он вдруг остро, до боли, вспомнил, как пахнет трава после дождя. Как греет солнце. Как шумят листья на ветру. — Что это? — прошептал он сам себе. — Рай для начальства, — ответил кто-то сзади. Егор обернулся. Перед ним стоял мужчина в дорогом костюме — один из тех, чьи портреты висели в коридорах администрации. Седой, ухоженный, с глазами, в которых не было ничего, кроме сытости и презрения. — Мы не можем жить в подвалах, как крысы, — продолжил мужчина, разглядывая Егора с лёгким интересом, как разглядывают насекомое. — Нам нужен свет, воздух, нормальная жизнь. А вы, — он усмехнулся, — вы для этого и существуете. Чтобы у нас было право на сад. — Снаружи есть солнце, — сказал Егор, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы могли бы выйти. Мужчина рассмеялся. Смех был коротким, каркающим, неприятным. — Снаружи? Ты думаешь, там что-то осталось? Глупый ребёнок. Снаружи — пустота. Пепел. Смерть. Только здесь, под землёй, ещё теплится жизнь. И мы, — он обвёл рукой сад, — мы последние, кто помнит, какой была настоящая жизнь. Будьте благодарны, что мы позволяем вам дышать. — Благодарны? — Егор сжал кулаки. — За то, что держите нас как скот? За то, что убиваете на арене? — Вы — ресурс, — спокойно ответил мужчина. — Не более. И если вы этого не понимаете, то очень скоро станете удобрением для этого сада. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Егор стоял и смотрел ему вслед. — Когда мы вырвемся, — прошептал он, — я приду за тобой. В этот момент к нему подошёл садовник — пожилой мужчина в рабочей одежде. — Парень, ты чего тут стоишь? Тебя заметят — убьют. — Я ухожу. Садовник оглянулся, понизил голос: — Ты не слушай их. Про то, что снаружи ничего нет — врут. Я слышал разговоры. Там есть жизнь. Мало, но есть. Не сдавайся, слышишь? Не сдавайся. Егор посмотрел на него. — Спасибо. — Иди. И запомни: сад — это клетка. Самая красивая, но клетка. Егор ушёл через служебный вход, запомнив дорогу. Через год, когда ПВ-4 горел, он специально пробивался к седьмому этажу. Но сада уже не было. Кто-то поджёг его раньше. На пепелище он нашёл только обгоревшую детскую книжку. И зачем-то взял её с собой. --- 22 февраля 2034 года, 23:15 Об этом этаже никто не говорил вслух. Тринадцатый. Немая зона. Немой, который к тому времени уже стал их другом и союзником, нарисовал им карту. И однажды ночью они спустились туда. Запах они почувствовали ещё в лифте. Сладковатый, тошнотворный, въедающийся в ноздри. Запах разложения, смешанный с химией. — Держись рядом, — шепнул Егор. Дверь открылась. Коридор уходил в бесконечность. Вдоль стен стояли койки. Много коек. Сотни. На каждой — тело. Но они не были мёртвыми. Глаза у всех были открыты. Провода тянулись от висков, от позвоночника, от груди. Машины гудели, перекачивая информацию. — Они живые, — прошептала Нира. — Их мозг жив, — поправил Егор. — Док рассказывал. Они выкачивают воспоминания. Навыки. Всё, что можно использовать. Нира подошла к одной из коек. Молодая девушка, почти её ровесница. Глаза смотрели в потолок, губы шевелились. — Помоги, — прошептали они беззвучно. — Помоги нам уйти. — Егор... — Я знаю. Но мы не можем. Пока не можем. — А когда сможем? — Когда выберемся. Тогда вернёмся и поможем. Всем. Они ушли. Но ту ночь Нира не спала.