Навсегда

Часть 3. Мишины конечности мешают ему получать среднее специальное образование. Руки и ноги слишком длинные, чтобы помещались за неловко сколоченной деревянной партой с наклоном. Колени в проходе между рядами, локти все время свисают и падают, сколько их не укладывай, осталось только приколотить или скотчем примотать. Еще и челка все время лезет в глаза, а еще часы тикают слишком громко, и препод, старинный дядька, имя которого Миша не помнил, бубнил не просто уныло, а как-то очень по-смешному уныло, так что думать об учебе совсем не получалось. Сегодня у среднего специального образования не было ни малейшего шанса. Майское солнышко нежно и по-особенному как-то задорно пробивалось через тонкие занавески. Кто вообще додумался повесить здесь занавески? Еще такие хорошенькие, кружевные, как будто бабушка чья-то связала. От этих занавесок михины одногруппники все покрывались паутинкой из тени, которое отбрасывало весеннее солнце. А как оно греет, это солнышко, ммм. Позиция привычная: одна коленка в проходе между партами, чтобы, если повезет, какой-нибудь дурачок споткнулся и упал, чтобы Мише было над чем погоготать. Вторая - прижимается к Андрюхиной, оттесняя того куда-то в самый угол их общего стола. Потому что сидеть как девочка в метро - сжав коленки, это не по-пацански. Одна рука за головой - вторая, на спинке Андреева стула. Хоть бы пожаловался он что-ли разок, подумалось Михе. Молчит, как будто и не замечает. Мечтатель хуев. Взгляд привычно скользнул в чужую тетрадь. С Андрюхой вообще все делалось на автомате, по привычке. У Андрея вот была привычка во время тупых пар, да и вообще, во время тупого всего, рисовать картинки. Миха, заметив, что привычке своей Андрей не изменяет, не без неоправданно громкого скрипа стула, паркета, стола, да и вообще, даже всего здания этого несчастного, перегруппировал конечности. Носом он теперь почти утыкался в княжеское плечо, своими плечами притирая того еще дальше к стенке. - Миха, отодвинься, я тут уже дышать скоро перестану. - Не капризничай, а. Че тебе, места мало? Нормально сидим. Покажи картинки. - Горшку, честно говоря, на андрюхины жалобы было побоку. Не виноват он, что парты такие маленькие, и стулья. По-другому тут никак просто. - Я не закончил еще. Подожди. - Ну Княже, не ломайся, а. Показывай, говорю. - Командир нашелся. Не готово, я же сказал. Дорисую - покажу. Настроение начало портиться. Мало того, что в этот теплый, прекрасный, солнечный, весенний и так далее день Горшок должен просиживать штаны на бесполезной паре. Вместо того чтобы пить уже третью банку пива и курить вкусные сигареты, он сидит на бесполезной паре! Учится! Мало того, так Князь еще и не пускает посмотреть тетрадку. Да пошел он нахуй, тогда, раз не пускает. И учеба эта тоже пошла нахуй. Миша мысленно облизнулся на возникший в голове образ: показательно и громко он встает со стула, посылает унылого препода и всех остальных, кто слышит, отнимает у Андрюхи тетрадку, чтобы неповадно было, и сваливает в закат. Точнее, в зенит. Пока солнышко еще теплое и приятное, сваливает пить пиво на лавке и курить вкусные сигареты. Князь в этой маленькой фантазии, конечно, сразу понимает, как он виноват и без сомнения бросается за Горшком. Потому что одному под таким солнышком сидеть вообще не всралось. В приземленной реальности же Горшок опять подсобрал конечности и больше не вжимал Андрюху в стенку. Обиделся, потому что. Андрей, видимо, причину дистанции понимал, потому что кидал на него теперь взгляды, то ли взаправду виноватые, то ли просто непонимающие и тупые. Горшку все равно, он выше этой хуйни. Фантазия его пошла дальше и теперь, накинув на себя длинный кожаный плащ, Горшок по-свойски плевал на лысины всему педагогическому составу, а также терпеливо объяснял ректору этой конторы, почему Ленинградское реставрационное училище надо переименовать во что-то нецензурное и остроумное. Во что, Горшок пока не придумал. Но он придумает, это точно. От размышлений его отвлекает Князь, точнее князев локоть, который почти больно тычется ему куда-то под ребро. Я не дорисовал еще, оно некрасивое. Смотри, если тебе так уж охота. - Перед глазами появляется заветная тетрадка. Горшок улыбается и сверкает свежей прощелиной между передними зубами. И вправду, пока недорисованное чудище, похожее то ли на пень, то ли на лесного кабана, почти уродливо смотрит на него с тетрадного листа. Ну так бы сразу, ну. Красиво получается вообще-то, не пизди. Огонь вообще. Конечности Горшка вновь возвращаются на привычное место, а Князь снова почт и недовольно вжимается в стенку. Еще минут двадцать и можно пойти пить пиво. *** Горшок затянул жгут над чужим локтем и несколько раз провел рукой по синеватым под бледной кожей венам. Скляночка Мухи стоит теперь забытая на столе. Князь смотрел на Горшка решительно и устало, серое лицо, опухшие глаза и побледневшие губы. - Ниче, Княже, держись, сейчас будет магия. Подлечим, да? Князь кивает без особого энтузиазма. Горшок не особо еще пока понимал, что за сны и воспоминания, которых не было, приходят к нему с пугающей постоянностью, но успел понять, что там, где живет тот Горшок со своим, тамошним, Князем, дела с зельями, заговорами и даже проклятьями обстоят гораздо хуже. Вроде как, нету там такого вообще. Поэтому то Князь с разбитой губой, то Горшок с сине-фиолетовым глазом. Забавно выглядит, если спрашивать его. Тут, в его привычном мире, или как это еще назвать, все тоже не так уж просто, на самом деле. Закон природы - если что-то берешь, что-то надо отдать. То, что дала Муха - это не чтобы лечиться, это чтобы ловить кайф. Ничего другого она не приносит, все это знают. А еще знают, что если сейчас кайфово - через сутки будет хуево. Горшок только надеялся, что Князю повезет, как всегда. Он везучий, с ним все обойдется. Иголка вошла в синеватую вену, секунду все было неподвижно и тихо. Потом Князь тихонько замычал, и даже глаза закатил. Горшок жадно наблюдал, не мог оторваться, как зачарованный. Забавная штука эта Мушина скляночка. На глазах Князь розовел и расцветал. На щеках заиграл румянец, осанке вернулась привычная прямость, глаза заблестели. - Горшок. - А? - Я снова живой, похоже. -Ага, похоже. Горшок чувствовал, что силы, которые так быстро и легко возвращались Князю, как будто возвращались и ему. В основном потому, что главная опасность миновала и теперь можно снова хотя бы какое-то время не принимать жизненно важные решения и не брать ответственность. Горшок умел выбирать любимых. Теперь можно снова стать распиздяем, не бледнеть, а удало размахивать топором по дороге к своей прекрасной Вдове, которая терпеливо ждет в каком-нибудь замке, пока ее спасут. Привычно и понятно. - Горшок. - Че? - Ты меня Андреем назвал. Горшок кивнул опасливо. - А я тебя Мишей, да? Горшок снова кивнул. Че он разгоняет? - Это хуйня какая-то, по-моему. Нас так не звали никогда. - Да тут, приснилось мне че-то. Приколись, какая история? Мне снится хуйня всякая, про тебя, про меня. Параллельная жизнь, как бы, что ли. - Про тетрадку? Горшок широко раскрыл глаза от удивления. Кивнул опять. - Ты тоже что ли видел? Про тетрадку? - И не только про тетрадку. Нехорошо это все, это не к добру. Горшок кивнул.